Ты спасла меня.

Он не видит, но знает, что солнце всходит из-за горизонта, что яркие лучи ударяют по улице, озаряя её. Парень знает наверняка, что это рассвет самый прекрасный за последние пару столетий. Ведь он наполнен таким счастьем и облегчением, такой надеждой на новое, светлое будущее. Теперь этот мир свободен. Они освободили его. По ушам внезапно бьют радостные возгласы где-то за спиной, но Игуро не может разделить с ними эту радость. В это утро мир парня рухнет, а он вместе с ним. Его мир начинается и заканчивается на одной Канроджи, ибо она им и является. Но как же он ненавидит этот чертов момент. Ненавидит то, что в последние минуты жизни не может увидеть её. Не может посмотреть последний раз в глаза, увидеть её до одури прекрасные волосы, губы, руки, не может, но так хочет. Сильнее стиснув руки, он еще больше затянул свое хаори на Мицури. На шее что-то зашевелилось, видимо Кабурамару. - Ох... Кабурамару-кун - её голос непривычно тих и дрожит. Так не должно быть, это неправильно. Между ними возникла небольшая тишина. У обоих есть столько всего, что сказать... И каждый хочет уступить первое слово друг-другу. Из своих мыслей его вытянула Мицури, вернув все внимание к себе. - Игуро-сан... - снова пауза. Она, наверное, длится целую вечность, — Мы победили? - Да, мы победили. - Собственный голос кажется ему слишком ровным. Такое ощущение, будто ничего не произошло, будто сейчас ничего не происходит. Он держал Мицури так близко, как только мог. Присев на одно колено, он придвинул её, опирая на себя, одновременно поддерживая руками. Сейчас хотелось только чувствовать ее рядом, ощущать присутствие. Кровь Канроджи, пропитавшая его хаори уже успела пропитать и форму, противно прилипая к телу. От этого ему хотелось до боли закусить губу. Так не должно быть. - Мне совсем не больно... - сердце, казалось, упало в пятки. Как же сильно он не хотел слышать предстоящих слов, — похоже, я скоро умру. Слова эхом отдаются в голове. Кажется, что дыхания стало не хватать. Он знал, конечно знал, что они оба умрут, но... - Ты не одна, я тоже скоро умру, — Он не заметил, как собственный голос начал дрожать. К самому далекому уголку начало подступать оно, осознание. Осознание его, нет, их положения. Он не хотел принимать того, что все получилось вот так. Но где-то в глубине души он совсем наивно и по-детски искренне хотел, чтобы они оказались самыми обычными людьми, с самой обычной жизнью. Которые не прошли через все эти трудности, которые не охотники на демонов, которые просто живут и радуются. Он всего-то хотел, Чтобы они были счастливы. Чтобы она была счастлива. Она заслуживает этого как никто другой. Из всего человечества он бы пожелал счастья только ей. - Я не хочу, чтобы вы умирали, Игуро-сан - Голос девушки уже не только дрожал, он был полон грусти. Он не видит, но слышит, что она плачет. Он тоже не хотел умирать, конечно не хотел… - От меня было так мало толку, простите... Слово за словом все больше добивают парня. Слышать это от Мицури особенно болезненно. От этих слов Игуро был готов залезть на стену и взвыть так, как только может. Почему она так считает? Это и близко не правда. - Не правда, — отрезал он, после чего уже более ласково добавил - прошу, не говори так. Обанай слегка опустил голову, докасаясь щекой до ее лба, вдыхая родной запах. Сейчас хотелось впитать в себя все, что связано с ней. Каждый кусочек, чтобы это въелось ему в мозг и никогда не выходило из головы. Хотелось максимально наслаждаться этим моментом, взять от него все, что можно и нельзя. Вы бы могли поинтересоваться, чем же таким пахнет Канроджи? Я отвечу вам. Она пахнет безмятежностью, пахнет счастьем в мелочах, весной, даже Моти с сакурой. Она пахнет совсем как дом, которого у него никогда не было. - Помнишь день нашей первой встречи? - Он помнит, конечно помнит. Этого невозможно забыть. Этот день разделил его жизнь на до и после... По её тону создавалось такое ощущение, будто она со всем смирилась. Смирилась с тем, что вот так все и закончится. С Обонаем же наоборот. Ему не давало спокойствие то, почему именно они? Почему она. Почему именно ей досталась такая смерть? Разве она не достойна лучшего? Все вопросы скомкались в один большой комок, который, казалось, было невозможно распутать. Но из него его вытянул её вздох. После положительного ответа она продолжила, — Игуро-сан… Я потерялась в поместье Оякаты-сама, а вы помогли мне. На первый взгляд все так и казалось. Но для него... Для Игуро все было не так. Совсем наоборот. - Нет, все было наоборот. В тот день ты показалась мне самой обычной девушкой. Ты спасла меня. - Он запомнил этот день на всю жизнь. *** Прохладный ветерок сочился из приоткрытых окон, обдувая помещение. Лучи солнца больно аккуратно ложились на пол, стены. Казалось, что что-то не так. Что-то явно отличалось от обычных дней. Сегодня парню весь день кажется, будто должно произойти что-то важное. Это что-то не дает ему покоя. Даже Кабурамару ведет себя иначе. На него нападет какой-то сильный демон? Он будет в опасности? Что, черт возьми, должно произойти? Игуро весь день места себе найти не может. Хмуря брови и отнекиваясь на то, что парень уже совсем с этими демонами из ума выжил, Игуро пошел дальше. Обычно он не ест более трех дней, но сегодня... Даже эта привычка куда-то испарилась. Несмотря на то, что буквально вчера он поел, сегодня его уже одолело чувство голода. Чем больше он задумывался, тем больше отмечал странности. Сакура слишком вкусно пахнет, еда аппетитней стала выглядеть, воздух чище стал... Из потока мыслей его выдернула девушка, стоявшая посреди коридора. Она как-то выделялась от всего остального. На её фоне все казалось таким... серым? Яркие розово-зеленые косы, изумрудного цвета глаза... Эта незнакомка казалась такой... Яркой? Что-то сподвинуло его подойти и поинтересоваться, что такого стряслось. Как-никак она выглядела растерянной. Мысль того, что с ним сегодня что-то не так только укрепилась. Обычно он бы не обратил на кого-то внимание, но... - У вас что-то стряслось? - поинтересовался он. Незнакомка слегка дернулась, невольно испугавшись, но сразу пришла в себя. Она выглядела так… Неловко? - Ува-а-а-а, я потерялась! - сказала девушка, покраснев. У неё не то чтобы щеки горели, казалось, будто горит всё лицо. У неё был довольно приятный голос... Правда громкий. Это забавляло. Подсказав ей дорогу, Игуро пришлось провожать её, ибо "Простите! Не могли бы вы меня проводить? Боюсь, что могу снова потеряться." По непонятной ему причине, он не смог отказать. Что-то в ней такое было... За то время, что он проводил её, на удивление парня ни одна минута не прошла в тишине. Они совсем беззаботно разговаривали. Ему было интересно слушать её истории. Даже про кролика. Рядом с ней он ощущал себя совсем иначе... Весь мир становился проще. Создавалось впечатление, будто она совсем обычная девушка, а он совсем обыкновенный парень. Каждая её лучезарная улыбка отдавалась чем-то теплым в груди, отчего самому невольно хотелось улыбнуться в ответ. Когда он узнал её имя, это показалось маленькой победой. " Мицури Канроджи"... Красивое, совсем как она. Рядом с Мицури весь мир обретал некое спокойствие и беззаботность. И Обанаю хотелось её как-то отблагодарить. Он не знал как… Словами как-то не выходило, просто-напросто не умел. Он не мог выражать благодарность словами, поэтому всячески делал ей подарки. И она каждый раз так радовалась, будто это было что-то супер значимое. И из-за этого все чаще хотелось радовать её. Из-за неё его жизнь кардинально поменялась. С её появления она стала проще. Он все чаще думал о таких обыденных вещах, как "Что бы подарить Мицури? Что она любит? Какая еда ей нравится?". Он не мог сделать свою жизнь счастливей, но так хотел сделать её Мицури. Сам того не заметил, как всеми этими вещами он, точнее она, изменила и его жизнь. Ему хотелось делать её счастливей, но по мере того, как она становилась все более радостной, он сам не замечал, как следовал её примеру. Благодаря ей его жизнь обрела ещё один смысл, кроме как убивать демонов. А благодаря ему она чувствовала себя значимой. Они отдавали друг другу то, чего не хватало как им самим, так и друг-другу. Мицури показала Игуро, какого это, быть любимым. Она показала ему нежность и ласку с женской стороны, а Игуро показал ей заботу и любовь с мужской стороны. Они стали друг для друга всем миром. *** - Тебя радовали всякие мелочи, и ты так лучезарно улыбалась, — в голове всплыл образ улыбающиеся Мицури, отчего в душе осело приятное чувство тепла. Как же он хотел увидеть её улыбку в живую... Ещё хоть раз. В груди что-то сильно заболело. - Ты прошла через тяжелейшие испытания, чтобы стать столпом, но в тебе этого не чувствовалось Мне было в радость болтать с тобой, я чувствовал себя обычным парнем, и это делало меня счастливым. "Ты делала меня счастливым, Канроджи." Он никогда не сможет забыть эти ощущения, даже если очень сильно захочет. Чувство того, что ты не столп, н6а тебе не лежит огромнейшая ответственность за чужие жизни, ты не проходил через тяжелейшие испытания, ты не рос в нечеловеческих условиях, ты просто самый обыкновенный парень, который разговаривает с такой же самой обыкновенной девушкой. В твоей жизни есть разнообразие, есть смысл. Это чувство такое… Оно так ему запомнилось, въелось в череп. Это одна из причин, почему он так безнадежно влюблен в неё. Рядом с ней он забывает обо всех существующих проблемах, рядом с ней он самый обыкновенный и одури счастливый человек. Она, Мицури, делает его как никогда счастливым. От одной мысли о ней все вокруг начинает цвести и пахнуть, а в жизни, полной тьмы, появляется лучик надежды. - Уверен, все ощущали себя так же. Ты исцелила сердца многих людей, гордись этим. " Особенно мое сердце. " - Я никому не позволю сказать о тебе дурно, — в его словах не было ни капли неуверенности. Что бы не произошло, он бы ни за что не взял их обратно. Если бы кто-то хоть одним чертовым глазом осмелился дурно посмотреть в сторону Канроджи, Игуро бы незамедлительно вырвал его к чертям собачьим. - У... У-ва-а-а-а-а!! Я счастлива ! Я... Я люблю вас, Игуро-сан! - По щекам девушки ручьем полились слезы. Это именно то, что он хотел ей сказать. Игуро тоже любил её. Любил до одури, до беспамятства. Да так, что в глазах темнело и голова кружилась от такой любви. Это чувство самое крепкое и стабильное из всех, что он когда-либо испытывал в своей жизни. Это было именно то чувство, которое хотелось испытывать раз за разом. - Еда, которой я делилась с вами, была самой вкусной. И вы всегда смотрели на меня таким нежным взглядом...  - Он знал, что это было важно для неё, — Игуро-сан, Игуро-сан, пожалуйста. - начала она, горько заплакав, — если мы переродимся, и мы снова станем людьми... - Собственные глаза уже стояли на мокром месте, отдаваясь невыносимой болью, что в сердце, что в ране, — вы женитесь на мне? Сердце упало в пятки. Он был так рад... Безумно рад слышать эти слова. Но почему-то из-за них плакать хотелось ещё сильнее. Из-за них на душе почему-то становилось так горько, как никогда раньше. Пульс заметно уменьшился, а дыхание сбилось. Нет, он должен держать себя в руках… От его дыхания зависит то, сколько он ещё продержится в сознании... Взяв себя в руки, он ответил; - Конечно, — его голос казался таким тихим, — Если ты этого желаешь. Я обязательно сделаю тебя счастливой. В следующий раз я не позволю тебе умереть, — его слова эхом отдавались в голове, а осознание уже наступало на пятки. Он не смог больше терпеть, не сейчас. Слезы ручьем полились изо глаз, обжигая каждую рану на лице, и только углубляя рану на сердце. Как же он желал, чтобы это все оказалось страшным кошмаром, игрой разума. Желал, чтобы он вот-вот проснулся и все оказались живы. Мицури оказалась жива. Стиснув зубы, он придвинул Мицури ближе, обнимая её так сильно, как только может. Слезы лились из глаз все сильнее. Не важно, как бы все эти люди не были важными для него, он бы отдал жизнь каждого, только бы она осталась в живых.

Сейчас больше всего на свете ему хотелось взглянуть на неё. Он не жалеет о том, что больше не увидит прекрасных рассветов, закатов. Не жалеет о том, что больше не увидит гор, лесов, морей. Из всего самого прекрасного на этом свете, он желает видеть лишь Мицури. Ничего не сравнится с ней. Но... Теперь он может видеть её только в воспоминаниях. Как бы он не старался, мозг не может нарисовать полную картину. Только часть, неясное воспоминание, образ. Её нежный голосок будет успокаивать его душу вечность, а её образ будет успокаивать его взгляд. Из всех людей на земле, с нежностью он смотрел только на Канроджи. Только её голос радовал его слух. Только чувства, разделенные с ней, растапливали его сердце. Она была его всем. И что с этим "всем" сейчас? Она лежит, практически полностью обессиленная. Неизбежно истекающая кровью... Он не может думать об этом, не хочет. На губах ощущается легкий поцелуй, который приводит его в сознание. Губы напротив слегка улыбаются. Таким, наверное, и должен быть последний поцелуй. Полным надежды. Быстрым, легким, совсем детским.

" Я так люблю тебя, Канроджи…"