Помада

— Эй, картофельная голова, ты готова? Ребята уже собрались, ждем только тебя и Конни.       Девушка провела пальчиком под нижней губой, слегка размазывая контур ярко-красной помады, отводя глаза от зеркала на ворвавшегося без стука в ее комнату парня. Жан вскинул брови, приоткрыв рот. Он ни разу не видел Сашу настолько нарядной, ему казалось, что всегда ей были совсем чужды такие вычурные платья и уж тем более такая яркая косметика. — Серьезно? Ты с этим цветом как мартышка, — он усмехнулся. — Ничего подобного, — Саша недовольно сморщилась и встала из-за стола. — Микаса сказала, что мне идет. — Ну, ей наверное виднее. Что я в этом понимаю, — и все же, он не мог отвести взгляда от ее губ. — Но, если вот так…       Кирштейн подошел к девушке. Она замерла, глядя куда-то вниз. Положив одну руку на ее плечо, покрытое черным кружевом, слегка погладив сквозь ткань, он осторожно стянул с каштановых волос Браус резинку, после чего принялся лохматить их, добиваясь небрежной растрепанности. — Вот так очень даже ничего, — он приподнял ее лицо за подбородок. — Как будто из борделя сбежала, — пробурчала недовольно Саша, резко начиная отмахиваться от него, и пытаясь вернуть волосам прежний вид. — Какое тебе вообще дело? — она отвела глаза. — Все и так знают, что кроме нее тебе никто не интересен, — девушка направилась к двери. — А? — Жан не сразу понял, что именно она имела ввиду, да и вообще отвлекся на то, как Саша виляла своими округлыми бедрами. Когда ее фигура только стала настолько женственной?.. — Знаешь, может кому-то из этих всех стоило бы начать понимать мои намеки?! — возмутился он, когда опомнился.       Жан подошел к девушке, на лице которой отражались раздраженность и злость. Неужели она и вправду настолько глупая? Или просто делает вид потому, что боится ранить себя? Не просто же так при всех попытках с его стороны сблизиться, она шугалась от него, как загнанный в угол зверек, хотя Спрингер уже давно сдал ему все их душещипательные разговоры. — Какие еще намеки и кому ты намекаешь? — Браус всплеснула руками, поворачиваясь к нему и тут же шагая назад, оказываясь почти вплотную к двери. — Может тогда намекать надо яснее?!       Кирштейн медленно подошел к ней, боясь, что девушка просто повернет дверную ручку и вынырнет из комнаты, но та продолжала стоять на месте, гневно хмурить брови и смотреть на него как на врага народа, сжав руки в кулаки. Если он сейчас не будет быстрее нее, то опять убежит…       Когда Жан прижался к ее губам своими, крепко стиснув ее в объятиях, Саша сначала пратестующе замычала, начала бить его кулаками, но через несколько мгновений сдалась, обмякая в его руках с тихим стоном. Он отстранился, но лишь на несколько сантиметров. — Плачешь что ли? — Кирштейн осторожно стер слезинки, стекшие с уголков ее глаз. — Саша… — Ты теперь тоже мартышка, — она хихикнула, разворачиваясь вместе с ним к зеркалу. И правда, он тоже с этой ужасной помадой выглядит как мартышка.       Он снова поцеловал ее. В этот раз Саша была куда податливее: она не отвечала на поцелуй, но и совсем не сопротивлялась. Жан потянул ее за подбородок и ее губы разомкнулись. Их языки сплелись. Кто же думал, что целовать эту странную девчонку будет настолько приятно… — Значит мы… не пойдем сегодня никуда? — разорвав поцелуй спросила она. — Нас же ждут. — Я думаю они подождут минут пятнадцать… — Всего пятнадцать? — она выгнула в вопросе бровь, явно пытаясь дразниться.       Жан засмеялся. Она была явно все еще немного напугана, может быть даже не до конца понимала, что все это значит — просто ей нужно время переварить все эти эмоции… Саша положила руки на его щеки и притянула к себе, крепко целуя в губы. Или не нужно…