собирая по осколкам.

Шерлок сидел на стуле возле окна, пустым взглядом уставившись вдаль. Закатанные рукава белой рубашки неприятно давили на предплечья, открывая взгляду выцветших серых глаз бордовые следы на руках. Все это доставляло дикий дискомфорт. За стеклом начинали сгущаться сумерки, время на часах приближалось к полуночи. Назойливое тиканье давило на уши в полнейшей тишине, но мужчина пытался абстрагироваться от этого всеми силами. Спустя несколько минут он пошевелился, подняв руки и помассировав указательными пальцами виски, которые стрельнули пронзающей болью. Вокруг царил полнейший беспорядок. Все вещи были разбросаны по комнате, на мебели и полу. В стене виднелись пулевые отверстия, а пистолет, из-за которого это произошло лежал на подлокотнике кресла, повернутого к окну. Мужская рука, увитая венами, опустилась на ствол оружия, поглаживая его пальцами. Шерлок задумчиво перевёл взгляд на оружие, но после вернулся обратно к тёмному небу. Он очень устал после внезапного выброса агрессии, но она настойчиво требовала выхода опять. После наркотиков мозг затуманивался, проясняясь в те редкие моменты, когда глаза натыкались на следы от уколов. Они расползались отвратительными кляксами на обоих руках, напоминая о слабом характере, о зависимости и выжигали перед глазами горящую яркими буквами надпись «скоро рассвет, выхода нет». Может, если бы он не был около недели предоставлен себе, этого всего не случилось. Но зачем думать о том, что могло бы быть, если его мозг настроен анализировать информацию, которая предоставлена здесь и сейчас, в настоящий момент. Миссис Хадсон жила у подруги за городом уже довольно долгое время, перед отъездом предупредив Шерлока, что не может терпеть эту атмосферу безысходности и пустоты, которая следовала за ним, стоило ему спуститься за чашкой кофе или просто открыть рот, что он уже даже перестал делать. Где был Джон Ватсон — мужчина не знал. Вроде бы друг предупреждал его о чём-то, уже не вспомнить, о чём именно. Он выпал из мира на этот период времени и всё, что спасало его, — лежало на столе рядом с диваном у стены рядом с листком бумаги, на котором ровным почерком с наклоном были написаны названия препаратов, — дань уважения обещания Майкрофту. Звук часов словно изменился. Наступила полночь, которая ничем не отличалась от одиннадцати или десяти часов вечера, кроме лучиков света в соседних домах, которые постепенно угасали, и зажегшихся звёзд на небе. Казалось, что Шерлок почти задремал, но его мозг не переставал работать и подкидывать некие воспоминания, неуловимо меняющиеся друг за другом так быстро, что успеть за ними не получалось, да и не было смысла. Послышался щелчок дверного замка. По лестнице осторожно поднимался человек очевидно низкого роста, очень уставший, — как подумалось Холмсу. Это были ленивые выводы, подтверждающие, что он ещё способен мыслить, пусть и туманно. — Господи, что здесь произошло? — раздался тихий голос вошедшего в комнату гостя. — Я понимаю, что у тебя всегда беспорядок, но не настолько же. Что ты натворил? — Всё нормально, Джон, — Шерлок даже не пошевелился, лениво разлепив губы. Грубый голос с хрипотцой от долгого молчания звучал иначе, чужеродно. — Да, я вижу, — Ватсон медленно прошёлся по комнате, аккуратно огибая кучи вещей на своём пути и осматриваясь. Он подошёл к столу и склонился над ним, читая строчки на вырванном из блокнота листе бумаги, а после схватил его в руки, слегка сминая, и потряс в воздухе. — Ты всё это принял? — фигура на кресле кивнула, даже не отпираясь, — твою мать, Шерлок! Ты сошёл с ума? Каким образом ты ещё жив? — Действительно, такое упущение. — Не лучшее время для твоих шуток! — Мужчина обошёл кресло, склоняясь над другом. — Я звоню в скорую, — его взгляд упал на предплечья друга, заставив ужаснуться, прикусив губу. Шерлок выглядел, как полутруп, когда поднял на него взгляд. Такой же бледный, с красными пятнами на щеках и пустотой в серых глазах. Только руки лихорадочно потряхивало, когда он с силой сжал дуло пистолета. — Не смей, — тихо произнёс он, поднимаясь с места и отступая в центр комнаты, — не смей… Я не собираюсь разбираться с братом или с полицией. Это всё не так важно. У нас обоих есть собственные дела. И, кажется, тебе уже пора. — Ах, пора? — Ватсон настойчиво подошёл на шаг ближе. Его попытки успокоить себя с треском проваливались одна за другой, перекрываясь другими чувствами. — Ты — грёбаный труп, блять. Ты умрёшь такими темпами быстрее, чем Мориарти подкинет нам новое дело, а это происходит довольно быстро. Понимаешь ты это или нет, бесчувственный ублюдок? — Да мне плевать, — повысил голос Шерлок. — Глубоко плевать, ясно? — А мне нет. Я не позволю тебе умереть. Не так и не сейчас, — Джон подошёл ещё ближе, но Шерлок вскинул пистолет, направив его точно в лоб друга. Точнее, в район лба, потом что его руки тряслись в бешеном треморе. — Я не нуждаюсь в няньке, — процедил он, опять снизив голос почти до шёпота. — Оставь меня в покое, — буквально выплёвывал он каждое слово, не до конца понимая, что несёт. Ватсон отступил назад, но всего на полметра. Тень страха промелькнула глубоко в его глазах, перемешиваясь с беспокойством. Его эмоции долго не сменялись, маской застыв на лице. Через пару минут в итоге он отступил ещё немного, и в его движениях сквозила некая непонятная заторможенность. Шерлок, поджав губы, продолжал стоять на месте в прежней позе. Ему стоило больших усилий не завалиться на бок, не справившись с периодически затуманивающимся сознанием. Он чувствовал, что перегибал палку. Чувствовал боль. И не только физическую. Палец лежал на курке оружия. Спустя мгновение мужчина опустил пистолет и начал открывать рот, изо всех сил пытаясь вдохнуть воздух. — Я… Я… Из-изви… — он начал задыхаться, не в силах закончить начатое предложение. Мешало отсутствие воздуха, гордость… Страх. Мелькнуло в глубине души назойливое желание выстрелить себе в голову, лишь бы не видеть наполненные болью глаза напротив. Но он лишь откинул ствол в сторону и вылетел из комнаты, мельком услышав грохот какого-то свалившегося предмета мебели из-за врезавшегося в него оружия. Схватив с крючка в прихожей чёрное пальто, Шерлок накинул его на себя, от греха подальше пряча руки в глубокие карманы, и также быстро покинул дом. Джон, оставшись один в пустой и полутёмной комнате, через силу выглянул в окно. Фигура в пальто бежала по улице, не сбавляя темп, лишь изредка спотыкаясь, пока не скрылась за углом соседнего здания, пропав из поля зрения. — Идиот. Какой же ты конченный идиот, Холмс… — он медленно, на дрожащих ногах, подошёл к журнальному столику и схватил с него мобильник, набирая поневоле заученный наизусть номер. — Алло, Майкрофт? Нет, это не Шерлок. Тут небольшая проблема, — чувствуя, как внутри всё замирает от страха, он присел на край кресла, всё ещё хранившего тепло чужого тела, — нет, не со мной…

***

Шерлок брёл по улице, уже не осознавая, где и почему он находится. С каждым шагом силы покидали его тело, но он упрямо шёл вперёд, стремясь убежать от всего. От себя, от проблем… От Джона. Чувство вины грызло его сознание, и мужчина чувствовал, что просто не в силах вернуться домой и увидеть там его. Его глаза, полные боли и страха. Сгорбленную фигуру, казавшуюся ещё ниже. Услышать те страшные слова, которые тот мог ему сказать прямо в лицо, не боясь. Его конкретно шатало из стороны в сторону. Близился час ночи, в такое время на улице почти не было прохожих, а изредка попадающиеся навстречу стремились обойти его, как можно быстрее. У них даже не возникало мысли предложить помощь, довести до больницы или хотя бы до лавочки. И он всё шёл и шёл вперед, всё больше разочаровываясь. Начал накрапывать мелкий дождик. Вопреки ожиданиям он не отрезвлял отравленное сознание, а лишь давил сильнее. Небо плакало вместе с Шерлоком Холмсом, поддерживая его, хоть и не понимая, зачем. Зачем всё это? Почему он не смог справиться? Холодный ветер дунул в лицо, пронимая до мозга костей окоченевшее тело. На улице далеко не июль, конец сентября. Завернув в какую-то тёмную подворотню, Шерлок наконец обессилено опустился на холодный асфальт, откинув голову на кирпичную кладку. Глаза закрывались, его сильно подташнивало, а голова раскалывалась так, будто внутри вот-вот лопнет огромный воздушный шар. Так же, как лопнула его душа несколько часов назад, в момент, когда он навёл на своего лучшего друга пистолет. Великий детектив, блестящий ум, мозг всей Англии почти лежал на тёмной холодной улице и плакал от собственной беспомощности. Его не найдут. Он, наверное, и не хотел бы, чтобы кто-то нашёл его. Надо бы хоть извиниться перед всеми напоследок. Он пошарил руками в карманах пальто и понял, что его смущало всю дорогу. Он не взял с собой даже телефон. Под пальцами была пус-то-та. Сбоку послышалась негромкая возня. Из-за мусорных баков выбрался большой рыжий кот, который, с опаской приблизившись к мужчине, видимо понял, что тот не представляет угрозы, пока лежит полумёртвый, и начал неспешно и невозмутимо вылизывать и без того гладкую шёрстку. Шерлок с видимым усилием повернул голову в его сторону, уставившись на упитанное животное, которое явно брало от жизни всё, понимая, что та не так уж и продолжительна, чтобы отказывать себе в удовольствиях. Он тихо хмыкнул. — Ты мне кое-кого напоминаешь, — еле слышно сообщил он коту, который, не отвлекаясь, навострил уши. — Моего друга. Моего, наверное, бывшего друга… Он так похож на тебя. Такой же… Такой… — он опять глухо закашлялся, — не бери в голову. Наслаждайся жизнью, пока можешь, — кривая улыбка расползлась на его лице. — Я уже не смогу, видимо… Он уже почти лежал на земле, запрокинув голову. Синее, усыпанное звёздами небо, виднелось над головой между домами. Помутневшие глаза ещё совсем недолго боролись с наступающей темнотой. Наконец, Шерлок окончательно сдался. Он прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и спокойствием, и провалился в кромешную тьму, где не было ни звуков, ни картинки. Ни осуждения, ни мыслей. Ни-че-го. Он изредка словно слышал в этой пустоте какие-то голоса, которые сильно мешали расслабиться, чувствовал прикосновения к своему телу. Нежные и аккуратные. Ласковые. Но это не приносило ему ничего.

***

Шерлок приходил в себя рывками, мутно и медленно. Сознание не хотело проясняться, отталкивая владельца обратно, но он упрямо напрягал мозг, чтобы все же понять: он в раю или в аду? Мужчина слабо шевельнул рукой, чувствуя ужасную слабость. Руку в области вены на локте пронзило очень знакомой и страшной болью, от чего он резко распахнул глаза и повернул голову в её сторону. Тонкая нить капельницы торчала из-под аккуратной белой повязки, устремляясь к потолку и являя туманному взору протекающую в ней прозрачную струйку. Также лениво Шерлок обернулся в другую сторону и в потолок, пытаясь понять, где находится. Краткий осмотр помещения принёс некое долгожданное успокоение. Он лежал на диване в собственной гостиной, прикрытый до груди толстым синим пледом, который точно не принадлежал ему. Только сейчас он понял, насколько сильно трясется от озноба, расползающегося по всему телу. Свободной рукой, безвольно лежавшей вдоль туловища, Шерлок подтянул плед выше, укутываясь им по плечи. Глаза продолжали слипаться. Горло горело так, будто его скребли изнутри тысячи чёрных кошек, нос дышал через силу, а голова вновь раскалывалась. На журнальном столике стояла кружка со спасительной жидкостью для измученного горла, от которой валил пар. Мужчина потянулся к ней, забыв про капельницу, и от пронзившей руку боли и слабости, едва схватив, сразу выронил на ковёр. Оглушающий звон раздался в тихой комнате, кружка укатилась в сторону, а тёмно-коричневая жидкость кровавым пятном расползлась по чистому полу. — Чёрт, — он попытался выругаться, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. Пришлось откинуться обратно на подушку. На лестнице послышались торопливые шаги. Молодой мужчина чуть ли не влетел в комнату, замедляясь у порога, и аккуратно подошёл к дивану. Он мельком оглядел небольшой погром и уставился на Шерлока, который пытался притвориться безмятежно спящим. — Я вижу, что ты не спишь. Оставь эти шутки для идиотов, — раздался негромкий голос и его обладатель склонился, отыскивая взглядом кружку. — Джон, — Шерлок тут же приоткрыл глаза, — я так виноват… — Я знаю. Я тоже, — Ватсон выпрямился, являя, наконец, взгляду своё лицо. Он будто похудел на несколько килограмм, осунулся и заострился. Усталый взгляд выдавал в нём человека, не спавшего словно несколько дней подряд. Бледный и заторможенный, он смотрел на Шерлока, слегка склонив голову. В его глазах мелькнула тень облегчения, и Шерлок словно обрёл голос: — Выглядишь… — Не тебе об этом говорить, — оборвал его друг. — Ну и погром ты здесь устроил. Знал бы — оставил тебя в больнице. Он направился к двери, возле которой стояла швабра и ведро воды. — Стой… — умоляющим тоном прошептал мужчина, но его все же услышали и послушно замерли на полпути, — объясни, что было. — Ничего особенного, — пожал плечами Джон, продолжая стоять спиной. — Тебя нашли люди Майкрофта почти на другом конце города. Я его позвал. Попросил. Несколько дней ты не приходил в себя, — он отмер и направился дальше, хватая швабру и возвращаясь, с усилием начиная тереть пятно, — они что-то сделали, что-то сказали. Когда состояние начало нормализоваться, я забрал тебя сюда. Подумал… Так будет лучше. Вдобавок ты сильно простудился. Прошло три дня. Я ждал. Сидел и ждал, — отрывисто продолжал он несвязный поток слов, чувствуя, как внимательно Шерлок прислушивался к его голосу. — Кормил, отпаивал. Следил. И вот… — И вот ты сейчас сделаешь дыру в полу. Боюсь, наши соседи не обрадуются моему виду, да и твоему тоже, — хрипло рассмеялся Шерлок, наблюдая за недоумевающим лицом друга, — спасибо, — тихо добавил он в конце. — Да не за что, — пожал плечами Ватсон, останавливаясь рядом. — Нет уж, послушай. Я — эгоист и бесчувственный ублюдок, ты прав. Прости, — каждое слово давалось с трудом, и не только из-за предобморочного состояния. — Признался-таки, — вставил между слов Джон, на что словил возмущённый взгляд. — Да, слушаю. — Может, мне стоило умереть тогда. Я никогда не умел нести пользу или хотя бы извиняться, — тихо добавил в конце мужчина, до боли закусывая обветренную губу. Ватсон, казалось, побледнел ещё больше. Он сел на край дивана, не отрывая взгляда от сжавшейся угловатой фигуры. Проведя в тишине несколько минут, в течение которых каждый что-то обдумывал, он медленно произнёс, не отрывая взгляд: — Я не отпущу тебя, Шерлок Холмс. Без себя — ни за что. Мы… — он на секунду замялся, подбирая слова, — как половины одного целого. Друг без друга — ничего. У меня было много ночей, чтобы это обдумать. Повторюсь в миллионный раз — я не позволю, чтобы мой любимый человек подвергал себя… Такому. Теперь я всегда буду рядом. — У тебя есть любимый человек? — Шерлок аж приподнял голову, — почему я об этом не знаю? — Дурак… Какой же ты дурак, Шерлок, — тихий смех раздался над его ухом. — Ты. Ты — мой любимый человек. И, пожалуйста, заткнись, наконец. Не хочу слушать, как хрипит умирающая чайка. — Но я… Тоже… Я тоже тебя… — тёплая сухая ладонь прижалась к его губам, обрывая продолжение. Глаза неуловимо закрывались. Но теперь не было страха не проснуться после. — Я знаю. Ты никогда не умел скрывать свои чувства. У нас ещё будет время обо всем поговорить. Спи. Отдыхай, — Джон с полуулыбкой смотрел на уже сопящего мужчину. Слишком мило он выглядел в этот момент. Слегка наклонившись, он прижался губами ко лбу Шерлока, по-отечески проверяя степень жара, а после, уже по-другому, но всё ещё совсем невинно скользнул губами по его горячей щеке, оставляя лёгкий поцелуй, на что тот смешно сморщился. Это мгновение надолго останется в его памяти. — Твой пистолет я, кстати, отдал Майкрофту. Я, конечно, ещё не готов к таким аттракционам. Найдём другие способы успокоить тебя, — он снова тихо рассмеялся, понимая, что этот обрывок разговора Шерлок вряд ли вспомнит к утру. — И решим твою проблему, — тут его голос чуть сорвался. И покинул комнату. Этой ночью он сможет уснуть. Спокойно. Впервые за долгое время.