Обманем судьбу ещё раз.

Судьба — совокупность всех событий и обстоятельств, которые предопределены и в первую очередь влияют на бытие человека, народа.

             — Бо, я встретил истинную.       Удивительная вещь – судьба. Кто-то верит в нее, кто-то не особо. Одни скидывают на судьбу все свои счастья и несчастья, а противоположная часть персон крутит у виска, повторяя: бред это все, мы сами в ответе за свою судьбу и сами строим свой путь жизни.       Ван Ибо и Сяо Чжань же в судьбу практически не верили, но успешно и негласно перекладывали всю свою ответственность на эту нематериальную…штуковину.       Ибо подавился нежной курицей, приготовленной любимыми маленькими руками. Вино из бокала растеклось по белоснежной скатерти, которую из тысячи выбрали любимые лисьи глаза. Двадцать три года назад Сяо Чжань так же из тысячи выбрал Ван Ибо. Ибо же с первого взгляда очаровался и без раздумий принял решение. Самое правильное в его жизни, как он считает. И срать ему было на то, что вместо сандала вперемешку с апельсином он вдыхал проливной дождь с нотками кедра.       — Вовремя, Чжань-гэ, – в промежутках между кашлем съязвил Ван Ибо. Картинки совместного прошлого автоматически стали генерироваться в мыслях.       Они расписались узаконили отношения три месяца назад. Скромная свадьба для своих. Арендовали маленький зал в любимом заведении чайна-тауна. Вылакали все запасы рисового вина, пропели все народные песни. Острые щеки Сяо Чжаня под конец празднества были в цвет капель на стеклянном бокале. Ван Ибо всю ночь сцеловывал румянец.       В минуты счастья и все разрушающих ураганов быть вместе, уважать и заботиться друг о друге. Об этом их взаимная клятва.       — Она новый оператор в нашей компании. Цзяу Шэ.       — Против судьбы не попрешь. Тебя цитирую.       Досадно. Именно Ван Ибо подписал трудовой договор с этой Цзяу Шэ. Пригрел змею на своей груди. Маркиз де Ла Файет хорошо выразился в свое время. Ибо сжевал улыбку с губ. Стоило компанию основать в антарктиде. Там змеи не водятся.       Начиная с детского сада и на протяжении всей жизни людям льют в уши, что истинный, или небесный партнер – высшая награда судьбы. Предназначенный – это человек, полностью подходящий: физиологически и психологически. Такой партнер не раскидывает носки, если другому это не по душе. Секрет в том, что такому человеку просто не хочется на подсознательном уровне устраивать выставку собственных носков на полу. И такое отношение в любом жизненном вопросе. Понимание без слов. На генном уровне такие партнеры – воплощение идеального симбиоза. Рай для перфекционистов и романтиков. Сяо Чжань, кстати, имеет завышенные требования к себе и окружающим. В основном, конечно, к себе. А еще его любимый жанр – романтика. Триллеры Чжань тоже любил. Ибо любил, когда его муж их не включал. Но иногда они смотрели ужастики вместе. Кино для удовольствия Сяо Чжаня в обмен на успокаивающие непрерывные объятия на протяжении необходимого количество ночей для Ван Ибо. Это компромисс.       Ибо сдался и слабо улыбнулся.       — Мы об этом говорили. Да и я не тупой, гэ. Шанс один к тысячи.       — Ты меня сейчас отталкиваешь?       Ван Ибо спрятал глаза за ладонью, впился ногтями в нежную кожу висков.       — Возможно.       — Верно, мы говорили об этом. И ты в курсе, какое у меня мнение.       — Поставь себя на мое место.       — Я был на твоем месте, Ибо.       — Нюансы другие.       Сяо Чжань побывал “на месте Ван Ибо” после выпуска из колледжа. Старшекурсники, покидающие стены, что доводили и грели их на протяжении трех лет, решили закатить самую шумную вечеринку за последние лет пять, хотя бы. И, конечно, самая сладкая парочка кампуса тоже посетила эту вакханалию из молодых людей, музыки, алкоголя и легкой наркоты. Их дуэту даже имя придумали – Ичжани.       — Мы вообще-то универсалы, – парировал Сяо Чжань, еле выговаривая слова.       Запах дыма с каждым часом все больше раздражал нос и глаза. Ван Ибо был пьян гораздо меньше. Специально. Виноват не Чжань с его ахуительной красотой и манящим кого не лень очарованием, а еще сексуально высоким смехом и бесконечными ногами в облегающих джинсах. Виноваты придурки-прилипалы, слетающиеся, как мотыльки на огонь. Про Йеллоустонский пожар слышали? Только вместо леса горели сердца прилипал.       Ибо тоже намеревались украсть. В тот вечер к нему подсела вдрызг пьяная девушка из младшей группы и громко заорала ему на ухо информацию, которую услышали все в радиусе диванчика. Она “прошептала”, что Ван Ибо «пиздато пахнет мятой и шоколадом». Собственно, этот истинный аромат указывался в медицинской карточке после первого анализа желез в тринадцать лет. И этот запах мог услышать исключительно небесный партнер, как всем хорошо известно.       Сяо Чжань дотерпел до конца вечеринки, а позже закатил истерику общажного масштаба. Он выталкивал вещи своего парня через узкую щель в двери, параллельно поливая того грязными выражениями. И “девчонку его, воняющую молоком и сигаретами”. Ван Ибо принял свою участь, что временно он будет проживать в коридоре. Нужно сначала остыть, чтобы нормально поговорить. Чжань позволил ему вернуться после своего одиннадцати часового сна и чашки приторного растворимого кофе.       — Мне плевать на истинных, гэ. Вернее, ты мой истинный. На тебя мне не плевать, – Ибо обвил своего парня трясущимися руками и ногами. В комнате запах дождя на морском побережье, вина и кедра. И дешевого кофе. Своеобразное сочетание.       — Это ты решил, что я истинный?       — Да.       Сяо Чжань шумно выдохнул в родную растрепанную макушку, оставил в ней сухой поцелуй. Он попытался представить шоколад. Вышло вообразить горячий шоколад, приготовленный на углях.       — Ладно-ладно. Слезь с меня, пожалуйста. У меня все болит.       — Не уходи.       — Я не уйду. Даю слово.       — Этого мало.       — Ай-я, Ван Ибо, черт бы тебя побрал. Даю тебе слово и свою жизнь, доволен? Слезай давай.       — Ты пообещал, – Ибо улыбкой целовал опухшее лицо Сяо Чжаня.       — Да-да, маленький абьюзер. Ты сейчас меня придушишь, и смысл тогда в данном мной обещании?       Чуть позже друзьями Ван Ибо выяснилось, что мама этой девушки работает медсестрой при колледже. Медицинские карты были в прямом доступе у повернутой на старшекурснике молодой особе. Так что она не истинная, и баллов за находчивость не получила. Зато море осуждения вылилось на ее осветленную голову с лихвой. Но Сяо Чжань уже пообещал. И пронес свою клятву через последующие восемнадцать лет.       — Что думаешь теперь делать, гэ?       Вино так и не вытерто. Бордовое пятно растекалось все дальше и дальше. Но оно прекратит пачкать белоснежную скатерть рано или поздно.       Сяо Чжань шумно выдохнул. Кинул бумажное полотенце на бордовый беспорядок.       — Я обещал тебе, что…       — Ты сейчас серьезно? Нам тогда по сколько лет было?       — Давай ты перестанешь отпихивать меня от себя.       — Если я так не сделаю, то ты сам не решишься.       — С чего ты взял, что я хочу решиться?       — Потому что еще со времен школьной скамьи я видел, как горели твои глаза, когда шел разговор об всех этих судьбоносных вещах.       — О, вау, значит прошлое все же имеет значение? Спасибо большое за заботу, Ван Ибо. Ты такой внимательный муж. Раз уж ты не против и, что главное, не хочешь брать на себя ответственность, то я, пожалуй, переметнусь к своей истинной. Как ни странно, этот совершенно незнакомый человек, с которым у меня никакого общего опыта, точно поймет. Так ведь? Ведешь себя, как придурок.       Ибо уставился на любимое лицо, громко-смущающе сглотнул. Они знали друг друга еще до появления у обоих паутинки морщинок в уголках глаз. Она не появляется от несчастной жизни. Нужно много улыбаться и смеяться для такого результата. Счастливая история отпечатком на теле. Для ее продолжения стоит говорить правду.       — Я без тебя не смогу. Я придурок.       — Я знаю. Как можно было так усрать нашу кухню на день благодарения…       — Начинаешь. Долго еще будешь издеваться?       — До конца жизни, Бо-ди. До конца жизни.       Ван Ибо шмыгнул носом. Морщинки под глазами углубились.       — И при чем здесь мои навыки готовки, гэ? Постоянно ты об этом упоминаешь. Я, между прочим, очень старался. И я все убрал за собой.       — Твой супружеский долг – послушно терпеть мои замечания и не трогать ничего на кухне, кроме чайника и кружек.       Сяо Чжань потянулся к влажному лицу Ван Ибо, обнял правильные черты холодными ладонями. Все хорошо, они выстояли. Истинная судьба – это решения, принятые собственной головой.       — Прости, Чжань-гэ.       — Прощу, если в выходные поедем вместе выбирать новую скатерть. В этом доме я хочу ощущать запах рисового вина только от тебя.       Ван Ибо притянул любимые ладони ближе к соленым губам, оставил длительный поцелуй в серединке. Пахнут химозным апельсином.       — Да хоть десять.       — Балуете меня, лао Ван.       — Все лучшее для лао Сяо!       — В таком случае, не отпихивай меня от себя, лучший муж.