Забудь меня

— Я буквально на три часа к Любе съезжу и домой. Натягивает улыбку и стоит на своём, они слишком долго этого ждали. Накидывает куртку на плечи и попутно застёгивает обувь. — Нет, не надо меня отвозить, я на такси доеду. Тебе же завтра на работу. Надменная забота, которая умело скрывает откровенное вранье. Если он поедет, то может всё узнать, а этого допустить нельзя. Отнекивается, как может. Сейчас главное быстро уйти из дома, тихо, незаметно. Целует мужа в щеку и скрывается за входной дверью. Белая гранта приедет через две минуты, этого достаточно, чтобы посветить подругу в ситуацию и сделать её непоколебимым алиби. Будто есть выбор. — Ало, Люб, привет. Открывает дверь подъезда и быстро выходит, сталкиваясь с морозным декабрьским ветром. Преодолевая, подходит к деревянной, давно некрашенной лавке у дома. Аккуратной рукой сметает тонкий слой мягкого снега и садиться. — Слушай, я сказала Серёже, что буду у тебя. Ближайшие три часа, наверное. Говорит быстро на одном дыхании. От снега руки дрожат, а щеки покрываются румянцем. Врать любимому неприятно, она знает это не по наслышке. Рисует некие узоры на свежем снегу и бегает глазами по дороге, в поясках машины. — Да, я знаю. — Кивает в воздух. — Конечно, к ней. Подруга третируют, ругая Марию. «Так нельзя» — словно она сама этого не знает. Признается в собственном страхе, будто встречаясь с ним лицом к лицу. Сжимает и разжимает пальцы левой руки, громко дышит. По заснеженной дороге прямо к неприметной лавочке подъезжает машина, словно окрашенная в цвет погоде. Она становится спасением. — Ладно, Люб. Если, что я у тебя. — Встаёт и быстро спешит в авто. — Не могу больше говорить, такси приехало. Давай до завтра, пока. Отключается и садиться назад. Здоровается, пристегивается. Смотрит на смартфон в руках и безнадёжно отключает его, обращая всё внимание в окно. Вечерний город прекрасен, безлюдные улицы, подсвеченные тусклыми фонарями, яркие вывески и белая пелена, весь день шёл снегопад, что и сделало улицы такими чарующими. Мария зиму любит, не больше, чем осень, но сильнее, чем лето. Есть свой шарм в холоде и морозе, в льде и иние. Экран телефона на коленях женщины загорается, освещая её лицо. Он лишь оповестил, что поездка подходит к концу. *** Не нужно было спрашивать номер, эти три цифры она помнит лучше даты рождения собственных детей. 038 Глупо врать, утверждая, что женщина не была здесь раньше. Ведь эти коридоры стали родными за пять месяцев. Заходит в лифт, нажимает кнопку. Поднимается выше, выходит и тихо, словно преступник на месте преступления, крадется к нужной двери. Третий этаж. Идти прямо. Шестая дверь. Подходит, делает глубокий вдох и стучит, равно три раза. Такое правило, нужно именно три, не меньше, не больше. Слышит шаги и дверь мгновенно распахивается. В проёме стоит невысокая женщина с волшебной улыбкой. — Пришла…. Шепчет, словно боится её отпугнуть. Отходит, умоляя, войти. Гостья так и поступает. Замок поворачивается и дверь быстро закрывается. — Сколько у нас времени? — София морщит нос и неуверенно садится на бархатный синий стул. Глазами рассматривает любимую женщину, которую не видела целую неделю. Взором цепляется за руки, ноги и шею, прикрытую шарфом. — Три часа. — Быстро говорит Мария, снимая с себя верхнюю одежду. Аккуратно вешает её на плечики. Осматривает знакомый номер. Почти панорамные окна, завешенные пыльно-розовым тюлем. Деревянный стол с маленькой лампой и картиной с алыми парусами над ним, как спектакль, на который они когда-то, кажется, вечность назад, ездили. Стул с избранницей на нём. Плотно закрытая, серая дверь в туалет. Маленькие тумбочки с двух сторон огромной кровати. Она чертовски не удобная, то слишком мягкая, то слишком твёрдая, но это не важно, пока женщина здесь, лишь больная спина на утро заставит вспомнить. — Ты обновила причёску? Глупые вопросы. Будто Мария не увидела это в первую же секунду, стоило Софии выложить пост, но сидеть в тишине последнее, что сейчас нужно. — Да, я думала ты видела, я выставляла фотографию в вк. — Отвечает наивно и, кажется, даже не в серьез. Она подстриглась, решив, что волосы до поясницы — это очень скучно. Отрезала всего пару сантиметров, но это хорошо заметно. — Нет, я не слежу за твоими сот.сетями. — Ложь, самая настоящая ложь. В самом деле нет не дня, чтобы Мария не зашла на её страницу, не пролистала посты до 2011 года, когда они даже не были знакомы. После того случая женщины стали обращаться реже, тем для обсуждения стало меньше. София больше не пишет ей каждый день — это больно для обеих. Они сохраняют образ, нужно верить в то, что их жизнь без друг друга достаточно наполнена. Но тогда зачем они здесь? — Знаешь. Тебе очень идёт. — Улыбается, делая паузу. — Вроде и небольшое изменение, но словно добавило свежести. София смеётся, принимая комплимент от Марии. С ней она словно светится изнутри. И даже простые слова про волосы дают это понять. Женщина вспоминает, что в их первый раз, у неё тоже были волосы по локоть. Грустная история, когда ей неудачно нарастили длину у нового мастера, пока её отсутствовала. Но тот день был прекрасен, они лежали на полу в кабинете. Мария укутывала лицо в её волосы и смеялась от этого. Как же сильно она тогда была счастлива, София искренне скучает. По их чаю после уроков и тонне бумаг, до которых им тогда не было никакого дела. Мария ёжится от нависшей тишины, но не может ничего сказать, лишь разглядывая любовницу. Она идеальна красива. С этими подпрыгивающими ресницами, округлыми ногтями и изящными стопами, спрятанными под капроном. Как сильно хочется прикоснуться, также сильно хочется просто обнять и слушать, бесконечно говорить о всяком. Так тяжело, что приходится выбирать что-то одно. — Я очень скучала. — Шепчет София. Они не виделись всего неделю, а по ощущениям вечность или даже дольше. Времени хватает, чтобы утопать в глазах друг друга. Бесконечно много целоваться, стекать по стене, чувствуя её губы. София путает волосы, задыхается от нежности женщины, садит на стол и разрешает медленно раздевать себя. Знает, что будет ругаться, когда увидит яркие пятна. Мария падает на кровать, громко стонет, здесь можно. Мнёт простынь, выгибается, пуская в себя проворные пальцы. Два часа пролетают словно миг, короткий, но такой счастливый. Нежность и тепло будто исходят от гладкий рук. Мария лежит на мягкой отельной подушке. Напротив прикрыв глаза, укутавшись в собственные волосы, посапывает София. Она кажется счастливой. Глаза, спрятанные в белой ткани, блестят. Левая ладонь гладит чужую кожу, а ноги запутались в других ногах. — Как работа? — Мария решает разбавить тишину. Сейчас этот вопрос очень актуальный, но спроси она об этом даже год назад, было бы просто смешно. Когда их отношения перешли из стадии глупой влюбленности в страстную любовь, находиться в одной школе каждый день становилось всё труднее и труднее. Скрывать взгляды и прикосновение стало пыткой для обеих. Но точкой невозврата оказалась фраза Любы, единственной, которая знает о их «связи». Будет ложью, сказать, что они не помнят те слова наизусть. «Девочки, ваши отношения начинают замечать.» Страх — вот, что охватило, тогда ещё коллег. Стало ясно, так продолжаться не может. Слишком большая цена, а терять было что. Правда. А что будет, если узнает Серёжа? Или дети? — Кричала Мария. Они вместе пили чай, а стоило Любе уйти. Начали обсуждать и очень долго ссориться. Говоря это, перед глазами всплыли картинки. Она отчётливо видела разочарованные глаза мужа, гнев дочери и непонимания сына. А тебе разве плевать? Это измена, София, измена! — Конечно, женщине не плевать. Она даже представить не может жизнь без детей и мужа, ей страшно. Она пытается действовать, говорить, в конце концов мыслить здраво. Получается точно лучше, чем у любовницы, но не достаточно, чтобы сохранить позитив. Которым София старается жить всё время. Всегда, но не в отношениях с Машей, здесь так не выйдет. Просто не получается. Я люблю тебя, но я никогда не потеряю свою семью. — это факт, его не оспорить. Как не старайся. Коллега кивает. Решает сама сказать хоть что-то. Мария права, в каждом слове. Она злится, почти плачет. Не понимая, как они дошли до этой точки. София должна, просто обязана её успокоить. Главное не расплакаться самой. Бред — это всё бред. Мы для них подруги и только. Люба перегибает, как обычно. — Но это не так, сегодня не так. Она сама не верит тому, что говорит. Любовница качает головой, отворачиваясь. Страшно и ужасно тяжело. Марии надо что-то сказать. Недолго думает, набирая в легкие воздух. Нужно собраться, нужно поставить точку в этом убивающем диалоге. Попытаться. Я не хочу рисковать. — Ясно, но тихо говорит женщина. На глаза наворачиваются слёзы. Но они не расстанутся. Слишком поздно? Или больно? А может так привыкли к друг другу, привязались, что не могут разорвать эти порочные связи. София приняла решение быстро, отношение с любимой женщиной важнее работы, но она не может просить её уволиться. Ушла тихо, сказав только ей. Зная, что не вынесет бесконечные вопросы и непонимающие взгляды коллег. За лето устроилась в другую школу, блага учителя нужны всегда. И казалось бы всё. Стоило забыть их бурный служебный роман. Но они не смогли, договорившись лишь о встречах в отеле два раза в месяц и совместном завтраке каждое воскресенье. — Всё спокойно. — Отвечает София, переворачиваясь лицом к любовнице. — Сегодня пятиклассник назвал меня красивой тётей. Рассказывает с ухмылкой, получая реакцией смех. Ложится на её грудь и скрещивает пальцы. Мария слишком приятно пахнет, голова кружится, а на лице произвольно появляется улыбка. — А у тебя как дела на работе? — Встречается взглядами. Старается задать этот вопрос спокойно. Ей обидно, страшно, грустно и невыносимо больно было уходить. Там было все, второй дом и не поспоришь. В лицеи, где она сейчас работает не то. Другие дети, пусть они её и любят. И коллег нет, с которыми можно было обсудить всё всё. Кабинет другой, окна меньше и стены тусклые. Не как там. Даже сын и тот остался в первой. Переводить его не было смысла. Но это ломает Софию. Как бы сильно она не хотела выговориться, любовнице этого знать нельзя, женщина итак ужасно переживала. Но выбор был не велик. И он сделан, сейчас нужно держать лицо и не показывать насколько тяжело. — Всё как всегда в нашей школе. — Останавливается, понимая, что сказала. — Ну, то есть, в первой. Сегодня твой бывший класс разлил 40 литровую кастрюлю супа. София громко смеётся, утыкаясь лицом в шею бывшей коллеги. Её ошибка, словно щепоть соли на открытую рану. Но учительница не показывает, как для неё это важно. Волноваться не стоит, София научилась жить с этим чувством. Марию определённо радует реакция и то, что женщина не сделала акцент на её неэтичной ошибке. — Как им это удалось? Она же тяжелая. — Улыбаясь, спрашивает собеседницу. Подробности, она требует подробностей. Всем своим видом показывая, что ничуть не расстроилась. Хоть немного есть. Сейчас это не так важно. Главное любимая рядом, а в их реалиях такое нужно ценить. Хотя нет, время вместе всегда было навес золото. — Конечно, очень тяжелая. — Соглашается. — Сама не знаю как, но шума то было. Смеётся, пожимая плечами. София, как маленькая девочка, которой рассказывают очень интересную сказку. Обрывая её на середине. Дергает за руку, ожидая, что будет дальше. И Мария не смеет молчать. — Прибежала завхоз, начала кричать, ты знаешь, как она кричит. — Ухмыляется и ловит игривый взгляд женщины. — Хорошо ещё, что мне удалось уговорить оставить детей в покое, не заставлять их убирать. — Замолкает, строя недовольное лицо. — Нет, я понимаю, нужно убирать за собой, но они, в первую очередь, дети. Чешет висок и поворачивается на бок, ложась на против любимой. Смотрит прямо в зелёные глаза. Сжимает её руку в своей, длинными пальцами гладит фаланги, рисуя узоры красным ноготком. — Накричала, конечно, на них. — Продолжает историю. — Нашла виновников, завтра пригласила родителей. После уроков будем разговаривать. София кивает, улыбается. Её дети в надежных руках, она и раньше это знала, но сейчас уверена. С ними всё в порядке. Она не могла позволить себе доверить их кому-то другому. И пусть Марии тяжело с двумя классами, она справляется. Старается. — А как дела с мужем? — Ползает ногами по простыне. — С детьми? София переворачивается на спину. Она любит задавать такие вопросы, всегда интересно, чем живёт любимая женщина. Пусть они общаются по телефону сейчас сильно реже, но не потеряли связь окончательно. Учительница много говорит и слушает. Но даже в их привычных беседах чувствуется эта сухость, которой не было раньше. Раньше, когда они вместе работали. Проводя каждый день в компании друг друга. Казалось бы должны уставать, но нет. Те три с половиной года были прекрасны. Сейчас совсем не так. — Всё хорошо. Твои как? — Сухо отвечает Мария. София только хочет рассказать, как слышит приглушенный звук телефона, который любезно оставила на тумбочке. Чтобы он был рядом, но не мешал наслаждаться любовницей. Поворачивает голову, берет устройство. На экране светится: «Артемий», шепчет женщине: секунду, это сын. Берет трубку. Слышит тихий голос ребёнка, который спрашивает: долго ещё, мама? — Тёма, милый, я ещё в салоне, может час, может немного дольше. На конце телефона слышится жалобный писк и тихое: я жду тебя. София кивает в воздух. — Я скоро буду, помнишь, я обещала принести тебе печенье? Я принесу. Слышит довольный возглас и, словно видит улыбку на его лице. Прощается, выключая телефон. Мария слушает их диалог и словно горит заживо. Ей вдруг становится так противно. София нагло врёт сыну, пренебрегает общением с ним и выбирает секс с любовницей. Зачем? Новая лавина чувств, словно ясное понимание, что они творят. Будто до этого женщина была в эйфории. Им стоит это прекратить, давно стоило бросить, но что-то останавливает. Словно веревка, затянутая прямо на горле. — Ладно, София, мне пора. — Встаёт с кровати, чтобы она не успела помешать. — Меня скоро муж начнёт искать. Нужно идти, не останавливаясь, потому что Мария знает, что ещё немного и она не сможет. Хочется остаться здесь с ней. Но нужно идти, как бы не хотелось. Дома ждут. София корчит грустную мордочку, не понимая, почему женщина уходит так быстро и резко. Учительница не смотрит. Молниеносно убегает в душ. Открывает двери кабинки, заходит и включает воду. Встаёт под неё, закрывает глаза. Чувствует, как по лицу и телу льётся прохладная жидкость. Она смывает переживание, которыми женщина наполнилась с кончиков пальцев ног до макушки. Скоро заболит голова, появится резкая колющая боль и мысли о том, что это не правильно. О Серёже и детях, а том, что они бы сказали, если бы узнали. Смешно. София заглушит это, но на долго ли. Она сама боль, сладкая и желанная. Такая, без которой тяжело, но с ней не легче. Лучше так, чем совсем одной. Слышит тихий скрип двери и холод по телу, когда София заходит к ней в душевую. Вспомнишь солнышко, вот и лучик, как говорит мама. Странно вспоминать маму, глубоко верующую женщину, когда её любимая доченька занимается непристойными вещами, которые она бы точно не оценила. Мария чувствует, как к голой спине прижимается такое родное тело. София отодвигает волосы, гладит руками спину. Целует плечи, мокрую кожу. Резко разворачивает к себе. Врезаясь в губы женщины, обмениваясь слюной. До крови кусает, сплетает языки. Получает дикое удовольствие и смотрит зловещим взглядом. Она не позволит уйти просто так. Сначала нужно напомнить любовнице и себе за одно ради чего, они встречаются каждые две недели. Заглушить её боль, утопить в чувствах, чтобы потом заново учиться жить. Они это умеют. София прижимает любовницу, сама встаёт прямо под воду, крутит кран, делая напор сильнее, а воду холоднее. Облизывает губы и кусает сосок. Мария больно врезается в стену, не сдерживая себя, громко стонет. Здесь можно себе это позволить, тут их никто не знает, никто не раскроет. Это тебе не школа. София сосёт, кусает, целует её соски горячим ртом. В тандеме с ледяной водой, образуется сногсшибательное чувство. В котором Мария тонет, забывая всё, кроме мягких касаний любовницы. Это так сексуально. София прижимается к бывшей коллеге. Целует, кусает тонкую кожу шеи. Старается не оставлять засосы, если честно получается не очень. Левой рукой сжимает ягодицы, а правой мнёт бедра и низ живота. Мария открывает рот, туда моментально падает ледяная вода. Она знает, что завтра голоса не будет, что поднимется температура и будет болеть голова. Но сейчас на это плевать. Она слишком любит Софу. Которая спускает ниже. Садится на колени, вставляет два тонких пальца по самые косточки. Обычно женщина так не делает, но сегодня не обычно. Чувствует, любовница возбуждена. Там так тесно и влажно, отрывистыми движениями рисует змею. Мария больно бьется об стенки кабины. Заглатывает воду, громко стонет. София задает быстрый темп, ртом играет с бедрами коллеги. Проворными пальцами двигается слишком глубоко. Зубами кусает тыльную часть бедра. Ускоряет темп, который, кажется, итак слишком быстрый, подушечками задевает все эрогенные зоны. Мария выгибается в спине, царапает себя ногтями, левой рукой давит на голову женщины, толкает её ближе между бёдер. София исполняет требования, резко достаёт пальцы, получая мгновенную реакцию. Засовывает голову и входит шершавым языком, обволакивает все стенки, задаёт темп. Когда-то бывшая ученица сказала, что у Софии очень проворный язык. Она не имела ввиду ничего пошлого, но блеск в глазах Марии доказал, что они подумали об одном. Тем же вечером она закрывала рот рукой, чтобы не стонать, полностью соглашаясь с каждым словом девочки. С того разговора прошло очень много времени, но София точно не потеряла навек. Оргазм, уже третий за этот вечер, накрывает Марию быстро. Она не скрывает эмоций, как делает это обычно. София улыбается, получив огромное удовольствие от спектра чувств, которые испытала любовница. Пару касаний губами ног и она встаёт, мгновенно захваченная в грубый поцелуй. Он именно то, что нужно. Мария жадно кусает её губу, оставляя рану. Зализывает языком. Раньше они были просто коллегами, целующимися за закрытой дверью, но сегодня их отношения — это замкнутый круг, из которого нет выхода. Софии необходимо общение с подругой, ей нужно выговориться. Нужно засыпать на её голой груди и будить укусами сосков. Может тогда ей было просто скучно, хотя женщина знает, что это не так, но сейчас без любовницы жизнь теряет смысл и даже работа, семья не вернут его            . София жертвует слишком многим, но не может по другому. Мария хорошо понимает, что их отношения причиняют боль, что у них нет будущего. Но только с этой женщиной она может отдохнуть, только с ней может говорить обо всём и действительно этим наслаждаться, только с ней может получить оргазм. Они моются под горячей водой, утопая в телах друг друга. София намыливает спину любовницы, поглаживая гладкими руками. Старается запомнить этот момент, получить от него максимум удовольствия. Увидятся они не так скоро, и учительница бы отдала всё на свете, чтобы Мария согласилась ночевать вместе. Она бы соврала мужу, сказала бы ему всё, что угодно. Только чтобы спать рядом, София знает, любовница мечтает о том же. Но она однажды рискнула. Это была лучшая ночь в их жизни. Но последующая худшая неделя Марии. Муж третировал за халатность и, что поздно предупредила. А Люба убивала упреками, что так нельзя. Они сами это знают, но у женщины не было такой ситуации. Её жизнь целиком и полностью правильная, она не влюблялась в замужнюю женщину, поэтому не может судить. — Я люблю тебя, ты же знаешь? — Тихо говорит София, вытирая тело любовницы. Риторический вопрос, скорее напоминание, конечно, Мария знает. Она медленно дышит, тяжело уходить, но может этот сложный шаг поможет им выйти из замкнутого круга? Тоже риторический вопрос, наверное, даже надежда. Которая обязательно сбудется. Возможно в следующей жизни. Мария заправляет волосы вперед, чувствует, как кожу спины касается шершавое полотенце. София всегда вытирает её. Поэтому это чувство возвращает учительницу в объятие любимой, где и с кем бы она не была. — Знаю. — Говорит отрывисто. — Я тоже люблю тебя. Буду ждать здесь, как обычно. Они не обговаривают встречи, не согласовывают время и никогда не переносят. Потому что наизусть знают адрес отеля, номер и время, на которое он забронирован. София всегда бронирует до утра, надеясь, что хотя бы сегодня они останутся на ночь. Мария всегда оставляет свою часть, выученную сумму на тумбочке. Кладёт деньги, каждый раз, как первый надеясь, что не переступит этот порог и заснёт вместе с любимой. Но домой тянет крест обязанности, которая тяжелеет с каждой встречей. София злится деньгам на тумбочке, словно она дешёвая шлюха, приходящая по вызову. Но Мария знает, что без них любовница уже давно бы разорилась. — Может останешься? — Вопрос без смысла. Они ещё не одевались, наслаждаясь последними минутами вместе, потому что стоит ткани брюк коснуться кожи Марии и дороги назад уже не будет. София лежит на её плече, не плачет, но шмыгает носом. Держится за мягкую гладкую ладонь и вдыхает такой знакомый сладковатый запах. — Не могу. Ты это знаешь, ты и сама не можешь. — Она права в каждом слове. Мария чувствует горячую кожу, перебирает длинные пальцы, крутит обручальное кольцо. Это дико, ведь у обеих женщин на безымянном пальце красуется ювелирное украшение, определяющее статус. Они даже не снимают его, словно принимая эту ситуацию, как данность. Говорят о семье, обсуждают мужей. Будто просто подруги, словно в сердце нет провала под названием: отношения. — Напиши, как приедешь. Хорошо? — София говорит отрывисто. Мария оделась, застигнув куртку, но не выходит за дверь, предпочитая, всем телом прижаться к женщине. Через куртку она не чувствует любимую кожу, всё равно обнимая двумя руками. Это особенность остальным достается лишь сухое объятие одной. По щеке течёт слеза. Куда делся их договор? «В отеле мы просто трахаемся, ничего больше». — Договорились, но не продержали даже месяц. — Обещаю, любимая. — Мария произносит последнее слово почти беззвучно. Она стоит в нескольких десятков сантиметров от Софии. Сжимает её мягкие ладони. Словно воин борется с комом в горле. Очень нужно идти, такси ждёт уже минуту, ещё две и начнется платное ожидание. Тянется к Софии и затягивает её в последний на этой неделе поцелуй. Долгий, тяжелый и такой свой, чувственный. Ещё один в щеку, пора. Открывает дверь, выходит, исчезая в отельном коридоре. София не может смотреть, как она уходит. Они договорились, поэтому приходится лишь тихо закрывать дверь. Затрагивает языком рану на нижней губе, которую оставила женщина. Она и ещё несколько засосов будут напоминать о этом волшебном вечере вместе. София падает на кровать. Ей нужно ещё пару минут, чтобы собраться и начать приводить себя и номер в порядок. Это сложно. Всё здесь напоминает о ней. Мария ушла совсем недавно, но София уже скучает. Ложится в позу эмбриона. Смотрит в одну точку, чувствует, словно наяву. Как к её спине прижимается любимое гладкое тело с идеальной грудью, а тёплые руки свойски обнимают. София вдыхает до бессилия знакомый запах, который не перебивают даже дешёвые отельные шампуни. Поворачивается, плачет, когда перед собой видит её лицо. Кутается в шёлковых волосах, вытирая ими слёзы. Слышит тихое: «ну ты чего, помнишь? Я люблю тебя.» Конечно, София понимает, что это лишь явная иллюзия от отчаяния, но как же она прекрасна. Ложится ещё ближе к женщине, перебирает её руки в своих, ловит пустой взгляд и прижимается лбом. Всхлипывая, произносит: я люблю тебя больше. Целует, чувствуя солёный вкус своих слёз. Отпускает знакомые губы. Она одна, перекатывается на спину, пару минут рассуждая о бесполезности своей жизни. София пуста, как этот номер. В ней кончались тёплые чувства. Любые мысли вызывают тревожность и навязчивую идею о встречи с ней. Словно она собака, не способная поймать свой хвост. Слабая маленькая собачонка, которая не может бросить. Так сложно сказать три слова? Нам нужно расстаться. Рас-стать-ся. Они обе это понимают, но не могут переступить эту черту. А как жить дальше? София встаёт, запрокидывая голову. Истерический смех, бессильная улыбка. Одевается, убирается. Им было хорошо и по номеру это видно, но так точно лучше, чем было до. Есть меньше часа и нужно быть дома. Там её ждут. Мария быстро идёт по коридору всё дальше от дорогого душе номера. Знакомая комната принесла столько боли и столько же тепла. Вызывает лифт, который приезжает почти мгновенно, словно помогая, бежать. Бежать? Заходит, нажимает первый этаж и делает длинный вдох. Чувствует аккуратное прикосновение к своим рукам. Поднимает голову, с замирание видит перед собой её — причину всех своих проблем, бессонниц и слёз. Софию. Она спокойно улыбается и подходит ближе. Левой рукой гладит Марию по щеке, заглядывает прямо в душу. Обнимает, ложится на грудь. Когда они ещё работали вместе, София часто так делала. Её не волновали люди. Из-за чего они много ссорились, вот только Мария не понимала раньше, как она любит эти небольшие проявления чувств. Губами задевает ухо, шепчет: я люблю тебя. Женщина всхлипывает. Она редко плачет. Но София одна из немногих, кто может запросто пробить учительницу на слезу. Мария теребит её волосы, гладит руки. Стоит любовнице встать напротив, так что между ними не останется места. Женщина почти беззвучно говорит: я тоже люблю тебя, моя Софа. Целует её, чувствуя лишь вкус своих слёз. Руки разжимаются, а любимая женщина исчезает, потому что её и не было. Мария стирает слёзы. Выходит из лифта. Эта встреча принесла очень много любви, но столько же боли. Как и всё в их отношениях. Нет достаточно, либо так хорошо, что хочется стонать во весь голос, зарыться в её волосах и говорить обо всём, не упуская бред и посредственные детали. Либо больно настолько, что нет сил выдохнуть, словно падаешь в пропасть, зная, что из неё нет выхода. Садится в машину, здоровается с водителем. Прижимается к окну, отправляя мужу краткое эсемес: еду домой. Сколько счастья принесла поездка вперед, столько же опустошения забирает поездка назад. Обмен — это справедливо. Наверное. София закрывает номер и отдаёт ключи, она всегда приходит раньше и уходит позже. Так много и сильно врёт мужу, что он уже перестал спрашивать. Словно ему плевать, но иногда Софии кажется, что мужчина что-то чувствует, а может чувствует она. Женщина за стойкой печально спрашивает: снова не останетесь на ночь? Этот вопрос они задают частно, словно специально режут по живому. Нет, не удалось. — пусто отвечает София, слышит в ответ: жаль, может получиться в следующий раз. До свидания. Улыбается, как сильно она надеется, что в следующий раз всё-таки получится, но с каждой минутой эти наивные мечты стираются. Словно мел с доски. Выходит из отеля, холодной воздух задевает щеки. Снежные хлопья падают на плечи.