Плесень

Николай работал учителем английского языка в обыкновенной общеобразовательной школе. Работал он уже три года и показывал, в принципе, неплохие результаты. Его дети участвовали в олимпиадах, различных конкурсах и иногда даже занимали призовые места. Он ими, конечно, гордился и всячески пытался поощрить на уроке – дать меньше домашнего задания или поставить оценку на балл выше там, где ученику немного не хватило до лучшей оценки… У Николая была жена – красавица Глафира. Рыжая, голубоглазая, его ровесница, она работала в администрации города. Между ними – Николаем и Глафирой – была прочная добрая связь, настоящая любовь. Они всегда поддерживали друг друга, всегда находили темы для разговоров, имели совместные увлечения, интересы и часто проводили вечера в обнимку, смотря кино по телевизору. В очередной рабочий день Николай возвращался со школы домой. Было облачно, серо и мокро. Николай шагал по сырому асфальту и безуспешно пытался сбить с подошв своих туфлей липкий слой грязи, прилипший к ним, когда он выходил из школы. От школы до дома, конечно, был асфальтированный тротуар, но в нем почти везде зияли дыры, наполненные водой после недавнего дождя. Из-за этих незаметных ям, куда можно было провалиться аж по щиколотку, Николаю пришлось идти по собачей тропке у забора школы. Только уже рядом с домом он вышел, наконец, на цивилизованную дорогу, но сбить грязь с туфлей ему так и не удалось.   В итоге от неприятности получилось избавиться уже только дома. Николай зашел в квартиру. В прихожей его, как всегда, ждал кот, а жена была еще на работе. Она каждый день работала с восьми до пяти, а Николай возвращался домой по-разному, в зависимости от своих уроков и от уроков его детей, вверенных ему, как классному руководителю. Кот жалобно мяукнул, хотя в его мисках была еще и вода и еда – сухой и влажный корм. Николай погладил его, снял туфли и отнес их в ванну. Там он включил воду и принялся отмывать грязь. Николай проработал в школе всего три года после выпуска из института, но в его голову уже потихоньку прокрадывались мысли о том, что дальше работать в школе он не сможет. Вести свой предмет – английский язык – ему нравилось, он старался, и старания эти ему были не в тягость. Тяжело было заниматься классным руководством. Неблагодарные родители, обвиняющие его в каждой трудности, с которой сталкивается их драгоценное чадо в школе, безответственные дети, безумные приказы руководства по воспитательным моментам – все это по-настоящему давило на Николая, и практически ежедневно занимало все его мысли, пока он был дома один, ждал Глафиру с работы. Иногда поток плохих мыслей не прекращался даже после прихода домой жены. Тогда его плохое настроение передавалось и Глафире. Порой они даже ссорились по этому поводу. Однако Николай не мог отказаться от классного руководства, так как зарплата учителя без вознаграждения за руководство над классом в конкретно его случае была бы совсем смешной, а так, его зарплаты вместе с зарплатой Глафиры хватало, в принципе, на более-менее комфортную жизнь, даже учитывая, что они выплачивали кредит за автомобиль под какой-то совершенно безумный процент. Николай думал о классном руководстве, о конкретных случаях, о том, что ему еще нужно сделать, чтобы обеспечить комфорт того или иного ученика, и вдруг услышал протяжный гласный мелодический, словно песня звук, звучащий будто бы по-человечески, но очень похожий на синтезированный в какой-нибудь музыкальной компьютерной программе. Этот звук доносился откуда-то снизу, очень-очень тихо, приглушенно. Николай выключил воду и прислушался, поводил головой туда-сюда, и, наконец-то, понял, откуда доносится звук. Странное, то ли человеческое, то ли нет, пение испускалось прямо из бордюрной ленты между ванной и стеной. Под этой лентой была темная плесень. Николаю показалось, будто бы это поет именно она. По спине прошелся неприятный холод, и тело покрылось мурашками. Словно общипанный гусь, Николай медленно вышел из ванной, постоял немного в прихожей и зашел обратно. Пение не прекратилось. Вдруг позади раздался звук проворачиваемого в двери ключа. Николай вздрогнул и вышел из ванной. Это домой вернулась Глафира. - Ты чего? – спросила она, только увидев своего мужа. – Бледный какой-то. - Да так, - ответил Николай, - что-то странное в ванной. Послушай-ка. Глафира разулась, и вошла в ванную. - Ничего не слышу, - сказала она. Николай хмыкнул себе под нос и как-то по-глупому улыбнулся. Пение из бордюрной ленты до сих пор тихим звуком расплывалось по ванной. - Наверно, мне надо поспать, – сказал он. – День был трудный. - Что случилось? - Опять эта ненормальная мамашка не давала мне нормально проводить уроки. Сыночек ее забыл пойти в столовую. Я бегал, искал его, а он сидел, оказывается, под лестницей, играл на телефоне. Виноват, конечно, я. Я же должен был прийти в кабинет, взять его за руку, отвести в столовую, и еще и проверить, нет ли в его супе аллергенов. Шестой, блин, класс. - Да не слушай ты ее, - Глафира улыбнулась и поцеловала Николая в щеку. – Ненормальные есть везде. Нормальных тоже много. Слушай лучше их. - Да, - неуверенно ответил Николай. – Пойду, что ли, посплю немного. - Угу. Николай снял с себя свою учительскую униформу – брюки, рубашку и пиджак, лег на кровать и, до сих пор слыша сквозь бытовые звуки хлопочущей на кухне жены странный плесневый вокализ, уснул. Сон овладел им буквально на пятнадцать минут, но это время оказалось весьма интересным. Во сне мужчина сумасшедшего вида, в белом запачканном халате, небритый и с взлохмаченными волосами, пытался объяснить ему разницу между плесенью и грибами. Он что-то кричал, показывал схемы и таблицы, а Николай все разводил руками и повторял: «Не понимаю!». Он, действительно, не понимал, что ему пытается объяснить сумасшедший ученый, и зачем ему это, вообще, надо тоже не понимал. Николай резко проснулся от того, что Глафира легла на кровать рядом. Она прижалась к нему, вытащила его руку из-под одеяла, и легла на нее, испустив при этом удовлетворительный тяжелый выдох. - Эх, бедняжка ты, - сказала она. – Пойдем, покатаемся на велосипедах. - Мокро же, - ответил Николай сонливо. - Протрем. - Ржавчины не боишься? - Брызнем смазкой. Она же отталкивает влагу, как ты говорил. - Ладно, - сказал Николай, немного подумав. – Кофе только выпью. Он встал с кровати и прошел в ванную. Плесень до сих пор пела свою странную песню.