Внезапный айдол

      Сотни ослепляющих вспышек камер, и восемь парней, что кланяясь всем, быстро проходят к машинам, в сопровождении охраны. И только один из них в черных широких шортах, такой же футболке и большом зип худи, скрывает свое лицо за черной маской, большой черной бейсболке и черных очках, идет, стараясь не поднимать голову.       После этого определенно снова появятся заголовки и твиты с вопросами, о том что происходит с лидером группы. Но как и всегда никаких ответов они не получат. Разве что в случае слишком большого внимания к этой ситуации их успокоят пустыми словами «С ним все в порядке, просто у группы сейчас сложный период из-за подготовки к камбэку, мы всегда готовы оказать поддержку нашим артистам». Или что-то в подобном духе.       Чан затухает. И это уже давно начали замечать не только мемберы группы, но и фанаты. Как бы он не пытался скрыть свое опустошение, выходило это довольно плохо.       А все началось именно в тот день.

***

      Не верящими глазами Бан уставился в листок оставленный дорогим ему человеком. Он перечитывал его снова и снова. Строчку за строчкой. И не находил ничего, что могло стать причиной ухода Юми. Ведь то, что она написала, было вполне решаемо и обсуждаемо, она не могла им никак навредить. Так почему же?..       Они просидели с Джисоном на кухне около трех или четырех часов, и возможно просидели бы так и дольше, если бы не настойчивая трель телефона Хана, что звонила уже на протяжении двадцати минут. Взяв наконец телефон в руки парень увидел короткое «Бин» и поднял трубку.       — Ну наконец-то! Джисон, вы почему на звонки не отвечаете? Я уж думал случилось что с вами! Вы когда домой? Мы с Хенджином ждали вас к ужину, но вы так и не приехали — по голосу Со было слышно, что он очень взвинчен и переживает за них. Чтобы не пугать его еще больше Хан ответил, но голос был непривычно глухим.       — Мы скоро будем — и сбросил звонок. Он аккуратно потрепал Чана по плечу, пытаясь вывести его из транса, но никакого результата это не дало. Поэтому потянув его на себя и легонько придерживая, они вместе направились к машине. За руль сел Джисон, ведь лидер явно был сейчас не здесь.       Всю дорогу до дома Чан так и продолжал вертеть в руках листок с последними словами, что для них оставила Юми. Больнее всего было именно от предложений написанных для него на родном английском. По приезде Чан тихо вышел из машины и не обращая ни на кого внимания, скрылся за дверью своей комнаты, утаскивая с собой несчастный листок исписанный девушкой.       Он перечитывал оба письма раз за разом, запомнил их уже наизусть, но легче от этого не становилось. Из глаз тихо начали капать слезы стоило только закрыться двери его темного убежища, что когда приютило в себе и Юми.       Сейчас ему было неважно, что подумают мемберы, он знал, они поймут его боль, ведь он в ней не один. Им тоже грустно и неприятно, что Юми оборвала с ними все связи, вот только его боль все же другая. Если они любили ее как младшую сестру, что постоянно творила разные глупости, могла поговорить с тобой на любую тему или просто выслушать. То Чан любил ее своим сердцем. Любил и отчаянно пытался это скрыть, даже от самого себя.       Но как говорится «от самого себя не убежишь». Вот и он не смог. Как только Юми оставила его, сердце сдавило шипами. А разум твердил лишь одно «не сберег, трус, поэтому теперь потерял».       Взволнованные Чанбин и Хенджин увидев такого лидера разволновались лишь сильнее, вошедший следом Хан, такой же потухший и пустой, радости им не добавил, но хотя бы ответил на все вопросы.       — Как съехала? В смысле на звонки не отвечает? — встрепенулся Хван, хватая свой телефон и набирая знакомый номер. Как и ожидалось ответил лишь автоответчик — А беседа? Вы не писали? — вспомнив про еще один способ связи с надеждой спросил Хенджин.       — Думаю она не ответит — коротко сказал Хан, но в глазах пробежали звездочки надежды. Не теряя времени Хенджин зашел в КакаоТолк и открыл их общую беседу, сразу же переходя в профиль девушки. На экране высветилось короткое уведомление «профиль удален», а в груди что-то окончательно ухнуло вниз.       В тот вечер эту печальную новость узнали все. Они собрались в гостиной первого общежития и все вместе вспоминали забавные истории, что успели произойти с ними пока тут жила Юми. Чана трогать не стали. Знали, что ему нужно время. Но все же переживали за него сильно.       Сам Бан, утром следующего дня пока все спали, собрался и вышел из комнаты, весь помятый, в той же одежде что и вчера, и с огромными синяками под глазами. Сейчас ему было плевать на свой внешний вид, поэтому не задерживаясь в доме он направился на улицу к машине.       Спустя рекордные шесть минут он был около своей квартиры. Пустые утренние дороги и превышение скорости творят чудеса. Зайдя внутрь он так же бегло осмотрел квартиру, а после направился на более чательный осмотр. Мужчина не верил, отказывался принимать то, что Юми просто пропала, и самостоятельно оборвала с ними все связи. Она должна была оставить хоть какие-то подсказки где ее теперь искать.       Но сколько бы он ни пытался все было четно. Квартира выглядела так, будто в ней никогда и не жили, просто купили и расставили мебель. Чан тоже не был из простых людей, и сдаваться намерен не был. Поэтому забрав ключи направился обратно на парковку к машине, откуда выехал в сторону пляжа.       Благодаря тому, что время было совсем раннее, всего шесть часов утра, пляж был полностью пуст. Оббежав его вдоль и поперек несколько раз, Бан со вздохом сел на холодный, еще не прогретый солнцем песок. Мысли продолжали крутиться в голове словно заезженная пластинка, но деваться от них было некуда.       Они упрямо твердили, что он что-то упускает. Есть еще места куда она могла уйти. И главное — надо продолжать искать.       Весь оставшийся день он так и провел, потратив на поиски Юми в ближайших районах. Вот только он так ничего и не добился, и разочарованный сам в себе вернулся домой. Уже с порога его встретил обеспокоенный взгляд детей, что посменно ждали его дома с обеда.       — Чан, ты во сколько ушел? — осторожно спросил Джисон.       — Утром, не помню во сколько — разуваясь и проходя к лестнице на второй этаж глухо ответил Чан.       — Может поужинаешь с нами? Мы столько всего приготовили! Просто пальчики оближешь! — с воодушевление спросил Чанбин, стараясь привлечь внимание удаляющегося лидера.       — Спасибо большое, но я не голоден, в компании поел — соврал Бан и скрылся за дверью своей комнаты. Парни на это лишь разочарованно вздохнули, понимая что если так продолжится, нужно будет принимать серьезные меры по отношению к своему хёну.       И так действительно продолжалось какое-то время. Чан совершенно забил на себя. Он питался небольшими перекусами, в остальном отдавая предпочтение воде или кофе, которое раньше не очень-то и любил. Бессонница накрыла его с головой, сжимая в своих крепких объятиях, словно в тисках.       Неосознанно он действовал ровно противоположно тому, о чем писала девушка в своем письме для него. «Уделяй себе больше времени, не забивай на еду и сон, заботься о себе и позволяй заботиться о себе другим.» Может быть это был своего рода протест, бунт, в попытке показать, что без нее он не будет хорошо жить, не сможет. Не будет таким счастливым и здоровым, как с ней.       Каждый день он продолжал поиски Юми. Рано утром уходя на улицу, он катался по ближайшим районам, а в «обеденный» перерыв листая соцсети, и ища в них аккаунт ягодки. Он перепробовал около сотни вариантов ников в разных соцсетях: Инстаграм, Твиттер, ТикТок, КакаоТолк. Но не добился никаких результатов.       Вечерами, когда мысли сжирали его полностью, а сон никак не шел, он уходил в студию и работал над треками к следующему камбэку. Лишь от изнеможения ему удавалось уйти в забытье сна на несколько коротких часов. С рассветом все начиналось по новой.       Так могло бы продолжаться и дальше, но Чан понял, если человек не хочет быть найденным, он сделает для этого все. Так и с Юми. Пусть он и перестал каждое утро ездить по району в поисках красной макушки, он не перестал листать соцсети и надеяться на то, что однажды они пересекутся на улицах Сеула.       Теперь он с головой погрузился в работу, все так же не обращая внимания на еду и сон. Окружающие его люди начинали что-то подозревать, ведь изредка появляясь в компании, в основном это происходило лишь тогда, когда жужжащие над ухом мемберы не замолкали о важности питания и количества сна, и действовали на и так раскаленные и оголенные нервы, он привлекал к себе внимание.       Некогда серьезный мужчина, идущий всегда с гордо поднятой головой, широко расправленными плечами, и ведущий за собой своих детей, превратился в замкнутого, невзрачного паренька. Порой казалось, что так он пытался слиться со стеной, стать невидимым, вот только у него это не выходило.       Оставшись без Юми, жизнь для него словно потеряла какое-либо значение. Да, у него все еще были фанаты, любимые Stay, вот только эти фанаты явно были бы не в восторге узнай они, что в его сердце теперь живет еще и любовь к одной конкретной девушке. Может и не все, но часть точно. И легче от этого не становилось нисколько.       У него все еще есть любимые дети и работа. Музыка. Музыка, что так же связала его жизнь с Юми… Черт, куда ни глянь, везде напоминание об этой невероятной девушке, что так быстро завладела его сердцем.       Но именно в эту самую музыку он день за днем выплескивал все свои тревоги, боль и переживания. Оставаясь каждый день на студии, он продолжал писать свою мелодию, что полнилась болью его сердца и души, в надежде облегчить страдания.

Не уходи никуда, останься со мной

Я говорил тебе это, но было уже слишком поздно

Я видел тебя даже в своих снах,

Что же так быстро изменилось?

Я не знаю, возможно, ты вернешься?

Ты говорила это в прошлый раз.

Я уже это видел.

А что, если ты была тем, кто сломался?

Скажу честно,

Я хотел сдаться.

Но не знаю,

Просто не могу отказаться от тебя.

Я буду ждать и дальше.

Я ведь делал это до этого.

Ненавижу это признавать,

Но я все еще скучаю по тебе.

      Возможно так продолжалось бы и дальше, если бы не один телефонный звонок, что разбудил уставшего продюсера…

***

      Юми понимала, что поступает не совсем красиво, но все же продолжала упаковывать собственные вещи. Чан снова помог ей, и не просто договорившись со своим знакомым, которого как оказалось и не было вовсе, а предоставил свою личную квартиру.       Девушка и так уже получила от них достаточно помощи, поэтому принимать что-либо еще не собиралась, ведь для нее это было бы уже наглостью. Именно поэтому она приняла решение переехать и оборвать со своими солнечными мальчиками все связи.       Она понимала, что если вдруг кто-то из компании узнает об их общении с ней, или если вдруг, не дай Бог, их увидят вместе фанаты, это разрушит всю их репутацию. Поползут ненужные и совершенно необоснованные слухи, кого-то могут выгнуть из группы, а это будет означать конец для них всех. Ведь парни не единожды повторяли 8-1=0.       В этот раз Юми не просто скидывала свои вещи по коробкам, она старалась все максимально плотно утрамбовать в рюкзак и спортивную сумку, ведь сейчас у нее нет такой опции как «машина», хоть она и могла заказать такси, нужно было экономить деньги, ведь как оказалось снимать квартиру, по настоящему снимать, а не как это происходило с ней сейчас, было довольно дорого.       Упаковав все свои вещи, девушка села писать небольшую записку, для тех, кто спас ей жизнь во второй раз. Она искренне старалась не плакать, но эта самая искренность и добивала ее. Со слезами на глазах и благодарной улыбкой она положила ее в пухлый конверт, оставляя его на кухне.       Уже около входной двери она вспомнила, что не оставила самое главное. Быстро найдя в карманах худи ручку и блокнот она оставила еще одну записку, но уже на английском языке, и вложила ее в конверт. После этого покидая квартиру, как она считает, навсегда.       Ее план был довольно прост, добраться до вокзала и сесть на ближайший поезд до Пхохана. Именно так она и поступила, и всего через 3 часа уже стояла на вокзале нового города, который встретил ее ярким запахом моря и свободы. Именно так пахла новая жизнь Юми.       Девушка заселилась в отель поблизости и полезла в интернет в поиске квартиры. Это занятие оказалось не из простых, но все же она смогла договориться с несколькими владельцами о встрече. С одним даже вышло заключить договор аренды, и через два дня она уже заселялась в свою новую квартиру.       Пусть новое жилье и было ощутимо меньше квартиры Чана, она была счастлива, что теперь ни от кого не зависит. Светлая однокомнатная квартира встретила Юми запахом моря, что находилось всего в нескольких домах от нее, и это радовало особенно сильно.       Сейчас когда она живет сама рядом с морем, она может проводить там столько времени, сколько захочет, главное не заболеть как в прошлый раз.       Но как бы не хотелось сейчас рвануть к яркой, блестящей лазурной воде, в которой солнечные блики превращались в настоящие звезды, в первую очередь ей нужно было найти работу и студию, в которой она могла бы учиться.       Юми для себя все решила, она хочет стать преподавателем танцев для детей. Основа, и вся база у нее уже были, пусть она и была самоучкой, ей оставалось только отточить то, что она уже умеет, и продолжить развивать свой талант.       К счастью и работа и студия с обучением нашлись довольно недалеко от ее дома, всего в нескольких автобусных остановках. На работу в кофейне «Flowow» ее взяли чуть ли не с порога, ведь им катастрофически не хватало сотрудников.       С этого момента жить Юми стала обретать стабильность. Ту самую стабильность, которую она так отчаянно искала. Вот только чего-то все-таки не хватало.       Она знала чего не хватает, но отказывалась это принимать. Да, она безумно любила Stray Kids и их творчество, она скучала по ним, хоть и видела посты в Твиттере о том, чем они сейчас занимаются. Смотрела влоги, которые они выпускали, но сейчас все это… Ощущалось уже не так как раньше.       Ей хотелось набрать Феликсу и просто поболтать с ним о видеоиграх, или отправить Хенджину очередной пост с новостью о ближайшей выставке в Сеуле. Хотелось спросить у Хана, какое аниме он может еще ей посоветовать, узнать у Чонина подробности истории Кореи, посмеяться с Сынмином над Минхо, что кряхтел как дед, пока пытался собрать свой чемодан в поездку. Да даже сходить с Чанбином в спортзал! Она была бы только рада.       Но больше всего сердце девушки тосковало по Чану, который пропал отовсюду. Он не писал в баббл, не выкладывал посты в Инстаграм и не проводил трансляции. Юми искренне надеялась, что у него все хорошо, что он просто очень занят работой и поэтому не выходит на связь с фанатами.       Она часто думала о нем, сидя у моря и вглядываясь в пейзаж на горизонте. Здесь пляж был каменистый, совсем не такой как там, где она была с Чаном. И вид здесь тоже отличался, он был красивым, завораживал и гипнотизировал, но чего-то в нем все же не хватало, было что-то не то. А может просто не было кого-то рядом.       Юми отмахивалась от подобных мыслей, как от назойливых мух, не желая принимать свои чувства к Чану. Ведь если она это сделает — обратной дороги для нее не будет. Потому что подобные мысли селили в ней надежду. Пустую надежду, которую ни в коем случае нельзя теплить в своем сердце. «Ведь когда надежда не оправдывается, и ты оказываешься у разбитого корыта — это больно. Мне будет больно». Твердила себе девушка каждый раз, когда мысли возвращались к этой надежде.       Но несмотря на то, что прошло уже достаточно большое количество времени, Бан Кристофер Чан все никак не покидал ее мысли. Так же в них поселилось сожаление о своем поступке, ведь оставлять все без нормальных объяснений было попросту некрасиво, по отношению к людям, которые спасли ей жизнь и помогли обустроиться в новой стране.       Она часто думала об этом, гуляя по побережью, размышляя как ее действия повлияли бы на их жизнь, поступи она по другому. Проблема была не в том, что она не понимала как нужно было поступить, напротив, она знала что нужно было делать.       Она знает, что нужно обсуждать то, что волнует, знает, что если долго молчать, то ситуация станет ещё хуже, чем есть, она всё это знает, просто для нее это тяжело. Ей всё время кажется, что ее поймут не так или она ляпнет что-то, чего говорить не следовало, или… Или ещё тысяча разных, глупых, противных «или», о которых она не может не думать, и теряется в этом круговороте из социальных взаимодействий, с которыми у нее действительно хреново.       Иногда ей хочется стать смелее, пороть всё, что в голову приходит, не стесняясь, но она понимает, что вот такой ей не стать никогда.       Возможно Юми и дальше бы плавала в этом бесконечном самокопании и самобичевании, если бы ее не отвлек один противный голосок, что продолжал твердить «Да твои скизы даже песни нормальные написать не могут!».       Юми никогда не осуждала людей за их вкусы, но этого парня осуждала всем своим сердцем. Не раздумывая она подошла к нему, нажала на его телефоне, что лежал на столе, кнопку завершения звонка, привлекая к себе внимание, и твердо сказала.       — Извинись.       Молодой парень, что явно не ожидал подобного от какой-то незнакомой девушки, удивленно выпучил на нее свои глаза.       — Что?       — Извинись за свои слова — таким же ровным и твердым голосом продолжала гнуть свое Юми.       — Так ты че тоже их фанатка? Ха! Да никогда! Они безд… — предложение ему закончить не дали. Из-за разницы в телосложении и росте, Юми старалась действовать быстро, ловко, брала умом и хитростью. Худощавый паренек, явно не ожидавший удара от девушки отлетел на добрые два метра. Юми победно улыбнулась, но разъяренный парень встал отряхиваясь, и направился в ее сторону.       В итоге она уделала его в два счета, вот только обиженный гражданин не долго думая обратился в полицию. Уже сидя в полицейском участке, Юми понимала, что в который раз вляпалась в очередные приключения. На компромисс никто из них идти не собирался, предложение с компенсацией Юми тоже отвергла. Уж лучше она пару дней посидит тут, чем заплатит этому уроду хоть вону.       Юми временно посадили в камеру, чтобы она подумала, и не кидалась на пострадавшего. Предложение со звонком близким, кто мог бы ее забрать она тоже отвергла, ей звонить было некому.       Вот только добрый полицейский не хотел для нее такой сладкой, пусть и не очень долгой, жизни. Поэтому взял разблокированный телефон девушки и набрал первый экстренный номер.       — Алло? — сонно раздалось с другого конца провода.       — Здравствуйте! Прошу прощения за поздний звонок, это офицер полиции Пхохана 20 округа, Чхвэ Мин Сок, кем вы приходитесь госпоже Кан Юми?       — Прошу прощения, вы сказали Кан Юми? — не верящим голосом уточнили на том конце.       — Да — четко ответил полицейский — Так, кем вы прих... — его перебили.       — Я ее опекун, прощу скажите где она, все ли с ней в порядке?! — взволновано спрашивал мужчина.       — Пожалуйста успокойтесь, с ней все в порядке. Она сейчас в участке в районе Хаджон-Ри, города Пхохана.       — Подождите, Пхохан? Не Сеул? — недоумевая переспросил мужчина.       — Да, Пхохан, вы в Сеуле? Мы вас подождем, можете не торопиться — спокойно ответил Мин Сок.       — Хорошо, скоро буду, только ей не говорите, что я еду.       — Как скажите, хорошей вам дороги! — попрощался полицейский, а услышав в ответ тихое «спасибо» сбросил звонок.

***

      Чан несся сломя голову, нарушая всевозможные правила дорожного движения и превышая скорость. Юми нашлась. Она в полицейском участке, но сейчас это волновало его не так сильно, как то, что она нашлась.       Казалось, что все это чей-то глупый розыгрыш. Сознание упрямо твердило, что это сон, ведь если он приедет, а девушки там не будет, это разобьет его сердце окончательно. Разлетевшиеся кусочки хрустального сердца, которые он начал совсем недавно пытаться собрать воедино, станут пустой пылью, собрать из которой уже ничего не выйдет.       Но он продолжал гнать, что есть мочи, а увидев перед собой заветный полицейский участок Пхохана совсем сорвал себе тормоза. Влетев в здание он широким шагом направился к дежурному, узнать где офицер Чхвэ Мин Сок, и получив нужную информацию отправился к нему.       — Здравствуйте, где она? — подбегая к столу спросил Бан.       — Здравствуйте, а вы..? — растерянно таращился на него молодой офицер.       — Кан Юми.       — Ох, вы к ней? Она в камере, тут такое дело, она избила человека, на компромисс она идти не хочет, как и платить компенсацию, даже извиняться сказала не собирается. «Уж лучше тут посижу, чем буду перед этим иродом извиняться» — вот ее слова — улыбнулся офицер вспоминая эту смешную картину: среднестатистическая по росту девушка, избила двухметрового худощавого парня, так еще и была намерена продолжить, то на чем остановилась.       — Сколько там? Компенсация — холодно, но очень нетерпеливо интересовался Чан. Все это его сейчас не очень интересовало, хотелось просто забрать Юми и уехать отсюда. Скрывшись от посторонних глаз обнять ее, потрепать по волосам и поцеловать в макушку. Он обязательно все у нее расспросит сам, но позже. Сейчас она ему необходима как воздух, а молодой офицер так оттягивает их долгожданную встречу.       — Пострадавший запрашивал пол миллиона вон — немного неловко ответил Мин Сок. Чан же не задумываясь достал кошелек и отсчитав нужную сумму, взглядом спросил «кто пострадавший?». Получив ответ, молча подошел у парню, протянул деньги и пошел вслед за офицером, что уже проследовал к камерам. Удивленный таким поворотом парнишка сидел с открытом ртом и пялился на спину Бана, явно узнав его.       — Юми, можете выходить — радостно оповестил ее офицер.       — Как это? А компенсация? А извинения? — недоумевая спросила девушка, чувствуя, что здесь явно что-то не так.       — За вас внес компенсацию ваш опекун, можете не беспокоится и идти домой, но прошу, больше никого не избивайте — посмеялся офицер и удалился обратно к себе за стол. Выйдя из камеры Юми заметила широкую спину в черном пальто и темную, родную макушку. Оторопев на мгновение она остановилась и просто пялилась на силуэт, что стоял так близко. Не уловив движений за спиной он повернулся, облегченно выдыхая. Это и правда была Юми. Его ягодка наконец-то нашлась.       Подтолкнув ее к выходу он усадил девушку в машину и лишь после этого сам сел на водительское сидение. Сердце бешено колотилось у обоих, но они упорно продолжали молчать. Он — неверяще, она — испуганно.       Выехав с парковки участка, Чан направился к пляжу, он знал что тут неподалеку есть хороший выход к морю, где они будут одни и наконец смогут поговорить.       Из машины Юми выходила на негнущихся ногах, следовала за Баном словно тень, так же молча и бесшумно. Остановившись рядом с ним у моря, она пыталась собраться с мыслями, думала что сказать. Как правильнее будет извиниться, но на ум ничего не приходило. Первым нарушить тишину решился Чан.       — Я скучал — тихим, еле слышным голосом произнес мужчина. Этот глухой и почти неживой голос заставлял сердце Юми трещать по швам.       — Мне жаль... — Юми опустила голову уперев взгляд в камни, что сверкали от воды, которая постоянно их омывала своей пеной. Не в силах посмотреть на Чана она старалась хотя бы сдержать подступающие слезы. Только их сейчас и не хватало. В конце концов не ей нужно плакать, ведь это не ее бросили на несколько месяцев, не попрощавшись и не объяснив причины, оборвав все связи.       — Тебе жаль? За что? Может объяснишь, что это было? Почему ты ушла ничего не объяснив? Не поговорив ни с кем из нас? — начал задавать все накопившиеся вопросы Бан и повернулся к своей ягодке. Заметив ее опущенную голову он слегка смягчил тон, и аккуратно взяв ее за подбородок поднял голову заставляя смотреть прямо в свои черные омуты — Мы же могли просто поговорить, Юми, прямо как делаем это сейчас.       — Я не хотела мешать вашей карьере, ведь если кто-то узнает... — ее перебил нежный голос Чана, что смотрел на нее сейчас своими большими глазами сердечками. Поражаясь как в такую светлую голову, пришли такие глупые мысли.       — Юми, ягодка, если бы кто-то узнал, мы бы спокойно обо всем поговорили с компанией и решили как действовать дальше. В конце концов выпустили бы объявление и все объяснили. В этом нет ничего страшного дня нас и нашей карьеры, ведь всегда среди толпы найдутся те люди, которые поддержат любое наше решение… — немного помолчав, он переместил свои руки на ее запястья, нежно и с трепетом обхватывая их и сжимая руки Юми в своих больших, будто бы пряча их от этого несправедливого мира, дарит свою поддержку и показывает, что она не одна — Позволь нам быть рядом с тобой, помогать тебе и просить помощи в ответ… — слегка замявшись он продолжил — Возможно это немного чересчур или даже слишком, но я так устал бороться с собой, что просто больше не могу держать эти чувства в себе. Юми можешь ли ты стать моим личным спасением? Моей музой и путеводной звездой, моим личным морем, в котором я буду свободным человеком, а не артистом, поддерживающим репутацию всей группы и компании? Можешь ли ты стать моей девушкой?       Юми оторопела на несколько мгновений, уставилась куда-то сквозь Чана, пытаясь переварить услышанное. Ее не послали на все четыре стороны, не обматерили с ног до головы и даже не повысили голос. Чан определенно был святым человеком или ангелом, ведь вести себя так с человеком, который бросил тебя и разбил сердце, это просто что-то немыслимое. А он вдобавок ко всему еще и в своих чувствах признался!       Замечая, что девушка уже достаточно долгое время смотрит куда-то сквозь и просто подвисла, проваливаясь в свои мысли, Чан пытается вернуть ее в реальность.       — Юми? — аккуратно зовет ее Бан, на что девушка сразу же дергается и поворачивает голову в его сторону, глядя прямо в глаза — Если тебе нужно время, то... — Юми перебивает его раньше, чем он успевает закончить.       — Я согласна! — выпаливает она явно быстрее, чем осознает смысл того, что только что вылетело из ее рта. Глаза Чана медленно расширяются, а на губах появляется счастливая улыбка. В его черный глазах — небосводах, плещется восторг вперемешку с любовью. Он обнимает Юми прижимая ее к себе так, что становится трудно дышать.       Они стоят так довольно долго, хватка Чана немного ослабевает, давая необходимое пространство для воздуха. Они стоят у берега моря в закатных лучах солнца, совсем рядом волны разбиваются о берег и слышится плеск воды, что превращается в пену, встречаясь с острыми и твердыми камнями. Их чувствам подобное не грозит, они обязательно все переживут. Если вовремя поговорить и обсудить все, что тревожит, можно избежать многих проблем, конфликтов и недопониманий.       И если Юми не готова первой начинать диалог, это сделает Чан. Он непременно сделает все, чтобы эта девушка ни о чем не переживала и продолжала улыбаться. Ведь от одной ее улыбки его сердце собиралось в целое, совершенно не поврежденное временем, одно целое. Она и стала его половинкой, по частичкам собирая и склеивая его заново.       — И все-таки, как ты попала в полицейский участок? За что парня поколотила? — спустя время, немного успокоившись, решил задать волнующий его вопрос Бан.       — Это уже не так уж и важно если честно — улыбнулась Юми, а Чан рассмеялся с ее легкого и непринужденного тона. Приближаясь к ее лицу и касаясь своим носом, маленького и аккуратного носика Юми. После чего аккуратно целуя ее в макушку и прижимая обратно к себе.       Этот день определенно стал одним из счастливых в их сложной и несправедливой жизни. В конце концов они смогли найти путь друг к другу, несмотря на то, что старательно убегали от своих чувств долгое время.