Ангел, ушедший на небо

— Хон, ну, хватит уже на сегодня. Ты достаточно написал за сегодня. Отдохни. Сонхва стоял над рабочим местом Хонджуна, жалостно умоляя его перестать работать. Ким Хонджун — тот еще трудоголик, а это значит, что он будет писать новый трек который запланировал до посинения, и остановить его может только одно — Сонхва. — Ну подожди ты, хен, времени всего половина двенадцатого. Время еще детское. — с возмущением и не отворачиваясь от компьютера, протароторил Ким. — Вот именно, что детское! Ложись, отдохни. Завтра рабочий день. Сонхва с самого детства подкалывал друга за возраст, хоть он и был младше буквально на несколько месяцев. Обоих это забавляло: одного, как недовольно надувается младший, а второго, как умиляется старший. Их дружба со временем становилась как будто бы натянутой, Хон всегда вредничал и моментами был холоден к Сонхва, а второго это местами раздражало. Как будто бы, младший друга все время избегал. По душам они говорили очень редко, ведь знали уже все секреты друг друга, за такие то долгие годы дружбы, да и Хонджун не особо был к этому расположен, вечно писал какую то новую музыку, новые треки. Времени вместе они проводили достаточно мало, ведь потребности от жизни у них были совсем разные. Один писал днями и ночами музыку, а второц просто сидел молча за учебниками. Выслушав все недовольства старшего, Хонджун все-таки отложил ноутбук с сохраненным треком, и откинулся на спинку стула. — Тебе завтра во сколько к врачу нужно? — с явной усталостью в голосе спросил Ким. — Я пойду сразу после пар. К чему вопрос? — отвечает Хва, доставая из стакана ручку, а из пачки лист бумаги. — Я возьму. — Просто, ты зачастил ходить по врачам. Что то случилось? — повернувшись лицом к другу, спросил младший. — А, да, возьми. Выражение лица Сонхва слегка переменилось. Будто бы в нем этот вопрос вызвал…волнение? Он с самого дества не любил врачей и все что с ними связано, но люди ведь взрослеют. Все таки, на осмотры ходить надо, ведь болеть — не самое лучшее решение. — Да нет, просто плановое обследование. — с небольшой улыбкой пролепетал Хва, начиная что то чиркать на том листе бумаги. — Ты раньше даже на осмотры не ходил. Ладно, не хочешь — не говори. — Ким обратил внимание на лист бумаги, на котором начинал что то рисовать старший. — Что ты делаешь? Опять рисуешь? — Да так, набросок делаю. Забей. — махнув рукой, сказал Хва. — Ладно. Киму показалось странным, все происходящее: Хва зачастил с врачами, хоть терпеть их не может, за приемами пищи он замечал, что его друг глотает больше таблеток, чем еды. Что там может такого быть? Ладно, все это его не так интересовало. Может быть, заболел? Старший никогда не говорил о своих проблемах напрямую. Хонджун может лишь только догадываться. Когда набросок был дописан, Сонхва положил ручку на место, согнул листок бумаги два раза пополам и укладываясь на верхнюю полку, сказал: — Я спать. Спокойной ночи, Хон. — улыбнулся Сонхва. — Не засиживайся, яркость ноутбука мешает. — Спокойной ночи, хен. Как Хва уснул, у Кима осталось много вопросов к нему. Он расстелил свою постель, лег в нее, и просто уставил свой взгляд в потолок. Его просто мучал вопрос: «Что с ним?». Сейчас Сонхва сам на себя не похож, как будто бы ему сообщили что то душераздерающее. Неужели, с ним все настолько плохо? Нет, такого не может быть. Встряхнув головой, Хонджун укутался в одеяло и уснул нервным сном до самого утра. *** — Ким Хонджун, проснись уже! — толкая парня в плечо, будил его друг. Сонхва уже был собран, а сосед все еще не проснулая от тысячи поставленных будильников. — Ты опять на пары опаздываешь! — Мм, что? Пары? Сколько времени? — простирая глаза от сна, спросил Хон. — Проснулся, наконец. Да, через 20 минут первая пара. — отходя от кровати, говорил Сонхва. — Твои будильники меня уже задрали. — Встаю я, встаю. — низним, сонным тоном спросил его Ким. — Давай, давай. Я ушел. — после этих слов дверь в комнату закрылась, а затем послышался звон ключей, закрывающих ее. После всех пар, а так же посещения врача, которое затянулось в этот раз не на такой большой промежуток времени, Сонхва вернулся в комнату общежития, бросая сумку на кровать. — О, ты уже вернулся. Сегодня ты быстро. Анализы сдавал? — снимая наушники и вылезая из работы над новой песней, спросил младший. — Нет. Это были не анализы. Это было кое что другое. — будто бы с наигранной радостью и задорностью сказал Сонхва. — Что же? Была красивая медсестра? — задирая, спросил Ким. Ему от своих же слов стало противно. Хонджун еще со средней школы имел чувства к своему другу, но у него, как на зло, не было отбоя от девушек. Его то и дело называли «перерождение афродиты» или «эталон красоты». Младший то и дело ревновал его к каждому фанарному столбу, от чего они часто ссорились. После этих ссор, Хонджун то и делал, что избегал Сонхва. Почему же он не признался? Страх. Страх разорвать эту дружбу. Страх потерять дорогого тебе друга, с которым вы прошли все, даже поступили в один университет. Правда, поступили они на разные специальности. Хонджун — на юридический, по прихоти родителей, а Сонхва пошел на филолога. Эти специальности хоть и разные, но имеют возможность для изучения в одном месте. Сонхва достал из сумки очередные несколько пачек препаратов и поставил на полку, позже принимая некоторые из них. Он еды ест меньше, чем таблеток глотает. Скривившись от такого вопроса, старший кинул пустую коробочку от таблеток Хонджуну в лоб. — Никакой медсестры там не было! Извращенец! — крикнул Сонхва. — Ладно, ладно. Успокойся. — посмеялся младший. — Не дерзи. Снова надев на себя наушники, Ким продолжил работать над своей песней, параллельно записывая что то в блокнот. А Сонхва в свое время лежал на кровати и играл в телефон. Каждый занималмя своим делом, в комнате стояла тишина, если не считать стуки пальцев о кнопки ноутбука. Но, эту тишину нарушил низкий голос Сонхва. — Хон-а, пошли погуляем в твой любимый парк. — раздался томный голос с верхней полки. — Что за внезапное предложение? Я над треком работаю! — с раздражением возразил Ким. Каким то образом, будучи в наушниках, Хонджун услышал голос друга, который просил его о совместом времяпрепровождении. — Просто пошли. Мы давно не гуляли вместе. — Ну, я же сказал, что работаю над треком. Я хочу завершить инструментал сегодня. — не отворачиваясь от ноутбука, фыркнул Хонджун. — Может быть, тогда, пойдем завтра вместо пар? — отложив телефон в угол кровати, Сонхва повернулся на бок. — Стой, что? Хонджуна такое заявление явно удивило. Сонхва за все два курса в университете ни разу не прогуливал пары, учился на одни пятерки вплоть с начальной школы до настоящего времени. Был отличником, который всегда был готов к урокам, писал все работы на пять и у него были хорошие отношения абсолютно со всеми учителями. Поэтому, чтобы Сонхва прогулял пары, должно произойти что то неописуемое. — Ну, вместо пар? — переспросил старший с верхней полки. — Это что, сейчас снег пойдет? — усмехнулся Хон. — Не было на моей памяти такого, чтобы ты хоть раз прогуливал. Удивляешь. — Так да, или нет? — уже более грубо спросил Сонхва. — Я только за прогулять пары. Пошли. — Хонджун надел на себя наушники, продолжая работу над треком. — А теперь, не мешай. *** — Так к чему такая внезапность, хен? — с недоволтством на лице спросил его младший. — Просто мне захотелось погулять с тобой. Давно такого не было. — с улыбкой сообщил Сонхва. Прогулка шла отлично. Парни ходили по любимому Хонджуном парку, в котором было большое озеро, лужайки с весенними цветами, милые парочки, которые гуляли под ручку, и поющие птицы. Вся эта весенняя обстановка была до жути романтичной, что очень нравилось обоим. Но, тишину нарушил все так же томный и будто бы без эмоциональный голос Сонхва: — Слушай, у меня к тебе вопрос. — Задавай. — с предвкушением пролепетал Хонджун. — Где мы будем жить во воемя летних каникул? — Не знаю. — задумчиво ответил младший. — Можем снять какую нибудь квартиру. — Звучит заманчиво, но, где мы возьмем деньги? — будто бы с недопониманием спросил страший. — Стипендия? — Точно. Остальная часть их времяпрепровождения была в напряженной обстановке, поэтому Сонхва остановился около лавочки, зазывая за собой младшего, чтобы сесть, достает блокнот и начинает рисовать то озеро, которое красовалось перед ним. Точнее, он рисовал Хонджуна на фоне этого озера. — Почему ты увлекся рисованием? — смотря на озеро, спросил младший. — Ну, мне это нравится. Физическая активность мне не по душе, поэтому я решил заняться рисованием. Это меня успокаивает. — набрасывая на бумагу различные штрихи, Сонхва рассказывал Хонджуну о его увлечении. Парни сидели до самого заката. — Хен, так почему ты так зачастил с врачами? Ты заболел? — Нет, я не заболел. Со мной все нормально. — отрезал Сонхва. И снова он ничего не сказал. Очередная недосказанность. Хона это бесило. Почему он ничего не говорил? Может, это и вправду обследование, ведь во время учебы из часто проходят. Весь оставшийся учебный год проходил в молчании и недосказанностях. Сонхва все чаще посещал различных врачей, глотал все больше таблеток. Казалось, что он питается не едой, а этими таблетками. За эти два месяца он очень сильно сбросил вес, проще говоря похудел до костей, а во время сессий испытывал, вдобавок, огромный стресс. Сонхва всегда носил на своей руке часы, которые помогали ему следить за пульсом, который он постоянно проверял. После окончания сессии, ребята, как и пларировали, сняли одну квартиру на двоих, с чем им помогли родители Хонджуна. Они были очень добродушными, и очень любили Сонхва, всегла ставили его в пример, и вели себя как с собственным сыном. Квартира их находилась прямо рядом с красивым, песочным пляжем, на котором редко кто то купался. Сонхва искал любой повод, чтобы провести время со своим другом, а тот, в свою очередь, все время ему отказывал. Он его избегал. Боялся еще сильнее влюбиться, еще сильнее привязаться. Но все же, на еще одну прогулку вместе он согласился. На прогулку на том самом пляже рядом с квартирой. Во время этой прогулки оба забыли о существовании мира. Будто бы они существовали одни, одни в саоем маленьком мире. Хонджун не мог оторвать взгляда от Сонхва, ему казалось, что тот выглядел словно ангел, спустившийся с небес. Улыбка освещала лицо Сонхва, а солнечный свет ее только украшал. Волосы запутывал ветер, а ноги зарывались в теплый песок. Шум волн и звенящий смех друга, что еще нужно доя собственного счастья? — Пойдем за мной! — Сонхва махнул рукой, как бы подзывая бежать за собой прямо по берегу. Хонджун побежал за ним. Дул теплый ветер, а улыбки не сходили с лиц обоих. Перегоняя друг друга в гонках по пляжу, грудь сжимается, сердце колотится с необъяснимой скоростью, а в легких не хватает воздуха. Становится тяжело дышать, кроме собственного сердцебиения в ушах не слышно ничего. Сонхва падает на колени. Грудь болит, а воздуха не хватает. Сердце будто сейчас выскочит из груди. Парень пытается удержать его руками, но ничего не помогает. Тяжело дышать, перед глазами один туман. Естественно, Хонджуну думать долго не пришлось. Он незамедлительно подбежал к Сонхва и спросил у него: — Что случилось? Но в ответ услышал лишь: — Вызывай скорую… Хонджун был напуган. Напуган не на шутку. Его сердце так же билось с бешеной скоростью, а в голове крутились самые худшие расклады событий. Его руки дрожали, он не знал, что происходит. — Что проиходит? Что с тобой? — дрожащим от волнения голосом, спрашивает младший. — Скорую вызывай, быстрее! — глотая ртом воздух, кричит Сонхва. Руки Хонджуна тут же тянутся к телефону. Парень набрал три цифры в телефоне, после чего раздался голос диспетчера, которому он кое как объяснил ситуацию. Бригада была отправлена на место назначения. Время ожидания скорой было мучительным для обоих. Сонхва чувствует, что его сердцу тяжело качать кровь, она будто густеет, а сердце становится тяжелым. Тянет вниз. А Хонджуна разрывало от тревоги, страха за Сонхва. Вдруг он умрет? Что может с ним произойти? Что вообще сейчас проиходит? Он понятия не имеет. Сонхва никогда не говорил ему о своем самочувствии. Слышатся звуки сирен. Вот оно — спасение. Люди в красной форме подбегают и кладут его на носилки, как можно скорее доставляя его к машине. Хонджуну остается только бежать следом и лишь догадываться, что проиходит. Врачи всеми силами восстанавливают работу сердца и легких. Пока врачи выполняли все нужные манипуляции, Хонджун лишь стоял. Стоял в ступоре. Он не знал, что происходит с его другом: он просто задыхается, глотает ртом воздух, на табле бешенные числа. Сам Хонджун стоит в панике, его руки трясутся, а взгляд направлен лишь в одну точку — на Сонхва. Восстановив работу сердца парня, машина тронулась. Младшему вкололи успокоительное, ведь он выглядел слишком плохо. — Кем вы являетесь пациенту? — спросила одна из медсестер. — Лучшим другом. — Ясно. Тогда потом разберемся. — цокнула медсестра. — Пожалуйста, вы можете сказать, что с ним? — интерес Хонджуна брал верх, он не мог больше ждать. Сонхва схватит за руку рядом сидящую медсестру, поднимая на нее своц совершенно пустой, потускневший взгляд. Медсестра, в свою очередь тут же обратила на него внимание, а он лишь помотал головой как знак отрицания, и кинул взгляд на Хонджуна. — У него небольшие проблемы с сердцем. Не волнуйтесь, скоро он поправится. — улыбнулась медсестра Хонджуну. — Ладно… По приезду в больницу, было принято решение о госпиталтзации Сонхва в связи с тяжелым состоянием, о чем Хонджун был осведомлен немного позже. — В связи с состоянием сердца Сонхва, мы вынуждены его госпитализировать на неопределенный срок. — подписывая документы на планшете, сказал главврач. — Я смогу его навещать? — с огромной надеждой в глазах спрашивал Хонджун. — Конечно, сможете. Но, не раньше чем через пару дней. Мы должны убедиться, что его сердце в порядке и он сможет принимать гостей. — Спасибо, я понял. — Хонджун откланялся. — До свидания. Как только парень откланялся врачам в знак прощания, так сразу отправился домой. Его все еще мучало достаточнг много вопросов, но теперь, из стало еще больше. Голова была заполнена только беспокойствами о друге и его состоянии. Придя в недавно снятую ими квартиру, младший зашел в свою комнату и упал на кровать, погружаясь в мысли. Что же может быть с Сонхва? Что с его сердцем? Может, это все было из-за тех таблеток, которые он постоянро глотал? Хонджуна терзали ужасные мысли и тревога за друга. Приняв снотворное и пару таблеток успокоительного, младший уснул. *** — Как ты? Прошло уже два дня, а ты все еще подключен к этим аппаратам. — сидя рядом с больничной койкой и подпирая голову рукой, смотря в глаза Сонхва. — Со мной все хорошо. Я скоро поправлюсь. Сонхва выглядел совсем худо, но он старалая не показывать этого. Улыбался. При любом лишнем движении у него сразу начинало болеть сердце, а дышать с каждым днем становилось все тяжелее. Что уж говорить о чем то другом. — Сонхва, я через три дня уезжаю к родителям на десять дней. — сообщил Хонджун с некоторой печалью. — Ты можешь меня оставить. Я поправлюсь к твоему приезду. — будто бы сквозь боль улыбался Сонхва. — Отдохни с родителями. На этих словах и закончилось время для посещения. Хоть Сонхва и выглядел как ходячий мертвец, для Хонджуна он был все так же красив. Для него он становился красивее с каждым днем, он считал его ангелом. Все эти три дня Хонджун работал над новым треком, и лишь перед отъездом навестил Сонхва. Один раз. Не пожалеет ли он об этом? Родители Хонджуна жили в загородном коттедже, который был расположен неподалеку от леса. В этом лесу Хонджуна настигало вдохновение, как он приходил туда, поэтому он проводил там все свободное время, за написанием текста песни. Родители то и дело спрашивали сына, что же с Сонхва и как он там, но лишь от одного упоминания его имени Хонджун начинал нервничать. Нервничать, волноваться за Сонхва. А позвонить или написать он боялся. Боялся навязаться. Боялся еще больше, сильнее влюбиться в Сонхва. *** Вот и пришел день прилета Хонджуна домой. Было так одиноко, ведь никто его не встречал, как раньше. Как это было год назад. Взяв в руки телефон, парень написал другу, чтобы сообщить о своем прибытии. Написав простое: « Привет. Я прилетел. Могу тебя навестить?» он убрал телефон обратно в карман шорт и направился к выходу из аэропорта в поисках такси, которые смогло бы отвезти его до дома. Хонджун сел в нужную машину и снова достав телефон, не заметил ответного сообщения от Сонхва. Обычно, он отвечает на сообщения в течении пяти минут, ведь его телефон всегда был рядом. Но, прошло уже 15, а Хонджун заметил, что сообщения не были доставлены собеседнику. — Ладно, может быть, у него нет интернета. Надо позвонить. — подумал он. Спустя пару гудков после набора нужного номера, трубку взял автоответчик со словами: «Абонент недоступен в данный момент. Презвоните позже.» Парня это стльно насторожило. Вторая попытка. Ответа все нет. Выходя из машины, Хонджун направился к своему дому, а потом подошел и к двери от квартиры. В щелку входной двери было всунуто два письма примерно одинаковой толщины, и были отправлены они с одного места — больницы. Открыв дверь, Хонджун поднял с пола эти два письма и зашел внутрь квартиры, толкая чемодан прямо по коридору. В больницу он не торопился, ведь сюрпризы — это в духе Сонхва. Он ведь обещал выздороветь к его приезду, может быть, хотел устроить сюрприз? Письма выглядели подозрительно, но не менее заманчиво. Присев за свой рабочий стол, Хонджун раскрыл письмо, которое было потолще. И там он увидел… завещание? Помимо завещания, из конверта выпала еще парочка документов и небольшая рукопись. Это все выглядит, как шутка. Хонджуну показалось это слишком странным, но все равно его преследовало странное чувство. Он принялся за второе письмо. Оно было очень аккуратно оформлено, а в конверте, помимо рукописи, лежало еще несколько свернутых листов бумаги. Раскрыв их, Хонджун понял, что это рисунки. Не просто рисунки, а его портреты. Рукопись была написана уж больно знакомым почерком. Это был почерк Сонхва. Его можно было узнать по аккуратности, но все буквы были наклонены в сторону. Но, на этом письме виднелись высохшие капельки жидкости, которые были хаотично разбросаны по листу, а иногда даже задевали ручку, размывая ее чернила. Это были слезы. Хонджун принялся читать письмо. « О, Хонджун, привет! Это Сонхва. Наверное, ты читаешь это письмо, когда меня уже нет в живых. Не волнуйся, со мной все хорошо, я сильно не мучился. Я хотел сказать тебе «прости». Много раз прости. У меня была сердечная недостаточность, мое сердце начало умирать еще давно. Прости, что не сказал тебе о ней. Мне нужен был донор, но, увы, его не смогли найти, поэтому я пил столько таблеток, чтобы прожить подольше. Прости, что не сказал тебе это. И еще, самое время сказать самое важное. У меня были чувства к тебе еще с середины старшей школы, но я так и не смог сказать тебе это раньше, прости. Я опоздал. Кстати. У меня есть еще подарок для тебя. Я хотел подарить тебе его еще давно, но совсем забыл про него, как и про признание. У меня в шкафу лежит электрогитара, которую ты так давно хотел, и еще кое что. Если захочешь, посмотри. И да, пожалуйста, не тоскуй по мне так сильно, живи счастливо, закончи универ, напиши песню с участием этой электрогитары и найди любовь всей жизни. А я вынужден с тобой попрощаться. Пока — пока. Не вини себя. Твой Сонхва.» Хонджуна охватывало недопонимание, что это может быть. Дочитав письмо друга, из его глаз покатились слезы. Они падали на бумагу с рукописью и размывали некоторые слова. Слезы было невозможно остановить. В груди все сжималось, сердце будто сейчас выскочит. Хонджун чувствовал только одно — панику. Чтобы удостовериться, он тут же принялся читать завещание и другие документы, где строка через строку была о смерти Сонхва. Причины, завещание, даты, подписи врачей. Все это казалось нереальным. Он не верил в то, что его друг мог умереть. Но, как на зло, все происходящее вокруг говорило совершенно об обратном. Сонхва и вправду умер. У Сонхва не было родителей или каких либо родственников, поэтому все свое имущество, которые имел, передал другу. Все еще не доверяя происходящему, Хонджун зашел в комнату Сонхва, внутри которой была неописуемая, напряженная атмосфера. Медленно, трясущейся рукой, парень открывал шкаф друга, и в нем вправду стояла красно-черная электрогитара, я рядом с ней фотоальбом. Крики заполнили комнату, а сам кричащий упал на колени в истерике. — Нет, нет… Этого не может быть! Сонхва, пожалуйста, вернись! Грудь болела от истошных криков. Хонджун будто бы пытался докричаться до неба, докричаться до самого Сонхва. Но, это было невозможным. У него не было ни сил, ни желания на что либо. Глаза опухали, а слезы не переставали катиться по лицу. От одного лишь взгляда на гитару ему хотелось плакать и истошно кричать. *** Прошло уже три месяца с момента смерти Сонхва. Хонджун забросил университет и продолжил заниматься своим любимым делом — музыкой. Альбом и рисунки подаренные Сонхва после смерти стояли у него на рабочем столе, что напоминало ему о нем. После смерти друга, Хонджун оборвал общение со всеми, ведь единственный, кто ему был нужен — сам Сонхва. Хон был заинтересован лишь в музыке, ведь Сонхва был его музой. На новой гитаре он сыграл всего один раз, когда записывал песню. Песню, посвященную Сонхва. Она начала набирать популярность совсем недавно, а Хонджун вместе с ней. Теперь, на этом темном небе, где была куча других звезд, Сонхва стал самой яркой из них. Он стал ангелом Хонджуна, который вернулся на небо. Может быть, ушедшая из одного тела душа перейдет в другое, и они снова встретятся?