Акрос. Часть 1. Дневник Зейна Громова

      — Я буду любить тебя вечно…       Зейна разбудил тихий шепоток. С некоторых пор его партнер стал разговаривать во сне, негромко, обычно просто что-то невнятное. Но в любви признавался он не впервые, хотя сейчас произнес эти слова на удивление четко и прямо в ухо, обнимая и обвивая конечностями так крепко, как будто бы кто-то мог украсть мужчину, пока они спали.       Громов, которого его любимое существо ласково звало Красавчиком, только улыбнулся, даже не открыв глаза. Он и так знал, что увидит только стену каюты и обнимающие его сильные руки с бархатистой кожей цвета темного шоколада. Спиной он чувствовал вес навалившегося на него тела, чувствовал теплое давление на бедре от того, что на него забросили ногу.       Сейчас было так хорошо.       Пережитое совсем недавно еще сказывалось, но златоглазый вор уже чувствовал себя значительно лучше… Любимый был в порядке и находился рядом. Остальное не так важно.       Он глубоко вдохнул и продолжил нежиться в объятьях…       На руке беззвучно сработал галовизор, подав сигнал по нервным окончаниям руки…       «Пора поесть…»       Сработала напоминалка приема пищи, которую вор поставил, как и обещал Каю…       «А я сколько не ел?..»       Зейн приподнял голову, посмотрев на время и дату в устройстве, но ему это ничего не дало. В круговороте последних недель он совершенно забыл, в какое время они оказались на «Скате», каким образом он очутился тут, и даже какого числа была сама гонка. Все, что получилось вспомнить, это как, поднявшись на борт, в каюте кинул рюкзак…       «Рюкзак!»       Громов поцеловал морфа и, убедившись, что тот спит, аккуратно выбрался из объятий. Порыскав глазами, нашел свою сумку, достал оттуда пластину-портсигар, а остальное закинул на верхнюю полку встроенного в стену их каюты шкафа.       Зейн натянул легкие спортивные штаны, оставив их висеть на бедрах, спрятав портсигар в карман, майкой он тоже решил пренебречь. На его груди высвечивались шрамы от фотонного ножа, на спине от обычного, которые он так и не удосужился свести.       Еще раз взглянув на спящего, Громов направился в рубку управления и проверил данные. Все было в порядке, и корабль двигался во тьме неизвестного космоса, система сканировала окрестности, составляя новую карту.       Хали видно нигде не было.       Вор направился в кают-компанию, тут фоном играла музыка, судя по всему, Кай оставил ее, и теперь она звучала без перерывов. Ну да и пусть.       Мужчина улыбнулся, все будто было так как надо. Они вдвоем на своем корабле, и из спутников только зверек, который, что удивительно, по-прежнему не хотел его исцарапать или загрызть.       Зейн достал из кармана портсигар, вытащил сигарету и прикурил о ту же пластину, бросив ее на столе.       Зазвучала тихая плавная мелодия. Он ее много раз слышал.       «Awakening with you… Кажется, Кай говорил, что группа называется Celldweller… Приятная…»       Громов затянулся и, в такт музыке, повел плечами.       Выдохнул струйку дыма и, зажав сигарету в зубах, открыл холодильник. Он достал тонкие кусочки мяса, яйца и немного зелени, и включил плиту, покачивая бедрами в такт тянувшейся мелодии и мягкому голосу.       Серый проснулся немногим позже, выбрался из постели, неспеша умылся и побрел в сторону кухонного блока с мыслями о том, что надо сделать себе чай, с кофе у него начали формироваться слишком стойкие ассоциации.       На пороге кают-кампании он остановился и невольно заулыбался, глядя на то, как его возлюбленный, пританцовывая в такт, готовил завтрак.       Такое было впервые, что Кай видел, как Зейн танцевал сам, и синтет определенно намеревался насладиться зрелищем.       Он чуть склонил голову на бок, сложил руки на груди и, подперев входную арку плечом, остановился, лаская взглядом гибкую стройную фигуру в висящих на бедрах мягких штанах.       Зейн закинул мясо на сковороду, а сам прикрыл глаза, затянулся и, выдохнув, поднял руки вверх, продолжая плавно двигаться, запел в такт…       — I am not certain if I have a heart       But I can imagine it breaking apart       If I could feel something then I'd want to start       With you, awakening with you…       — На… на… на… — подпевал он, помня только припев, улыбаясь, провернулся вокруг оси, не открывая глаз… Его отвлек вскипевший чайник, и вор достал саше, залил кипятком и оставил, он помнил, что синтет недолюбливает кофе.       Кай неслышно подкрался и, дождавшись, когда Зейн выпустит из рук горячее, нежно обнял его со спины, вторя движениям его танца.       — I am not certain if heart       But I can imagine it… — он запел негромко, вторя голосу любимого и певца в динамиках.       Вор на секунду замер и широко улыбнулся. Повернув голову, поцеловал в щеку.       — With you, awakening with you… — продолжил петь Зейн, завел руку назад и ухватился за бедра, их тела двигались синхронно и плавно… Он откинул голову, оперевшись затылком о плечо, и прильнул всем телом, наслаждаясь контактом. — Я больше слов не знаю… — он хихикнул.       Было невероятно хорошо, будто они стали одним целым.       — Эти самые главные, — Кай прижался виском к виску, скользя ладонями по бокам и рукам. — Просыпаться с тобой… Ты прекрасен, любовь моя…       — И я даже не буду говорить, что это не так, — хихикнул Громов. Он перевернул мясо, оставаясь в ласковых руках, и пошел к чайнику. — Тебе чай налить?       — Да… Ты красиво танцуешь, — синтет коснулся губами его затылка. — Даже если красота в глазах смотрящего. Я буду счастлив, если ты будешь делать так почаще.       Морф отпустил своего человека из объятий и забрал поданную кружку с чаем.       — Тебе помочь?       — Садись, мне недолго, — Зейн отрицательно покачал головой. Он положил мясо в тарелки и быстро сделал скрэмбл, поставил тосты и заварил кус-кус.       Перед Каем оказалась порция, которая была раза в три больше, чем у вора.       — Приятного…       — И тебе, — серые глаза с любопытством наблюдали за мужчиной.       Зейн изменился, Кай сейчас это увидел особенно четко, хотя и до этого были сигналы, конечно.       Он вспомнил, каким нашел Громова после их разлуки — пьяного в баре, плюющегося злыми словами и не желавшего к себе подпускать. Как тот постепенно открылся, но все равно слишком часто говорил и думал о себе плохо… И сейчас. Да, конечно, этот человек никогда не станет открытым миру, но он открыт Каю. Синтет видел это, видел во взгляде, в движениях, видел в том, что Зейн не испугался и не зажался, когда его застали за танцем — то, что он так любил, но когда-то у него отбили охоту, а теперь…       — Ешь, а то остынет, — вор вилкой показал на еду, — и прекращай пялиться, будто приведение увидел, — захихикал он, покачав головой и начав есть. — В детстве в одном фильме смотрел… Это типа такие энергетические сгустки с сознанием, но некоторые могут быть без памяти… Не реально, конечно, но забавно…       — Я видел призраков, — почти буднично ответил Кай и взялся за еду. — И слышал, как они кричат, хотя может они пели, не знаю. — Он опустил взгляд, но только затем, чтобы получше подцепить кусочек. — Ты стал гораздо лучше готовить, кстати говоря.       — Я рад, — подцепив скрэмбл, Зейн направил его в рот, не торопясь и тщательно прожевывая. — А то я, честно говоря, разницы не вижу, — вздернул он брови. Ненадолго замолчав, решил уточнить: — Ты про тот случай, когда я тебе в виденьях привиделся?       — Не-е-е, — Серый продолжил неспеша жевать. — Я был на корабле вымершей расы, он давно пустовал, все члены экипажа давно погибли и высохли, а системы продолжали вести его по маршруту. И вот там были призраки экипажа, они все еще были на вахте. Их звуки даже попали на запись, хотя видел их образы только я. — Он повел плечами и ухмыльнулся. — Опыт был интересный, я после этого контакта как раз решился на то, за что меня списали.       Громов отложил вилку и взял свою кружку, одновременно пытаясь представить расказанное Каем, и хихикнул.       — Я с тобой из реальности бываю в фантастике, а ты, похоже, еще и в фэнтези бываешь, — отпив, отставил кружку. — Звучит забавно… Что там у тебя за контакт такой был, что ты решился на списание, — усмехнулся вор, закусив губу в улыбке.       — Помнишь, я показывал тебе Ковача? Вот это было местечко его похождений, но я шел позже. Представь… — морф повел рукой. — Древние расы, которые вымерли еще до появления человечества… Их корабли все еще идут по маршруту и при сближении своих орбит обстреливают друг друга. Я видел, как работает гиперпространственное оружие, когда в тебя летит клок пожирающей пространство-время черноты… Они поделились со мной тем, что чувствовали, когда умирали, когда их тела вплавлялись в ставший пузырящимся и вязким корпус. Знаешь, они даже не были похожи на людей. Такие гигантские птицы… — Кай звучал почти мечтательно. — А потом… Я как будто переключился, я решил сделать так, чтобы у меня и у них это закончилось. И я разбил терминалы, если можно так называть их устройство для управления, и щит отключился. И новый залп достиг цели.       — Вау… — Громов отхлебнул из кружки, покачав головой. — Звучит не очень… Я в том плане, что смерть у них не самая приятная… А ты уверен, что это призраки были? Я ничего не говорю, но… это ведь могли быть газы какие-то, которые на восприятие влияют… Хотя какая разница? Раз говоришь, что это призраки, значит, так и есть… — Зейн задумался. — Прозвучало знакомо… Будто я это уже когда-то говорил, — засмеялся он, отодвинув тарелку, положил на стол руки и облокотил на них голову, весело глядя исподлобья: — Знаешь… сейчас эту тему развивать не очень хочется… Может, лучше ты доешь, и мы потанцуем?       — Обязательно потанцуем, — Тье склонил голову набок, заглянув в золотисто-желтые глаза, и улыбнулся. — Я не могу себе позволить упустить первый раз, когда моя сирена приглаешет.       Зейн прищурился, уголок губ скользнул вверх, превращаясь в хищно-обещающую улыбку. Он чуть наклонился ближе, провел пальцем по краю чашки Тье, задержал взгляд на его губах, а потом тихо, почти шепотом сказал:       — Тогда доедай.       С едой Серый расправился едва ли не за минуту, не оставив ни крошки от обильного завтрака, так что ему еще пришлось ждать, пока Громов закончит, а после он сразу же подхватил любовника в объятия и закружил в танце, зачарованно глядя в любимое лицо.       Зейн рассмеялся тихо, низко, позволив Каю закружить себя, а потом, будто между шагами, скользнул ближе, заставив их движения стать медленнее, теплее. Его ладони легли на плечи, скользнули вниз по груди, взгляд стал глубоким, тягучим. Мужчина чуть прикусил губу и прошептал, едва касаясь дыханием щеки синтета:       — Малыш… Ты потрясающе танцуешь…       — Ты тоже, любовь моя. Ты так красиво двигаешься, чувственно, изящно…       Теплые ладони легли на поясницу, кожа к коже. Кай потерся щекой о щеку, поймав ритм музыки, он повел, не спеша двигаясь, наслаждаясь каждой секундой, стараясь запомнить этот волшебный момент.       Зейн выдохнул тихо, почти мурлыча и тая от прикосновений. Его тело мягко поддалось движению, руки скользнули вверх по спине, к затылку, переплетаясь в волосах Кая. Он чуть отстранился, чтобы взглянуть в глаза, и с обворожительной медлительностью провел кончиками пальцев по его губам.       — Если ты будешь так смотреть, я забуду, как дышать.       — Тогда я покажу тебе снова, — Куро наклонился и замкнул поцелуй.       Когда Зейн так смотрел, так, будто не было никого больше на свете, Кай был готов на все. Никто и никогда не смотрел так на синтета, ни с кем он не был так близок, еще никто до Громова не делал его таким цельным, даже кластер… Казалось, что тогда были протезы, а теперь крылья выросли по-настоящему.       Зейн откликнулся сразу, ожидая этот поцелуй, который стал глубже, настойчивее, в нем не было спешки, но было слишком много смысла. Его пальцы сжались на спине Кая, потом мягко прошлись вверх, запоминая каждую деталь, каждый вдох. Громов чуть наклонил голову, не отпуская, позволил губам скользнуть к уголку рта, к линии челюсти и тихо, с легкой, нежной усмешкой прошептал:       — Вот так… Теперь дышать правильно?       — Правильно… Дыши как можно дольше.       Музыка сменилась на более ритмичную мелодию, и Кай задвигался быстрее, уводя любовника в новый ритм и кружа с ним по кают-компании.       Зейн подхватил новый ритм почти инстинктивно, гибко, плавно, как будто музыка проходила сквозь него. Все же совместные танцы, которые они проводили для установления связи, прошли не совсем даром. Он двигался с Каем в унисон, позволяя тому вести, но каждый шаг, каждый поворот был пропитан соблазном и игрой. Его пальцы скользнули вниз по спине, задержались у талии, а потом он чуть приподнял подбородок, взглянув на Кая снизу вверх с обворожительной улыбкой.       — Знаешь, — прошептал он, едва касаясь губами щеки любимого, — я все еще не понимаю, как мне так могло повезти. Ты все для меня.       — Может быть, меня собрали для тебя, вот и все? — улыбнулся синтет. — Мы ведь, если учитывать временной коэффициент, появились примерно в одно время, имели похожие проблемы, только мое детство было короче, и вот теперь мы тут… — Серый погладил Громова по щеке. — У нас в альфе есть практика приставлять к ребенку синтета-компаньона. Представь, что это был я, но что-то пошло не так, и доставка задержалась.       Зейн замер, улыбка на губах медленно потускнела. Он отвел взгляд, будто в попытке скрыть что-то. В глазах мелькнуло что-то уязвимое, как будто ревнивая тень, тревога.       — Значит… тебя просто бы выбрали для меня? — тихо сказал вор, почти беззвучно усмехнувшись. — Не потому что ты хотел, а потому что кто-то решил за тебя? — Зейн качнул головой, губы дрогнули в неровной усмешке. — Нет, Малыш… Не хочу думать, что у меня из-за доставки задержался раб…       — О, нет, Красавчик, я вообще не это имел в виду, — Кай остановился и сгреб вора в охапку, прижимая к себе и уткнулся губами ему в висок. — Я тебе не раб, и я тебя выбрал, я люблю тебя больше жизни.       Зейн на мгновение застыл в его объятиях, дыхание сбилось, будто слова Серого прорезали что-то внутри. Потом он выдохнул, позволив себе расслабиться, и крепко обнял в ответ, пряча лицо у него на плече. Несколько секунд мужчина просто стоял так, вдыхая знакомый запах, чувствуя биение сердец под ладонью.       — Я тоже… — вымолвил он глухо, прижавшись ближе. Щеки порозовели, все же даже после множества подобных признаний вор продолжал смущаться. — И не понимаю, чем я это заслужил… — улыбнулся чуть неловко, отстранился и посмотрел в глаза. — И надеюсь, что ты не отпустишь…       — Право на любовь дано каждому по рождению, это не надо заслуживать, надо просто это найти. Мы друг друга нашли. — Тье говорил негромко, легонько раскачиваясь из стороны в сторону, и погладил любимого по спине.       Зейн мягко улыбнулся, чуть смущенно, но с теплотой, что появлялась только рядом с Каем. Он коснулся его губ легким, почти невесомым поцелуем и задержал взгляд.       — Звучит красиво, — тихо сказал вор, — но ты ведь знаешь, что я думаю… Единственное, что получаешь по праву рождения, это жизнь. Все остальное приходится выцарапывать из мира. А любовь… — он чуть качнул головой, глядя вдаль, — Это не дар, это редкая удача, как вспышка в пустоте. — Громов снова посмотрел на Кая и с едва заметной улыбкой добавил: — И, наверное, я гай тэ везучий, раз эта вспышка оказалась тобой.       — Ты умеешь быть исключительно романтичным, — Кай погладил его по щеке. — Чую мое влияние.       Серый вдохнул любимый запах и оступился, снова начиная двигаться в танце. Руки скользнули по рукам, и теплые темные пальцы сжали изящные кисти.       Зейн тихо рассмеялся, позволив Каю увлечь себя в движение, и с легкой насмешкой покачал головой. Его пальцы переплелись с теплыми ладонями Кая, он подался ближе, почти касаясь лбом его лба.       — Твое влияние, говоришь? — прошептал он, глядя прямо в глаза. — Тогда не останавливайся… Вдруг из меня выйдет что-то приличное… Вряд ли, конечно, но чего не бывает в жизни, — засмеялся вор, продолжая двигаться в ритм.       Они танцевали, потеряв счет времени, Хали крутился под ногами, сначала пытаясь понять, что происходит, а после — присоединиться.       Серый действительно увлекся, забыв обо всем на свете, да и что им могло угрожать теперь? Здесь, где никто их не ищет, где они скрыты от любых глаз.       Зейн и Кай все еще двигались в такт музыке, уже не ради танца, а просто позволяя телам говорить за них. Свет от встроенных ламп отражался в волосах, в золотых и серых глазах, в мягком блеске металлических поверхностей. Хали вертелся вокруг, щекотал хвостом щиколотку Громова, а потом, победно пискнув, вскарабкался на него и завалился клубком, устроившись на плечах парней, довольный собой.       Зейн рассмеялся, не отпуская Кая и собираясь это прокомментировать, но музыка вдруг хрипнула, звук оборвался, сменившись тихим гудением систем. Мягкий голубоватый свет мигнул, и в воздухе раздалось короткое предупреждение.       «Внимание. Зафиксирована попытка внешнего сканирования. Защита активирована. Вторжение предотвращено.»       Зейн замер, но не сразу отпустил. Несколько секунд еще просто стоял, чувствуя, как бьются под его ладонью три сердца Куро. Потом медленно выдохнул, взгляд потемнел, и привычная настороженность вернулась мгновенно.       — Похоже, нас кто-то все-таки видит, — тихо произнес он, глаза уже скользнули к панели, где мигали индикаторы защиты. — И очень старается заглянуть под обшивку.       Синтет издал недовольный разочарованный звук. Его чужое вторжение расстроило гораздо сильнее, чем Громова, по крайней мере, показал он это ярче.       Хали, не дожидаясь хозяев, соскочил на пол и пошлепал лапками в сторону каюты управления.       — Хали побежал к посту… — усмехнулся Громов, глядя зверьку в след, затем скользнул ладонью по спине Кая, словно между делом, и направился следом.       Он зашел в рубку и сразу направился к пульту управления. Зейн замер, глаза распахнулись от удивления. Перед ним, в полумраке, дрожало объемное изображение голоэкрана, заполнявшее пространство проекцией космоса.       В черной глубине, прорезанной мириадами тусклых огней, медленно двигались силуэты, слишком огромные, чтобы быть обычными кораблями. Их очертания казались смутно знакомыми, пока до Зейна не дошло, что его отец устроил им с Каем тур, где доживали свой век подобные гиганты.       Вор невольно выдохнул, подался ближе, уперев ладони в край панели. Массивные структуры, похожие на живые, с пульсирующими поверхностями и сетью светящихся прожилок.       — Гай… — выдохнул он тихо, ни к кому не обращаясь, — в какое интересное место затащил нас Хали… — Вор перевел взгляд на зверька: — Ты нам ничего не хочешь рассказать?       — Посмотри, какие коридоры… — Серый подошел следом, он смотрел на голоэкраны, которые показывали то, что было позади и с боков корабля. Пространство светилось маркерами дополненной реальности, и в нем, невидимые глазу, чернели провалы порталов, таких же, как тот, из которого вышел «Скат».       Собрав данные об окружении, система спроецировала четкую структуру так, чтобы пилоты корабля тоже ее видели.       — Это… Улей? — Кай во все глаза смотрел, как циклопических размеров корабль величественно отчаливал от одного из терминалов и медленно проплывал мимо.       Зейн обошел пульт, скользнув взглядом по голоэкранам, и на мгновение задержался, глядя на гигантский силуэт вдали.       — Улей, — повторил он негромко, чуть прищурившись. Медленно шагнул ближе, скользнув ладонью по панели, чтобы увеличить проекцию. Громов тихо выдохнул, губы тронула едва заметная, напряженная усмешка. — Да, это улей. Только эти не старые, не доживающие век. Они действующие, только отправляются в полет.       Системы корабля вспыхнули мягким голубым светом, экраны дрогнули, прорезанные помехами, и раздался ровный, холодный голос связи.       — Внимание, неопознанное судно. Говорит таможня сектора E-9. — говорил все тот же механический голос, — Вы вышли из портального коридора и вошли в зону приема. Ваш маршрут не зарегистрирован. Немедленно снизьте скорость и следуйте к терминалу приема Т-47 для идентификации. Подготовьте бортовые документы для проверки.       Зейн опустился в кресло второго пилота, и оно тихо подалось под его вес. Голоэкраны перед ним сменили проекцию: теперь в центре вырисовывался массивный терминал Т-47, окруженный мерцающими сигнальными контурами. Вокруг него сновали мелкие служебные дроны и буксиры.       — Похоже, нам туда, — сказал он с легкой усмешкой.