Тренера не играют

Young & Dumb

Cigarettes After Sex

Начнём с рассказа о том, кем же являются Ким Сынмин и Кристофер Бан Чан. Они – это комфорт, тихая любовь, не требующая огласки, и одни наушники на двоих. Пара отличается своей необычной, привлекательной химией, которая расцветает с каждым годом их отношений только больше. Познакомились парни на конференции по тонкостям вокала, которая проходила в рамках университета как дополнительное занятие. Обычно на них ходят либо люди, которым действительно интересно, либо те, кого притащили туда насильно. Сынмин относил себя ко второму варианту, так как не разбирается в музыке от слова совсем, а его друг – Хан Джисон – заядлый писатель песен с самой средней школы. Кристофер же был тем, кому интересно послушать про тонкости вокала, хотя сам он считал себя больше продюсером и автором текстов, чем певцом. Тогда стоял тёплый, майский день. Цикады по всю пели вокруг, а нежные вишни уже начинали цвести, радуя глаз. Кристофер стоял в коридоре перед аудиторией, где должна проходить конференция и рассматривал людей вокруг. Взгляд остановился на Хан Джисоне – парне, с которым они были знакомы по интернету. Встретились ещё давно в чате для любителей музыки и через время перешли в личные сообщения, где начали хорошо общаться. Бан не решился подойти по одной причине – друг рядом с ним. Безумно симпатичный и, с виду, хорошенький друг рядом с ним. Чан до сих пор отчётливо помнит этот нежный образ Сынмина на их первой встрече – это был небесно-голубой кардиган, под которым находилась белоснежная рубашка из какого-то легкого материала и белые джинсы с небольшими дырками на коленках. Он стоял позади своего друга и постоянно заправлял свои чёрные волосы за ухо, перебирал между пальцев серёжку, пока Хан подбадривающе поглаживал его по плечу. Кристофер сам не заметил, как начал активно пялиться на этого богоподобного парнишку, пока они не встретились взглядом. Долгие секунды тянулись как сладкая карамель. Никто из них не смел убирать взгляд в сторону. Сынмин может в деталях описать то, как выглядел Крис в тот день и какие эмоции вспыхнули у него в голове вместе с румянцем на щеках. Он до сих обожает ту черную рубашку, которая была на нем. Особенно любит засыпать прямо в ней, когда Чан в очередной раз задерживается в студии. Небольшое количество серебряных украшений на шее только лучше подчёркивали его выраженные ключицы. Сынмин думал, что потеряет сознание прямо на месте от того, как тот с улыбкой и ямочками на щеках отвёл взгляд в сторону. Очаровательно. И Чан подумал так же про его блестящие глаза. Очаровательные. Их знакомство не заставило себя ждать, ведь уже на следующий день, ранним утром, Сынмина разбудил звонок от Джисона, который с визами сообщал, что дал знакомому парню номер первого. Ким не обижался и не злился, ведь друг делал так довольно часто из-за того, что в его личной жизни тогда была чёрная полоса. И Кристофер раскрасил её не белым, а всеми цветами любви. Глубокой, чистой, той, которую не хватало им двоим. Сынмин по уши влюбился в ямочки на щеках Чана улыбке, а Кристофер в его сверкающие глаза. С того утра они общались каждый день и отношения начали через несколько месяцев, после целого курса Хан-терапии и множествоа бокалов вина под душевные разговоры, чтобы наконец разобраться в чувствах Сынмина. Они оказались даже хуже, чем он думал. Так не влюблялся никто на свете кроме него. Но не успел даже Ким полностью осознать то, что по уши влюблён, как Кристофер признается ему на веранде ресторана, под свет фонарей, трепетание цикад, шум озера и потрескивание свечи на столе. И Сынмин ответил звонкое: "да!", впиваясь нежным поцелуем в желанные губы. Время шло. Они привыкали к присутствию друг друга слишком быстро, чем ожидалось. Иногда даже простого: «Доброе утро, щеночек» – сонным голосом Кристофера в голосовое сообщение, хватало Сынмину для того, чтобы получить заряд сил на целый день. Даже не смотря на то, что он послушает это только к обеду, когда всё же проснётся. И через несколько месяцев Чан принял взрослое, серьёзное решение – съехаться. «Чтобы было удобно» – сказал Крис. «Чтобы видеть тебя каждый день» – услышал Сынмин.

🫂🫂🫂

За год совместной жизни не поменялось абсолютно ничего. Кристофер все так же осыпает лицо сонного Сынмина поцелуями каждое утро, даже не смотря на то, что он говорит о несвежести своего вида. Это всегда выходит забавно. Особенно если смотреть, как тот морщит нос и сильно моргает, чтобы проснуться. Сынмин каждое утро готовит ему завтрак, пока тот собирается, просто потому что хочется сделать приятно парню перед тяжёлой работой. И, перед тем, как Чан уходит, он всегда трепетно целует Сынмина в губы, чтобы получить улыбку, а после короткое: «Люблю тебя, Чан-и». Но не может быть все настолько идеально. Особенно с головой. Сынмин – подросток в теле двадцати трёхлетнего взрослого со своими тараканами в голове. Выдают его адекватность шрамы и свежие красные линии на запястьях и бедрах, а так же выпирающие рёбра на теле вместе с частыми паническими атаками. Целый букет больного человека. Кристофер никогда не говорил ничего плохого такой стороне своего парня. Наоборот, всегда старался быть рядом, чтобы хоть как-то помочь своими объятьями и успокаивающими словами. В один из таких ужасных проявлений нездоровой психики Сынмина, Чан только заканчивал работу. Кима охватила необъяснимая паника. Он упал на колени прямо перед доской, в которой резал овощи, не в силах стоять больше. К горлу подкатывает ком, который не даёт сделать даже вдоха, стискивая. Дрожащими пальцами Сынмин пытался найти свой телефон, но со слезами на глазах вспомнил, что оставил его на зарядке в спальне, до куда слишком далеко идти. Он решил остаться там, пытаясь проглотить слёзы и унять дрожащие руки, которые уже впивались острыми ногтями под кожу, раздирая старые раны до новой крови. Только спустя пятнадцать минут, пока Сынмин уже захлёбывался в слезах, ключи в замочной скважине провернулись. Первый всхлип дал Кристоферу понять, что происходит в доме, от чего он влетает на кухню, видя своего разбитого парня на холодном полу. – Боже, щеночек, – обеспокоенно вздыхает он и прижимает дрожащее тело к себе, усаживаясь рядом. Плевать, что грязно. Плевать, что холодно. Сейчас есть то, что важнее всего этого. Кристофер зарывается пальцами в копну тёмных волос, чувствуя, как слабые руки аккуратно обхватывают его тело. – Тише-тише, я рядом с тобой, – шепчет Чан и совсем невесомо целует чужой лоб, пока Сынмин кусает губы и жмётся ближе. Он пытался что-то сказать, но всхлипы не давали сделать это, от чего Ким без сил уткнулся в родную грудь, медленно успокаиваясь от знакомого запаха. Крис берёт хрупкое тело в свои руки и поднимает с пола, усаживая его на стол рядом с ними для удобства. Он осыпает поцелуями заплаканное лицо и шепчет: – Тише, милый, все будет хорошо, тише. Сынмин наконец делает глубокий вдох, прежде чем взглянуть на своего парня с благодарностью в глазах. Он не стал ничего говорить, только прижался своими губами к чужим, оставляя невесомый поцелуй. Крис притягивает его к себе, чувствуя, как на плечо ложится тяжелая голова. – Как ты? – Порядок, спасибо, – всхлипнул Сынмин, постепенно полностью приходя в нормальное состояние. Крис вздыхает и отстраняется, проведя пальцами по чужим рукам, задирая рукава кофты на запястьях. Разодранные раны кровоточат. – Что случилось? – он аккуратно проводит подушечками пальцев по царапинам, оценивая ситуацию, и когда слышит недовольное шипение, перестаёт. – Я просто готовил тебе ужин и сам не понял как началась паническая атака от вида ножа и еды, – у Сынмина слегка дрожит голос. Он опускает глаза, как ребёнок, только что разбивший дорогую вазу. Но его не ругают. Ни за что. Как можно повышать голос и отчитывать такого хрупкое парня? – Прости, что заставил нервничать. – Я же просил не извиняться, – Крис чмокнул его куда-то рядом с глазом и выключил плиту где, по всей видимости, уже что-то подгорело. Он тянется к верхней полке шкафчика и достаёт оттуда аптечку. Сынмин вздыхает, когда понимает, что бинтов почти не осталось. – Почему не позвонил? – Телефон в другой комнате был, – тихо говорит Сынмин, пока Крис кладёт рядом с ним перекись водорода и пластыри. Он решил не использовать бинты, так как раны не критические. Стоит тишина, прерывающаяся лишь вздохом Кима. – Я тебя люблю, – вдруг говорит Чан и слабо улыбается, целуя Сынмина в губы. Тот слегка краснеет, удивляется такой внезапной нежности, но против ничего не имеет. – Давай сюда свои лапки, милый. – С чего вдруг такое резкое проявление чувств? – Просто захотелось сказать, – с этими словами Крис аккуратно капает перекисью на раны. Сынмин шипит от лёгкой боли, но не дёргается. Понимает, что так будет лучше. На первую рану сразу после этого приклеивает лейкопластырь. – Ты ел сегодня? – Попытался поесть рисовую кашу, – он поджал и облизнул губы, но осёкся, когда Крис капнул перекисью на другую рану. Звуков старался не издавать. – Но смог только половину. Расстройство пищевого поведения преследует Сынмина с далёкой младшей школы под натиском постоянных разговоров старших про то, как важно иметь красивое тело, и что жир выглядит ужасно. Ким воспринял это как призыв к действию, оскорбление и приказ, в результате чего появились голодовки, а после и намёки на анорексию. Это связано с расстройством пищевого поведения. Оно поселилось в нём и пустило корни, которые, даже если вырывать с силой, останутся внутри. Его разум, кажется, медленно пожирают ужасные мысли. Кристофер старался сглаживать синдром, но то, что живёт внутри большую часть жизни – просто так оттуда не достанешь. Определённо, Сынмин начал делать успехи, стараясь кушать каждый день, хоть и один раз в безумно маленьких количествах, но этого недостаточно для того, чтобы сказать, что он идёт на поправку. Конечно, все лучше, чем голодовки, которые могли длиться около полторы недели. – Умница, – улыбнулся Крис, приклеивая ещё один лейкопластырь. – Тебе нужно заботиться о себе, пока я не могу делать этого. – Но, Чан, почему ты не делаешь этого? – вдруг спрашивает Сынмин, слегка хмурясь от недоумения. Почему Крис не заботиться о самом себе? Почему пропадает часами в студии, чтобы выполнить свою работу идеально? Почему изматывает себя каждый день, иногда доводят до такого состояния, что Сынмин почти ловит его уставшее тело, падающее на кровать? Почему берёт сверхурочные, даже не смотря на то, что ему не заплатят за них больше? Он не знает. Кристофер считает, что недостаточно хорош. Недостаточно хороший продюсер, старший брат, сын и, наконец, парень. Ему хочется успевать везде, быть супергероем, который может всё. Но у него не получается. Недостаточно старается – так он всегда вторит себе, в очередной раз оставаясь в студии ночевать. – Тренера не играют, – вздыхает Чан и снова капает перекисью на раны. Сынмин шипит от боли и слабой злости на своего парня, сжимая кулаки. – Но.. Так нельзя! – он хмурится, даже не поддаваясь ласковым прикосновениями от ещё одного лейкопластыря на запястье. – Ты должен заботиться о себе. Любить так же, как я люблю тебя. Я переживаю за тебя.. – Не люблю, когда за меня переживают, – Крис наконец заканчивает с обработкой запястья и путает свои пальцы с чужими, сплетая их вместе. Он нежно целует, поднося замок из рук к своим губам. Сынмин вздыхает, наблюдая за тем, как тот делает это. – Ты же мой парень. – Быть в отношениях не равно сопереживать. – Я знаю, – бурчит Сынмин и видит, как Чан коротко смеётся от забавного тона. Первый аккуратно сжимает чужую ладонь. – Будешь меня жалеть как лялечку? – Крис смотрит ему прямо в глаза, ожидая ответа. Они оба знают правильный, хотя никогда не обговаривали этого. – Не буду, – на одном дыхании отвечает Сынмин, прежде чем еле ощутимо коснуться виска поцелуем. – Я поцелую каждый уголок твоего тела, чтобы ты не думал, что недостаточно хорош в чем-либо. Потому что это не так. – Как романтично, – вновь смеётся Крис, вызывая улыбку на лице напротив. – Пойдем в спальню. – Будем заниматься любовью? – Очень нежной любовью, – хихикает он, взяв чужую руку в свою. – Тебе точно понравится.

🫂🫂🫂

Сынмин удобно устроился на чужих коленях, утыкаясь носом в рубашку напротив от смущения. Непонятно даже от чего. Просто стыдно и хочется где-то скрыть свой румянец на щеках. Кристофер наблюдает за этим с лёгкой улыбкой на губах. А ведь столько уверенности было пару минут назад на этом смущенном личике. – Все, я собрался, – глубоко вздыхает Ким и хихикает с ничего, смотря на лицо напротив. Руками касается щёк, взяв их в свои прохладные ладони. Он начинает свою поцелуи-терапию с лба. Оставляет влажную дорожку по нежной коже и останавливается на щеках, оставляя на каждой по чмоку. Крис под ним слегка мнётся, укладывая руки на талии для большего удобства. Сынмин помечает поцелуем нос, создавая небольшую щекотку, от чего тот морщится. Сердце бьётся быстро, как в первый раз, даже не смотря на то, что они целовались бесчисленное количество часов, иногда даже до полностью красных губ. Но сейчас в этих действиях нет ни грамма пошлости, только искренняя нежность и забота. С трепещущим сердцем Ким спускается ниже. Он целует сначала верхнюю губу, аккуратно прикусывая, а после нижнюю, посасывая, прежде чем начать нормальный поцелуй. Крис отвечал спокойно, прикрывая глаза от удовлетворения. Сынмин мял губы своими и слабо мычал под натиском сильных рук, которые сжимали талию. Бабочки с каждым движением все быстрее двигались в животе, создавая приятное ощущение эйфории, которое откидывает любые негативные эмоции. Хочется, как кот на солнце, расслабиться в руках хозяина, переминая лапками его свитер. Появляется улыбка от забавных мыслей и из-за них Ким отстраняется, звонко смеясь. – Мне все ещё неловко целоваться без брекетов, – смущённо произносит он и тычется носом в шею, двумя руками обвивая родное тело. Тепло распространяется по всему телу, сердца ловят один темп, будто бьются друг для друга, а не как органы разных тел. Будто Кристофер и Сынмин – одно целое. – Разве лучше, когда ты царапаешь меня ими? – он аккуратно проводит по волосам. – Я не назвал бы себя мазохистом, знаешь ли. – Мне просто непривычно, – отвечает Ким и полной грудью вдыхает знакомый одеколон, которым, кажется, пахнет не только одежда Чана, но и полностью он. Аромат табачных листьев и ванили стали его запахом. Таким приятным, пряным и родным. Иногда, когда Кристофер уезжает в командировку, Сынмин немного аромата добавляет на свою подушку, чтобы согреться даже в самые холодные морозы. Это действительно помогает, будто меховое одеяло, которое укутывает от всех-всех бед на земле. Кристофер служит ему этим одеялом. – Чан-и. – Что такое? – Давай не будем молчать о том, что делает нам больно? – Сынмин становится серьёзным в одно мгновение, будто долго думал над чем-то раньше и сейчас решил это вывалить. Он смотрит прямо в глаза Чану и продолжает. – Я не хочу, чтобы только ты видел мои слабости. Хочу, чтобы было все взаимно. Бан вздыхает. Сынмин чувствует это лёгкое напряжение в комнате, которое набухает, словно губка, поэтому сплетает пальцы обоих рук со своими, чтобы успокоить. Он знает, что такое помогает и даёт лучше сосредоточиться. Парни сами не заметили как держание за руки стало для них чем-то интимным. Чем-то, что могут делать только они вдвоём. – Ты хочешь, чтобы я тебе рассказывал про плохие эмоции? – Да. Потому что я хочу помогать тебе. Не только поцелуями и держаниями за руку, – слегка обеспокоенным голосом говорит он. Кристофер отводит взгляд куда-то в сторону. – Я ведь даже почти не знаю, что тебя тревожит. – Ты правда хочешь знать это? – вздыхает Чан, будто смирившись с тем, что так будет лучше для них двоих. – Правда, хочу, – уверенно говорит Сынмин, прежде чем получить поцелуй в нос, который мгновенно заставил его растеряться. – Тогда я расскажу прямо сейчас. И после этих слов Кристофер действительно открылся. Он сказал все, что гложет его душу каждый день – про навязчивые мысли, из-за которых сосредоточиться иногда бывает невозможно, про ужасную самооценку, про проблемы с родителями, про нескончаемую агрессию. Чан смог даже заплакать между слов, когда воспоминания буквально вымывали камень, который стоял между эмоциями и выходом наружу. Но Сынмин не предал этому значения, так как знал, что так будет лучше. Пусть тихо даст волю эмоциям, сидящим раньше глубоко внутри. И Крис безумно благодарен ему за то, что слушал и слышал, не стал ничего говорить. За то, что кивал головой и каждый раз менял выражение лица в зависимости от настроения рассказа. А ещё за трепетный поцелуй и важные слова в конце: ‐ Мы справимся со всем. Вместе. Обещаю. И Чан понял только тогда – тренера могут играть, если найдут для себя надёжного напарника. Того, на кого можно всегда положиться. Того, с которым все взаимно. Того, с кем всегда уютно.