Сонные травы

Многим юным волшебникам работа рыцарей представлялась полной увлекательных погонь и психологических игр во время допросов. Многие из них в итоге уходили со службы в первый же год, потому что погони оказывались скорее выматывающими, чем увлекательными, как и многодневные слежки, как и допросы, после которых хотел отмыться с кожей. Но больше всего наивных юнцов, пышущих энтузиазмом, пугали бесконечные свитки, в которые нужно было записывать каждый шаг. В противном случае не вышло бы в случае проблем доказать, что все действия были произведены в соответствии с буквой закона. А проблемы следовали за каждым новым делом, прибавляя ещё больше бессмысленных бумаг и замыкая проклятый круг словно глиф. По итогу на постоянной службе под началом Мудреца Защиты оставались лишь те, кого все остальные за глаза называли психами. Исхис в их глазах представлялся наверное самым сумасшедшим из всей компании. И порой он был готов согласиться с чужими словами, искренне не понимая, откуда у него до сих пор столько сил на работу. В последние пару лет количество оной росло с пугающей динамикой, порождая в голове довольно мрачные мысли о будущем. Вместе с работой росло и количество чертовых бумаг, записи в которых уже плыли у мужчины перед глазами. Стопка бумаг на столе, казалось, совсем не уменьшилась, хотя он провёл в кабинете целый день, читая отчёты подчинённых и заполняя свои. Слишком много проблем, слишком много трагедий, каждую из которых нужно пропустить через себя и перенести в вид бездушных строк, описывающих нанесённый и полученный ущерб, который никогда не учитывал поломанные судьбы. Таков закон. Так правильно. Это для безопасности. Для сохранения порядка. На белоснежно чистой бумаге появилась уродливая клякса, словно точка в конце бесконечного дня. Исхис несколько секунд гипнотизировал лист, но пятно не спешило исчезать. Напротив, начало двоиться перед глазами, заполняя собой всё пространство и намекая на истинный уровень усталости мага. Работать в таком состоянии не представлялось возможным, но и скинуть задачу на кого-то другого он просто не мог. «Пять минут, мне нужны пять минут» — мысленно договорился с собой мужчина, роняя голову прямо на стол, не потрудившись даже убрать бумаги: всё равно потом доставать обратно. Кабинет наполнился тишиной, нарушаемой лишь тиканьем часов, отсчитывающих установленное время. Раздражающий звук. Не позволяющий на самом деле расслабиться. И внезапно заглушенный скрипом открываемой двери. Только один человек имел право вторгаться в личное пространство рыцаря, но она никогда этим правом не пользовалась. И только один человек позволял себе вторжение без какого либо на него права. Пока Исхис пытался заставить себя поднять голову и выгнать нерадивого напарника взашей, тот сделал пару шагов вглубь кабинета и внезапно замер, чтобы следующие шаги совершить почти бесшумно. Подобное поведение Утвину обычно было не свойственно, поэтому маг решил ещё немного повременить с «пробуждением» в надежде вслепую вычислить причину такой перемены. Бесшумные шаги приблизились, заставляя внутренности скрутиться в нервный комок паранойи, твердящей, что предателем и шпионом может оказаться кто угодно. Иррациональный страх зашумел кровью в ушах, но Исхис насильно подавил рефлекторную реакцию, потому что если он перестанет доверять этому человеку, то кому вообще сможет доверять? И все же действия напарника вызывали множество вопросов, получить ответы на которые можно было бы просто подняв голову, но с каждой секундой промедления подобный жест казался всё более неуместным. Утвин тем временем тихо шуршал чем-то на столе, но только когда он осторожно вытянул треклятый листок из-под руки рыцаря, тот понял, что мужчина просто убирается. Со стороны он мог показаться довольно небрежным, но в действительности относился к документам с почти такой же щепетильностью, как сам Исхис, так что за сохранность оных переживать не приходилось. А вот за сохранность собственного рассудка вполне себе, потому что разум упорно отказывался строить логические цепочки и находить причины чужого поведения. В конце концов, изначально он пришёл сюда явно не за этим, так почему внезапно превратился в тихую кошку, передвижения которой маг даже не слышал — чувствовал. На последок, во всяком случае Исхис решил, что этим внезапное вторжение и завершится, «кот» осторожно забрал из ледяных пальцев всё ещё полное чернил перо и куда-то убрал, словно говоря, что сегодня работать больше не получится. Шаги снова отдалились и рыцарь уже приготовился повторно услышать скрип, оповестивший бы об уходе гостя, но у того видимо были другие планы. Кабинет наполнил знакомый запах благовоний, которые Исхис обычно зажигал при головной боли. Только вот зажигал он их обычно у себя в комнате, где оказывался, дайте древние, пару раз в месяц. Откуда только этот лис узнал? И почему продолжает ходить по кабинету, словно у себя дома? Зачем вернулся к столу? Ответом послужил опустившийся на плечи и спину вес форменной мантии, воротник которой едва ощутимо пах костром. От Утвина почему-то всегда пахло костром и этот запах невесомо пропитывал все его вещи, начиная лентой посоха и заканчивая страницами в блокноте для глифов. Этот запах не давал усомниться в личности владельца мантии, а ещё приводил разум в ещё большее смятение. Финальной атакой оказались нежные прикосновения к костяшкам пальцев, когда Утвин осторожно разгибал их, прежде чем вернуть руку обратно на стол. Исхис, всю жизнь посвятивший карьере рыцаря, не мог похвастать обширным опытом в остальных сферах жизни, но в природе этих прикосновений был совершенно уверен, а потому молился магам древности, что скулы его не покраснели и что напарник не заметил пробежавшую по пальцам дрожь. И бешеный стук сердца, не прекратившийся даже когда дверь всё же скрипнула вновь.