Русалка

      Прошло уже около двух недель с тех пор, как её не стало. Летов за это время практически не выходил из дома и стал чаще пить. Хоть он почти не общался с ней в последнее время, но всегда было ощущение, что она рядом. Игорь любил её, но редко умел это правильно показывать. Он понимал, что на неё много свалилось, но просто не мог не винить себя. Даже если он не довёл её, то виноват был, что любил, но никак не помог, пока она умирала.       Костя Рябинов всё это понимал, поэтому время от времени ходил навещать Игоря. Он знал, что Летов вполне может что-то с собой сделать. До всего этого он думал, что суицидальные наклонности Егора в прошлом. Однако в опровержение тому шрам в виде креста на предплечье левой руки.       Летову с каждым днём было всё хуже и хуже. Видя это, Костя решил дать ему возможность развеяться.       — Егор, пошли в лес.       — Зачем?       — Ну как зачем? Ты, блять, себя видел? Загниёшь ведь так...       — Зато с Янкой буду...       — А со мной быть не хочешь? С Джеффом, Манагером, Лукичём? Ижен, Янка, Селиванов, тебя ещё не хватало! Идём, иначе мы с Жевтуном, вот, за шкирку из дома вытащим!       — Ладно... Дай переоденусь хоть, вот.       Егор неохотно переоделся и вышел с Костей на улицу. Тот пытался как-то растормошить Летова, но безрезультатно.       Возле леса их ждал Игорь Жевтун.       — Привет, — сказал Егору Джефф. — Ты ж не пугай так! Я уж боялся, что ты сдох!       Летов грозно посмотрел на него.       — Да... Прости.       Они зашли в лес. Теперь уже вдвоём Джефф и Кузя пытались вывести Егора на разговор, но он был погружён в свои мысли. Он представлял, как она также шла вдоль реки, и от этого становилось только хуже.        Всё дальше и дальше они заходили. Тропинка была уже едва различима, в траве велась лесная жизнь. Жевтун пошутил, что они так далеко зашли, что могут на медвежью берлогу наткнуться. Егору было всё равно. Обычно пенье птиц и шелест листьев помогали ему отвлечься (о чём знал Костя), но сейчас уже ничто не могло ему помочь.       Вдруг он услышал тихий женский голос.       — Вы что-то слышали? — впервые за время, проведённое в лесу, подал голос Летов.       — Нет, — ответил Игорь.       — А что мы должны были слышать?       — Ничего... Просто показалось, вот.       Они пошли дальше, но Егор начал отставать. Чем глубже он заходил, тем яснее слышался голос. Игорь понял: голос идёт от речки. Он сошёл с тропинки и пошёл к реке. Голос становился всё громче и громче. Тут Летов понял, почему ему этот голос казался таким знакомым.       — Да быть не может...       Впервые за последнее время ощутив прилив сил, он стал быстро пробираться через листья и ветви. Женский голос становился громче и яснее, и теперь Егор мог разобрать слова: "Помоги мне... Егор..." Но голос не звал на помощь отчаянно. Это было скорее похоже на мелодичную спокойную песню. Выйдя на берег, он не мог понять, откуда шёл голос. Казалось, что он был везде.       — Янка... — прошептал Егор.       Егор вышел на небольшой берег. По обе стороны росли камыши. Перед ним были заросли, но менее густые. Скорее всего, не так давно это было рыбацкое место. Недалеко от Егора был круг выжженной земли, около которого были разбросаны кирпичи. Голоса Жевтуна и Кости ещё были слышны, но потихоньку затихали. Сейчас он слышал только повторяющиеся "Помоги мне..."       Егор не понимал, откуда идёт голос, но сердце твердило: нужно идти в воду. Разувшись, Летов аккуратно ступил в холодную реку. Он зашёл уже по пояс, но вдруг обо что-то споткнулся и упал с головой в воду. Он хотел подняться, однако наступил на что-то склизкое и мягкое, похожее на рыбу, но это было намного больше какого-нибудь сома или щуки. Он открыл глаза и не смог им поверить: перед ним в мутной воде на коряге сидело существо, у которого снизу был большой почти что рыбий хвост, а сверху — тело девушки-утопленницы со всеми характерными особенностями в виде разложения до плоти, из-за чего местами выглядывал скелет, опухлости, серо-зелёного оттенка кожи; на руках и на хвосте были плавники, а на шее — жабры. Ещё больше Егор стал ошарашен, когда сквозь прямые зелёно-рыжие волосы увидел знакомое лицо.       — Яна..? — восторженно прошептал Егор, подплыв ближе.       — Где тебя носило? — робко, но упрекающе спросила русалка.       Когда она начала говорить, Игорь тотчас стал уверен, что это она.       — Янка...       — Где тебя носило?! — крикнула она и ударила большим хвостом по дну. — Где ты был, когда мне было плохо? Когда я умирала? Почему ты не пришёл ни разу за это время? Почему ты ни разу не хотел обращать внимание на то, как мне больно от твоих слов? А эти твои вечные слова о любви? Ты вообще ничего не знаешь в этом! Всю душу из меня выпил своей этой любовью! И ответь: где я сейчас?       Яна уплыла, оттолкнув Егора хвостом на берег. Он откашлялся от попавшего в рот ила и стал всматриваться в речную гладь, улыбаясь.       — Ёб твою мать, Егор! — крикнул выходящий из зарослей Кузьма.       Он выглядел обеспокоенным, но, увидев спокойную улыбку Егора, расслабился, и желание надавать ему по ушам ушло.        — Ты, дурак, в этих зарослях искупаться, блин, решил? Чего мокрый такой?       — Можно и так сказать. Я русалку видел...       Рябинов сел на песок рядом с Летовым. Позже пришёл Жевтун, застрявший в лесных зарослях.       — Джефф, представляешь, Егорка русалку встретил!       — Да ну! И как она?       — Она... Ладно, всё равно, вот, не верите...       — А что ж, ёпт, с твоей одеждой делать? — Костя снял рубашку, под которой была футболка, и, смеясь, обратился к Жевтуну: — Бля, у тебя запасных штанов нет?       Джефф едва сдерживал смех, чтобы не обидеть Летова.       — Не, ребят, не надо...       — Да смени ты хоть рубашку, блин! Русалка русалкой, но раздеться же можно было! Впечатлил бы её хоть.       Летов всё же снял рубашку и надел Костину. Постояв ещё у воды, Летов с остальными вышел из зарослей и быстрым шагом пошёл на выход, оставив Жевтуна и Костю позади.       — Егор, ты чего так быстро? — забеспокоился Джефф.       Егор ничего не ответил, а только ещё быстрее зашагал. Рябинов ускорил шаг, чтобы не терять Летова из виду, потому что боялся, что тот опять может что-то с собой сделать.       Они вышли из леса, чуть позже их догнал Жевтун.       — Да давайте уже пока, бля, — раздражённо сказал Егор.       — Нет, Егор! — строго произнёс Костя. — Хотя бы я, да пойду, вот, с тобой. Как минимум, рубашку мою вернуть ты мне должен.       — Да... Хорошо. Возвращаю рубашку, и ты идёшь домой.       — По рукам! Ну, вот, до встречи, Джефф.       — Пока.       Они попрощались с Жевтуном и пошли к Летову домой.       — Егор, ты скажи, вот: на кой хрен ты в воду полез?! — начал Рябинов. — И какая, ёпт, русалка?       — Кузьма, будь добр, отстань!        Игорь явно не был настроен на общение. Пока они шли, Костя несколько раз пытался всё-таки распытать у Егора, почему он полез в реку, но это только ещё больше раздражало его.       Они дошли до квартиры. Егор быстро снял Костину рубашку и забрал свою мокрую. Он хотел уже выдворить Рябинова из своей квартиры, но он всё докучал расспросами:       — Просто ответь мне, вот: что это за херня всё-таки была?!       — Ты уйдешь тогда?        — Да, уйду.       — Хорошо. Вот... Ну, Ян... — Летов запнулся. — Русалку видел. Она меня звала, вот. Всё? Иди домой теперь.       Игорь довольно грубо вытолкнул Костю за дверь и закрыл её на ключ.       — Егор! — начал стучать в дверь Рябинов.       — Кузьма, пожалуйста, иди уже.       Он ещё побарабанил по двери, но, ничего не добившись, всё-таки ушёл.       Услышав грохот металлической двери, Егор немного успокоился. Теперь он наконец-то один. Выдохнув, он ушёл в комнату и стал рыскать по шкафчикам и тумбочкам.       — Ну ёб твою мать! Где же они?       Обыскав несколько полок и шкафчиков и выложив всё, что там было: книги, тетради, исписанные листы и всякую всячину — он нашёл то, что искал. Хоть он и снял их не так давно, но они каким-то образом затерялись в глубине шкафа. Это были фенечки из бисера. Егора окутали приятные чувства и воспоминания. Он будто снова оказался в те часы, когда он и Янка плели друг другу эти браслетики. Несколько этих фенечек Егор пытался сплести сам, но большинство делала и дарила ему Янка. Он вспоминал, как Яна учила его плести из бисера. Сначала у него не получалось, но он быстро научился. Первую удачную фенечку он как раз подарил ей. А как она улыбнулась, когда увидела самостоятельно сплетённую Летовым фенечку! От этих воспоминаний становилось так приятно, тепло, но так грустно...       Егор сидел на полу в окружении вытянутых из шкафа вещей и рассматривал фенечки Янки. В горле стоял ком. Игорь еле сдерживался, чтобы не заплакать. Потом, тотально погрузившись в воспоминания о ней, он лежал на ковре и обнимал себя за плечи, всё также держа в руке фенечки от такого родного человека...       Когда Летова немного отпустило, он надел фенечки и снова стал копаться в шкафу. В ещё бо́льших закромах он нашёл оставшийся бисер и леску. Всё ещё сидя на полу, он стал плести. Руки ещё помнили, как это делать, ведь он в последний раз делал фенечку около полугода назад. Руки тряслись, но пока он подбирал бисер, успокоились. Его снова и снова накрывало приятное, но печальное чувство. Только к ночи Игорь наконец доплёл фенечку и хотел прямо сейчас бежать к реке, но тело требовало сна, и он уснул прямо на полу.       Утром из-за сна на полу сильно болела спина, но Летова, который уже собирался идти к речке, это не так сильно волновало. Он взял вчерашнюю фенечку и пошёл из дома в лес.       Шёл он быстро, будто боясь не успеть, и не обращал внимания на жалящие заросли крапивы, ветви, которые лезли в глаза, шуршание в траве и кустах. И вот он дошёл до того берега реки.       Он стал аккуратно заходить в реку, сняв кеды и носки. Только нога коснулась прохладной воды, Летов услышал голос Янки. Она опять звала его. Игорь пошёл быстрее, заворожено смотря куда-то вперёд. Вдруг он почувствовал обрыв на дне. Ногой, даже на вытянутом носке, он не чувствовал песка. Вздохнув и закрыв глаза, он погрузился под воду с головой. Он мог стать под водой уже в полный рост, и только тогда почувствовал ил под ногами. Летов открыл глаза и увидел сидящую на коряге Яну. Она расчёсывала волосы и напевала что-то себе под нос.       — Янка...       — А? Егор? — она хмыкнула. — Думала, что ты не придёшь. Извиняться, надеюсь, пришёл?       — Да, — Летов достал из кармана фенечку. — Это... Прости меня, пожалуйста, вот... Вообще за всё говно, которое я сделал.       — И чтобы эти слова услышать мне нужно было умирать? — сказала она, но надела фенечку на слегка разбухшую бледно-зелёную руку с трупными пятнами.        Яна рассмотрела фенечку и улыбнулась.       Пока она продолжала расчёсывать волосы, Летов в сторонке рассматривал её. У неё был тёмно-зелёный хвост с красноватой боковой линией, который был несколько длиннее человеческих ног. Почти что у начала хвоста от боковой линии отходят по два полупрозрачных небольших плавника с каждой стороны, которые легко колыхались от движения воды. Ниже, ближе к хвостовому плавнику, было ещё по одному такому же плавнику. Хвостовой плавник у основания наливался кровью, очертания его были острые. Весь хвост был похож на обычный рыбий, но более изящный.       Хвост плавно переходил в тело: чешуек становилось всё меньше и меньше, пока не осталась только бледно-зелёная кожа с фиолетовыми трупными пятнами. Тело было немного разбухшее, местами из-за разложения проглядывали кости. Одно из таких разложений было в нижней части грудной клетки — там виднелись рёбра и сгнившее лёгкое. Этот трупный вид вовсе не пугал Игоря, а даже каким-то образом привлекал. На разбухших руках на предплечьях были такие же плавники, как и на хвосте. На шее были жабры.       Лицо было родным, почти что таким же, каким и было. Точнее, черты лица были такими же, но были явные трупные изменения. Щека практически полностью сгнила, были даже видны разбухшие дёсны и зубы. Нос начинал разлагаться. Но было в этом что-то загадочное и прекрасное. Волосы всё также были рыжие, длинные, прямые, с чёлкой, но в них теперь был зеленоватый оттенок из-за тины. Местами на кончиках застревали водоросли и ракушки. Егор всё не мог на нее налюбоваться — такой красивой она ему казалась. Даже, возможно, красивее немного, чем раньше...       — Ты долго тут будешь висеть? — вдруг обратила на Летова внимание Яна.       — Мне уйти?        — Было бы неплохо, — ответила она, рассматривая феньку.       Игорь послушно оттолкнулся ото дна, закрыв глаза, и сам не понял, каким образом он оказался на берегу. Он сел и, пока сохнул, всматривался в речную гладь. Он надеялся ещё раз увидеть уже родной хвост русалки, но видел только круги на воде от водомерок, плывущего ужа или плескающуюся рыбу, но не её.       Он высохнул из большего и пошёл домой. Стало намного легче. Янка хоть и не совсем жива, но он снова может говорить с ней и наконец может извиниться за то, что он сделал. Он понимал, что простого "прости" и кое-как сплетённой фенечки из остатков бисера было ничтожно мало, чтобы простить его. Хотя бы доведение до самоубийства — это никак фенечкой и "прости" не окупится. Но, несмотря на чудовищное чувство вины, стало очень легко, ведь он снова с Янкой.       Утром следующего дня проведать Егора пришёл Кузьма. Он очень удивился, когда увидел вместо Егора, близкого к самоубийству, Егора чем-то очень воодушевлённого. Только его сразу насторожили фенечки, которые Летов снял в психозе, когда узнал о смерти Яны, и странный запах тины.       — Ты как? — спросил Костя.       — Просто прекрасно! — спокойно ответил Летов, что ещё больше порадовало Костю.       — Ну и хорошо. Прогуляться, вот, сходим?       Игорь напрягся. Романтическая улыбка тут же сменилась хмуростью и явным пренебрежением.       — Нет. Я один потом пойду.        — Чего так? Вдвоём или втроём веселее же!       — Нет. Я один пойду к... Я один пойду. Ты можешь, вот, и с кем-то другим сходить.       — А хотелось бы с тобой.       — А я не хочу ни с тобой, ни с кем! Только... с ней... — Егор замолчал, и лицо его немного расслабилось, но быстро эмоции опять сменились ненавистью ко всему живому. — Ты ещё что-то хотел? Если нет, то вали давай!       — Ой колючий ты в последнее время! Я, вот, именно для тебя хотел в лес выйти, а ты вот как...        — Кузьма, иди ты уже.       Рябинову уже хотелось отвесить ему подзатыльник, но он понимал, что Егор такой из-за смерти Янки. Он не понимал, как помочь Егору, но знал, что помощь ему действительно нужна. Было страшно думать, что и с Егором может что-то случиться. Особенно учитывая ещё красноватый шрам на предплечье.       — Хорошо, я уйду. Но, Егор, если что-то будет, то ты говори мне.       Летов только посмотрел на него как-то жутко и, когда Кузя вышел из квартиры, матом крикнул ему вслед. Только после того, как Кузьма вышел из подъезда, Летову стало легче. Снова окутало чувство любви к Янке и примирения с ней, а главное — он снова с ней общается почти как с живой.       Некоторое время он ждал в квартире, чтобы точно не наткнуться в лесу на Костю, Жевтуна или кого-то ещё. Он с нетерпением ждал новой встречи с ней.       Вот и подошло время, когда Игорю показалось, что пора идти. Он собрался и ушёл в лес. По дороге Летов собирал цветы, вплетая их в венок. В него попадали не только цветы, но и веточки с травинками. Эта улыбка Яны, когда она надела его фенечку, окрыляла. Даже если она его никогда не простит, он будет рад слышать любые её речи и любоваться ей, хоть и с таким изменённым видом. Однако ему казалось, что этот мистический мёртвый вид ей очень подходит. Особенно на такую её Летов был готов смотреть вечно.       Дойдя до реки, Егор закончил венок. Он вплёл в него камыш и зашёл в воду. Как и в прошлый раз, он дошёл до обрыва и упал в воду.       — Сколько ты ещё будешь приходить?       Яна лежала под корягой и рисовала что-то пальцем на песке. Игорь обрадовался, когда заметил на её руке свою фенечку.       — Извини. Кузьма, вот, приходил, поэтому запоздал... — оправдывался Егор.       Яна будто не обращала внимания на него. Летов подплыл к ней со спины и надел на голову венок. Плавники от неожиданности расправились, встрепенулись. Яна тут же выплыла из-под своей коряги.       — Ты что делаешь?! — со смехом крикнула она, что ещё больше расслабило Игоря.       — Это... Это тебе, вот... — смущаясь, ответил он.       Яна сняла венок и, рассмотрев его, ласково улыбнулась Игорю. Она снова надела его и всплыла к поверхности воды. Подтянув к себе кувшинку, она сорвала её и позвала Егора к себе. Яна заплела ему небольшую косичку, в которую вставила речной цветок. Она не успела опустить руку, как Летов взял её за запястье и стал гладиться щекой о плотную от отёка ладонь.       — Ян... Прости меня за всё...       Она одёрнула руку.       — После всего, что ты сделал?..       Егор растерялся. Русалка ударила хвостом по дну, из-за чего Летову было легче всплыть. Открыв глаза, он опять весь мокрый был на берегу. В голые ступни били маленькие речные волны. Почти сразу он почувствовал тяжесть со стороны виска. Это была кувшинка. Егора окатило столь приятное чувство, что от радости ком в горле встал. Раз Янка стала с ним так нежна, то она начала его прощать? А улыбки от фенечки и венка... Думая о ней, Егор и не заметил течение времени. Его одежда высохла, хоть сзади и была вся в песке. Он отряхнулся и грустный от расставания ушёл домой. Дома он поставил кувшинку в вазу на видном месте, чтобы она напоминала о Янке.       После сегодняшнего прихода Кузьмы квартира всегда была заперта. До этого знакомые Егора могли договориться и приходить, а друзья и вовсе могли прийти когда угодно. Теперь же Егору настолько осточертели все, кроме Янки, что никого больше он видеть и слышать не мог. Идя в магазин или в лес, было трудно сдерживаться, чтобы не накричать на прохожих или вовсе не наброситься на них. Хотелось, чтоб из всех осталась только Янка.       На следующий день опять пришёл Рябинов. К его удивлению дверь была заперта, хотя в окно он видел движение. Он постучал. Егора сейчас всё живое выводило из себя. Виновника стука хотелось не просто пинком под зад выгнать с порога, а закатить настоящий скандал и драку, чтобы неповадно было! Он открыл дверь и увидел раздражённого Костю.       — Опять ты?!        — Егор...       — Кузьма, ёб твою мать! — крикнул Летов на весь подъезд. — Просто, блять, отвали, чтоб тебя!       — С тобой не всё хорошо.       — Со мной?! Со мной всё заебись, а с тобой, ёпт, нет, раз ты нихера не понимаешь!       — Я-то понимаю. Точнее... — Костя изо всех сил старался оставаться спокойным.       — Да иди ты в пизду! — крикнул Летов и, хлопнув дверью перед носом Кузьмы, заперся в квартире.       Костя вышел из подъезда и пошёл во двор курить. Он прекрасно видел, что Егор совсем плох, это было видно даже по внешнему виду. Он был практически уверен, что из-за гибели Яны он начал сходить с ума. Он был уже не так далёк от того, чтобы уйти вслед за ней, поэтому нужно было что-то предпринять, тем более учитывая несколько попыток в прошлом и недавний порез на руке. Да, нужно было что-то делать, но Костя не знал что. Отчаяние тошнотой подступало к горлу, и, чтобы не разреветься прямо здесь, во дворе у детской площадки, Костя затянулся и ушёл.       Чуть позже, успокоившись, Игорь вышел из квартиры и быстро, чтобы меньше видеть людей, ушёл в лес к Яне. Она была единственной сейчас, с кем ему было хорошо находиться. Каждый раз он вновь ждал встречи с ней. Ещё оставалась горечь и чувство вины, но, судя по поведению Янки, она стала относиться к нему мягче, хоть и не простит никогда.       Летов шёл и собирал цветы. Было бы лето, он бы что-нибудь из ягод или фруктов ей принёс бы — того, чего нет у неё в реке. Хотелось порадовать её.        Приятное чувство от скорой встречи с Янкой перебивалось со злостью на всё живое: людей, Кузю, себя, вообще всех. Только у Янки он находил отдушину.       Вот он дошёл до бережка. Всё также, сняв только обувь и носки, он зашёл в воду и нырнул. Яна сидела на коряге и, кажется, ждала Егора.       — Янка...       — Здравствуй.       — Я тебе... Вот, принёс, — Летов достал из-за спины букет лесных цветов.       — Спасибо, — поблагодарила Яна и поднесла букет с носу. — Ты теперь каждый раз мне что-то приносить будешь?       — К-конечно! Всё же, вот... что бы я ни сделал, этого всё равно мало будет, вот... Я знаю.       — Наконец-то до тебя это дошло. Ладно уж.       — Янка... Можно тебе, так сказать... Выговориться? Я не могу уже...       — Почему я должна слушать тебя? Ты хоть раз меня выслушивал?        — Ян, ну... Пожалуйста, — Игорю было сложно говорить — в горле стоял болезненный ком, готовый тут же разорвать глотку и заставить плакать. Не дождавшись согласия Янки, которой, казалось, было всё равно, он начал: — Я не могу уже... Мне настолько, вот, осточертели все, что... Ян, я не знаю, что делать! Кузьма этот приходит ещё, говорит, мол, я сумасшедший. Я не могу с живыми. А ты мне родная, вот, дорога моему сердцу... Ты как супруга мне, но ещё ближе, вот... Всех терпеть не могу, только тебя люблю... Не могу больше быть с живыми!       Игорь не выдержал — из глаз пошли слёзы, а под конец речи голос стал срываться. Яна, хоть и, казалось, не обращала внимания, подплыла к нему и обняла. Летов этому сильно удивился и, положив голову ей на плечо, обнял.       — Не могу больше быть таким же, живым...       — Хочешь со мной умереть? Водяным моим станешь, а? — поглаживая по спине, спросила она.       Летов посмотрел на Яну. Она нежно улыбалась ему и успокаивающе гладила. Смотря на неё, такого родного человека, он без сомнений мог сказать, что был бы готов навечно остаться с ней.       — Хорошо, я согласен.       Она опустила руку с плеча к запястью Егора, и тот вздрогнул.       — Подожди! Я, вот, не готов сейчас...       Она печально посмотрела на него.       — Я не готов сейчас, — повторил Летов. — Дай мне пару дней подготовиться.       — Ладно уже. И мы, так сказать, "повенчаны"? — усмехнулась Яна, показывая Егору его фенечку.       — Можно и так, вот, сказать...       — Ну, "подготавливайся"! — попрощалась она и, махнув хвостом, уплыла.       Игорь снова на берегу. Его переполняло счастье. Его ласкала мысль, что Янка сама предложила остаться вместе с ней. А что весь остальной мир? Она и так для него целый мир — зачем ещё один, где нет её? Он точно уйдёт к ней, нужно лишь собраться с мыслями, а потом... он снова будет с ней.       Он дошёл до квартиры. Пока он ещё здесь, надо бы что-то с поверхности ей принести. Книги и пластинки точно не вариант. Он обыскал чуть ли не всю квартиру, пока не нашёл где-то оставшийся неиспользованный мешочек с бисером. После он нашёл моток лески и ещё два таких же мешочка. Поняв, что трёх цветов бисера будет мало, Игорь смирился, что нужно будет идти покупать ещё и снова контактировать с людьми. Раз придётся снова с ними общаться, Егор решил завтра к бисеру купить ещё свежих фруктов на рынке.       Хоть он и не планировал завтра навсегда уйти к Янке, вечером он решил написать записку. Когда он решится и уйдёт, оставит записку где-нибудь на видном месте, а дверь не будет запирать. В записке он написал, чтобы никто его не искал, что он сейчас счастлив быть с Янкой и никому не стоит плакать и скучать по нему. Вот и всё.       Утром он пошёл на рынок, где чуть ли не подрался с продавцом, но всё же купил пару яблок и апельсинов, а после — несколько цветов бисера. С этим он пошёл к Яне. По дороге собрал букет цветов. Тогда он начал расслабляться после рынка. Лес его всё-таки успокаивал. Было в обычной прогулке и собирании цветов что-то медитативное.       Он дошёл до неё. Букет уже превратился в венок. Игорь, взяв в руки венок, мешочки с бисером и леску, яблоки и апельсины, зашёл в реку.       На дне его всё также ждала Янка.       — Ты не готов ещё? — спросила она, подплыв.       — Почти... Это тебе, вот, — сказал Летов и надел Яне на голову венок. — Гостинцев, вот, ещё принёс.       — Ты так подарками меня задариваешь! — Яна засмущалась и улыбнулась. — Раньше от тебя даже доброго слова ждать не приходилось.       Егор видел, что Янке нравятся его подарки. Её улыбка очаровывала его. На неё он точно был готов променять весь мир. Лишь бы только чаще видеть её.       — Я уйду к тебе. Завтра, обещаю.       — Решился наконец?       — Да. Тебе принести что-нибудь, супруженька? — залюбовавшись ей, спросил Летов.       — Ну, невеста пока, хах... Цветы принесёшь, а?       — Хорошо, я принесу!       — Молодец, женишок, — Яна погладила его по щеке. — Можешь же быть не мудаком... Ну, жду тебя.       Она поцеловала Игоря в лоб и, уплыв, отправила на берег. Поцелуй подарил невероятно приятное чувство. Раньше он боялся этого, долго медлил и даже до попытки дело не доходило. Теперь он не боялся, не было никаких сомнений. Он готов. С завтрашнего для он оставит этот серый мир без Янки. Не сильно волновало, что будут чувствовать близкие. Когда он будет с Яной, всё земное уже не так волновать будет. Осталось дождаться завтра, принести ей цветы и...       Ни свет ни заря в окно постучался Кузьма, чем разбудил Егора.       — Ёб твою мать, Кузьма! Ты что, блять, творишь?!       — Проведать тебя пришёл.       — Не надо меня проведывать.       — Разумеешь, я, вот, боюсь за тебя...       — А мне что с того?       — Я боюсь, что ты, ёпт, умрёшь! — крикнул Костя в закрывающуюся форточку.       Да... Это заставило Летова грустно усмехнуться и немного усомниться в своих действиях. Но, поняв, что потом он будет с Яной и уже всё равно на то, что сверху происходит, отошёл от окна и стал собираться.       Рябинов, видя, как от его слов Игорь изменился в лице, стал серьёзно переживать за него. Нужно было что-то придумать, к тому же быстро, ведь чуть он помедлит — Егора может уже не быть. Он стал думать и вспоминал, с чего всё началось: он, Жевтун, Егор, лес, берег реки, мокрый Егор, русалка... Он начал понимать. Если быстро ничего не сделать, в скором времени в сибпанке не станет ещё одного музыканта... Не станет его друга! Он быстро пошёл в лес к тому берегу, который нашёл Летов. Он не был уверен, что правильно всё сопоставил, и он сильно рисковал — права на ошибку нет. Звать кого-то на случай других вариантов не было времени. Добежав до берега, Кузьма спрятался за зарослями камыша и стал ждать Игоря, надеясь, что он придёт сюда и не заметит его.       Летов собирался дома. Он надел чёрную рубашку, которая была куплена незадолго до смерти Яны и которую он ещё ни разу не надевал. Достал из глубины шкафа чёрные кожаные штаны. Под рубашку он надел тёмно-синюю выглаженную кофту — всё-таки это будет, так сказать, своеобразная свадьба его и Яны, поэтому нужно выглядеть подобающим образом. Проверил фенечку, оставил записку на коврике у двери и, не взяв с собой ключи, ушёл.       Он понимал, что прогуливается по этим улицам в последний раз, но он ни о чём не жалел. Он шёл к Янке. Только в лесу стало легче. Он собирал цветы, напевая себе под нос песню the Kinks "Rosy won't you please come home", и плёл из них венок. На сердце было приятно и сладко от того, что скоро он навсегда будет с Яной. Летов шёл медленно, потому, когда пышный венок был закончен, он стал плести ещё один.       Костя со своим больным сердцем старался хоть немного успокоиться. Вдруг он услышал шорох и аккуратно выглянул из зарослей. Он увидел Егора, но его внешний вид его изрядно удивил: одежда в обычном Егоровом стиле с черной рубашкой, кофтой и штанами, но всё было чистым и выглажено; на голове был венок, немного менее пышный, чем тот, что он держал в руках. Летов взволновано дышал, на его лице была искренняя счастливая улыбка. Он стоял у реки и, завороженно уставившись в водную гладь, носками снимал кеды. Он вовсе не был похож на того, кто собирался кончать с собой. Игорь медленно зашёл в воду, и пришлось высматривать его через камыши. В какой-то момент он упал вперёд и полностью погрузился под воду, выдохнув из груди воздух. Костя выбежал из своего укрытия и, на всякий случай, раздуваясь, вглядывался в круги на воде, созданные Егором.       — Да ты прям жених! — сказала сидящая на коряге Яна, когда увидела Егора.       Он подплыл и надел ей на голову пышный венок. Травинки и маленькие цветы немного закрывали её глаза — точно фата невесты.       — Ты готов? — спросила она, смотря ему прямо в глаза.       — Остаться с тобой — всегда...       Она за затылок подтянула его к себе. Игорь понял, чего она хотела, поэтому не противился, а наоборот, обняв, ближе подплыл к ней и поцеловал. Вдыхая, в горле и груди было неприятно больно. Он понимал, что происходит, а губы родного человека услащали этот момент также, как и осознание того, что он навсегда теперь будет с ней. В глазах начинало темнеть, голова болела, горло тоже. Ещё немного — и начало новой жизни, нового мира, мира, где есть только он и Янка...       Будто чувствуя, Рябинов побежал в воду, высоко поднимая ноги. Он оступился об обрыв, но всё равно уже стоило нырять. Чтобы ориентироваться в воде, он открыл глаза, хоть грязная вода и болезненно щипала их. Он увидел Игоря и... то, что он предпочёл бы не видеть. Игорь крепко вцепился в мёртвый полуразложившийся труп утопленницы, тело которой было в сине-фиолетовых трупных пятнах, всё разбухшие, что даже глаз не было видно, половина волос уже отсутствовала, местами плоть полностью разложилась, что были видны серо-жёлтые кости, к которым прилипли ил и тина. На голове утопленницы был пышный венок, который на берегу Егор держал в руках. Испугавшись, Костя взял Летова за воротник и оттащил на берег, где сразу повернул его голову на бок. В панике вспоминая, что нужно делать, он начал непрямой массаж сердца, так как признаки дыхания были, но Егор был без сознания и явно наглотался воды. Из трахеи потихоньку выходила вода, пока Игорь не откашлялся сам и не очнулся.       — Янка..? — хрипло прошептал Летов, только что придя в себя.       Тут у Кузи, который успокоился с пробуждением Игоря, всё встало на свои места. Но перед глазами всё ещё был образ того, что он увидел под водой...       — Кузьма! Ты, бля, одурел?! — крикнул Игорь, в истерике набросившись на Кузьму.       Тот ничего не говорил и только уворачивался, ибо понимал, что Егор сейчас слаб из-за нехватки кислорода. Вскоре из-за слабости он споткнулся и упал. Кузя сел напротив него и рукой прижал к земле.       — Янка... Мы могли быть вместе, — из глаз Летова пошли слёзы. — Навечно... Но ты..! — он попробовал вырваться, но Костя держал крепко.       — Егор, я тебе щас врежу! Ты понимаешь хоть, что это было?!       — Янка...       — Там, бля, труп! Труп утопленницы! Почти что скелет!       — Янка... Русалка... — от усталости и слёз было сложно формулировать мысли.       — Какая русалка, некрофил блять?!       Летов уже не сопротивлялся. Кузя отпустил его и помог подняться, а после обнял, утешая. Игорь плакал навзрыд и даже не пытался это скрыть. Он не мог поверить, что все эти дни были ложью. Что он видел Яну в простом полуразложившемся трупе.       — Это не может быть правдой, ёпт...       Костя снял очки и сказал, глядя в глаза Егора:       — Посмотри мне в глаза. Думаешь, они были бы такими, если бы я не видел то, что видел?       Взгляд Кузьмы был неживым и отрешённым. Где-то глубоко в мозгах было осознание, что он, скорее всего, говорит правду, но Егор просто не мог поверить.       Когда он немного успокоился, Кузя под руку вывел его из леса. Мозг, хоть и не на долго, остался без кислорода, поэтому ему сейчас было сложно даже идти.       — Я с тобой поживу некоторое время, — вдруг сказал Рябинов, и Егор напрягся. — Просто чтоб проконтролировать, вот, что ты опять не попытаешься сдохнуть.       — Да пошёл ты в пизду!       — Я просто, вот, помочь хочу.       Пришлось смириться, ведь Егор знает, что Кузьма крайне упёртый.       Рябинов сразу сказал, что будет спать на диване в гостиной.       — И что нам теперь делать с этим трупом? — спросил будто сам у себя Костя.       Егор не ответил.       — Ладно, я щас в милицию схожу, сообщу, так сказать. Ты ничего не хочешь?       — К Янке хочу...       Летов лежал на матрасе, лицом зарывшись в подушки. Кузьма сел возле его ног и погладил по голове.       — Ты, так сказать, можешь не отпускать её, тем более так быстро, но, пожалуйста, прими, что её не вернуть. Я тоже скучаю, а если ещё и тебя не станет... Егор, прошу тебя, не надо.       Игорь молчал и обнимал подушку. Кузя проверил, есть ли что в холодильнике, и ушёл. Егор заснул.       Под вечер вернулся Рябинов, весь уставший и лохматый.       — Ёб твою мать, я так замучался с этой твоей "русалкой"! Мне в отделении почти час верить не хотели, потом в лес через заросли идти, сука, не захотело несколько нарядов. Хотя бы выловили без происшествий! На допрос этот сраный позвали. Сказал, мол, ты утопиться пытался. Махнули рукой — трогать тебя не будут. А потом ещё опознания ждать! И, вот, только что освободился. Пиздец с трупаком этим...       Кузя сразу завалился на диван и уснул. Подождав немного, Егор проверил, точно ли заснул Костя, и, убедившись в этом, ушёл из квартиры в лес. Было темно, но Летов за эти несколько дней запомнил дорогу, что мог даже с закрытыми глазами найти тот бережок. Вот он уже там. В голове не укладывалось, что всё, что было за последние дни — неправда. Он нырнул, как и раньше, но ни голоса, ни самой Яны не было, только коряга. Рядом лежала фенечка, которую он подарил недавно Яне, цветы. От осознания накатывались горькие слёзы. Игорь всплыл и увидел в камышах плавающие яблоки, апельсины, ещё несколько цветов. Он вышел на берег. Будто снова пережил тот день... От отчаяния Летов, крича, заплакал, рвал волосы на себе, звал Яну. Он же чувствовал её прикосновения, как она его гладила по щеке, целовала, заплетала косичку, в которую вставила кувшинку. Это не может быть неправдой! Она была, и это не были его галлюцинации на фоне безумия после её смерти.       — Яна! Янка, где же ты?..       Пока он сох, он сплёл венок из того, что он нашёл ночью, и пустил его по воде, попрощавшись с Яной. Он уже уходил, но внезапно в ночной тишине услышал знакомый голос с усмешкой:       — Ты правда думал, что я тебя простила?       Летов обернулся. Никого не было, но он слышал всплеск воды, и в доказательство этого на воде остались круги. Также его прощальный венок исчез. От этого в душе воскресла надежда, что он ещё увидится с Яной. Игорь вытер слёзы и, окинув реку взглядом ещё раз, вернулся домой. Мысль о том, что это не галлюцинации его поехавшего от горя мозга, успокаивает.       Костя крепко спал. Зайдя в комнату, Игорь увидел среди кактусов на подоконнике кувшинку, которую подарила Янка... Которую она вплела ему в волосы...       — Пожалуйста, Янка, вернись...