Гость

Ты думал, что это будет обычная охота. Как в прежние годы. Ты, мальчики, никакого апокалипсиса на дворе — просто стайка вампиров, обосновавшихся на заброшенной стройке. Кажется, ты не учел, что ты — уже не ты образца прежних годов. Твое дыхание сбивается от погони за упыренком всего лишь на пару пролетов вверх, а восприятие подводит, поэтому ты не замечаешь притаившегося за дверным проемом второго вампира. И ты, вытолкнутый когтистыми лапами за пределы бетонной коробки, летишь вниз. Жизнь не проносится перед глазами — может потому, что ты их зажмурил. Ты лишь успеваешь обругать себя напоследок, как все твое тело затапливает невыносимой болью. На мгновение. После — боль уходит, и тебя бросает в холодный пот от чужого липкого страха. Роберт! Это определенно Кроули, а не какой-то жнец. А значит — ты жив. Демон каким-то образом не дал тебе бесславно погибнуть. И за это простым «спасибо» ты не отделаешься! Твои глаза открываются и видят торчащую откуда-то из-под ребер арматурину. Почему тебе больше не больно? Чуть выше, радость моя, и тогда… Злости на тебя не хватает! Его злости хватает — тебя аж потряхивает от нее. И одновременно от облегчения. Что он тебя… Старого барана. Ты бы сказал грубее, но и так сойдет: тебя, старого барана, успел спасти. Как он, кстати, узнал, что тебя надо спасать? Простенькое охранное заклинание. С твоим образом жизни — необходимость. Ты пытаешься пошевелиться, но ни один мускул даже не дергается. И тут до тебя наконец доходит. Мгновение — и ты стоишь на ногах, а у ног — ничком лежит тело Кроули. Ты же не будешь из этого делать проблему? То есть одержимость демоном — это, по его мнению, не проблема? А, ты предпочел бы подохнуть, как собака? Туше́. Ты не хотел бы подыхать. Ни как собака, ни как глупый переоценивший свои силы охотник. Раз уж это для твоего спасения… Да и, положа руку на сердце, присутствие Кроули ощущается неожиданно… мягко. Ты вспоминаешь, как оно было, когда в тебя вселился подельник Мэг. Не смей сравнивать меня с этим грязным скотом. Он обошелся с тобой очень грубо. А сейчас с тобой обходятся иначе. Аккуратно и бережно. Этакий воспитанный гость. И ты от чего-то уверен, что сможешь этого гостя выпроводить, если попытаешься. Но бога ради, не пытайся. Твои руки проводят по затылку, затем — по груди, там, где была дырка от железяки. Ты в полном порядке, родной. Под ребрами кольнуло сомнением. Снаружи. Но если я уйду прямо сейчас… Он многозначительно качает головой. Твоей. Мне нужно побыть тут подольше, чтобы вылечить полностью. Есть в этом какой-то подвох… А подольше — это сколько конкретно? Но твой вопрос остается без ответа: до ушей долетают крики и визги. Кажется, твои балбесы нашли бедных вампирят. А затем обеспокоенные оклики: — Бобби! Бобби, где ты?! Из оконного проема высовываются две встревоженные морды. — Бобби! Тебе хочется застонать. Как же сложно будет это объяснить. Уверен, ты что-нибудь придумаешь. Ну а пока… — Привет, балбесики. А ты и не думал, что твое лицо способно воспроизвести это демонское глумливое выражение. Поди ж ты. — Кроули! Отпусти Бобби, мерзкая ты тварь! — Еще чего. Что упало — то пропало. Адьос, дебилы! Твои руки подхватывают тело Кроули — легко, как пушинку, и вы с тихим шорохом перемещаетесь в твою спальню. Демон бережно кладет свою тушку на кровать, а в следующую секунду уже наливает в стакан виски, развалившись на диване в гостиной. Кажется, ты поторопился, назвав его воспитанным гостем. Воспитанные гости так себя не ведут. Они сначала спрашивают… Это *ты* мне нотации читать собрался?! Снова эта злость, до трясучки. А к тебе то какие претензии? Издеваешься? Для начала: какого дьявола ты вообще туда поперся?! Не мог со своими сыночками заняться чем-нибудь нормальным? Раз уж вам хотелось что-нибудь поубивать, сходили бы на рыбалку, на охоту… Это и была охота. Ты понял, о чем я! Белочек половить, лосей пострелять. А не долбаных вампиров! А теперь я должен тратить свое драгоценное время на то, чтобы все твои косточки срослись обратно. И как он намерен провести это время, интересно? О, у меня есть парочка идей. Твои губы изгибаются в пошлейшей ухмылке, а пальцы ложатся на ремень брюк. Ну уж нет! Ну и ладно, не очень-то и хотелось. «Не очень-то и хотелось того, чего не хочется тебе», расшифровываешь ты. На душе от этого теплеет. Пф. Жду твоих скучных предложений. Дай угадаю — сидеть и плевать в потолок. Тебе почему-то кажется, что такое времяпрепровождение его более чем устроит. И ты даже догадываешься, почему. Давай, покажи мне чудеса дедукции. О да, ты сейчас покажешь. Ты что задумал? Ты представляешь, как закрываешь глаза. Сосредотачиваешься, пытаешься нащупать воображаемыми руками что-то алое рядом с собой. И думать забудь! Что-то алое и горячее. Прекращай! Ты цепляешься за его панику и тянешь к себе. Поймал. Ну вот зачем, а? Пытается уйти, но ты держишь крепко, хотя твои фантомные ладони обжигает адским огнем. Разве он не этого хотел? Не хотел просто побыть с тобой вот так, так близко к твоей душе? Я не… Ты ласковыми прикосновениями спешишь уверить, что ты не против. Что ты не в обиде на то, что он тебе немножко соврал. Правда. Ты понимаешь, что он не умеет по-другому. Что он не мог просто попросить остаться на подольше, чем на пару секунд, за которые твое тело снова стало целым. А разве ты согласился бы? А с чего бы тебе отказывать? Я знаю, что я такое, любовь моя. Ты тоже знаешь, что он такое. И прижимаешь его сущность к себе еще крепче, и адский огонь мало-помалу утихает, больше не обжигает, но греет. Роберт... Кроули кладет руку на сейчас ваше общее сердце. Ты кладешь сверху другую. Спасибо.