Отыскать заново

***

      — Ты заставила меня побегать, Фурина, — горячие пальцы скользнули по обнажённой спине актрисы. Де-Фонтейн непроизвольно вжала голову в плечи, едва найдя в себе силы бросить опасливый взгляд на стоящее на столике зеркало. От безумной улыбки Валет в отражении становилось не по себе. Фурина сжимает ладошки на коленях, сильнее горбится в спине, надеясь спрятаться в полутьме гримёрки. Безнадёжно.       Небольших размеров комнатка, в которой даже окон нет. Определённо не этого заслуживает одна из известнейших актрис Фонтейна.       Хаотично разбросанная по столу косметика придавала ещё больший шарм этому месту, в котором, по мнению Арлекино, прошёл «тайвун». Но в этом и была вся Фурина. Шквал. Буря. Ураган. За ней было трудно угнаться, последний год доказал это.       — Как долго мы не виделись, — аромат мокрых ландышей окружает Арле. Женщина заботитливо поднимает нежно-голубые пряди над плечами Де-Фонтейн, небрежно перебрасывает вперёд, открывя вид на шею, украшенную дешёвыми фианитами. Подарок от поклонника? Или любовника?       Каждое касание Арле заставляло стискивать зубы. Фурина вынуждала себя молчать, терпеть присутствие ненавистной ей Предвестницы. Нужно всего-лишь надоесть, стать ненужной и бесполезной, и тогда Арле оставит её в покое.       Чем она так зацепила внимание одной из Фатуи?       Красотой?       Нет… Фурине от природы досталась болезненная худоба — её ноги напоминали две тонкие ветхие палки, едва-ли способные удержать собственное тело. Бледная чувствительная кожа достаточно часто оказывалась усыпана красно-фиолетовыми отметинами от падений, от ударов пьяницы отца и, в конце концов, от собственной неуклюжести.       Разного цвета глаза больше отталкивали, чем привлекали посторонних. Если ты не похож на всех, ты заведомо изгой, предмет всеобщих насмешек и просто козёл отпущения.       Её талант?       Де-Фонтейн обладала приятным почти каждому слуху голосом. Чистый. Высокий. Почти Ангельский. Она превосходно исполняла различные песни — в перерывах между выступлениями сочиняла собственные. Она выступала в оперном театре Фонтейна, была звездой, богиней, образцом совершенства. Умело маскировала свои недостатки, превращая их достоинства.       Люди Фонтейна видели в ней идеал — совершенство к которому нужно стремиться, но никто не знал, что сама она стеснялась себя.       Никто не знал, кроме неё.       Арлекино.       Её титул постоянно вертелся у всех на языках. На вкус как что-то горькое, не для всех. Неудивительно, что они обе сошлись так быстро. Безумие тянется к безумию.       — Что тебе нужно? — холодно отрезает Фурина, уворачиваясь от очередного поцелуя женщины. Рядом с ней Де-Фонтейн чувствует себя, словно на бочках с порохом, неуютно, страшно. Валет хмурится, но быстро линии её лица вновь становятся плавными. Арлекино уже достаточно злилась — на глупых фатуийцев, потерявших следы прибывания Фурины в Монштатде, на маленькую глупую Де-Фонтейн, которая наивно верила, что сможет скрыться от неё.       Пора это всё прекращать.       В горле сухо. Говорить удаётся с особой тяжестью. Арлекино не привыкла извиняться, принимать поражение, но всё когда-нибудь случается в первый раз.       — Пора домой, Фурина, — шепчет Арле. — Я соскучилась, — руки тянутся к тонким лямкам платья. Перед глазами Предвестницы Фурина уже обнажена, податлива и ласкова. Увы, реальность вытесняет желанную фантазию. Валет сталкивается с разъярённым взглядом актрисы.       — Скучала по чему?! — кричит Де-Фонтейн. — Я тебе больше не игрушка для утех! — Арлекино наклоняется непозврлительно близко для «бывших любовников», скользит от раскрасневшегося, заплаканного лица к пухлым розовым губам — медленно, наслаждаясь видом своей девочки.       — Ты ошибаешься, Фурина.       Опускаясь на колени, Валет наклоняется корпусом ниже и нежно обхватывает ладонями тонкую женскую лодыжку. Аккуратными движениями принимается массировать чужие ступни — гладит, трёт фарфоровую кожу своей девочки. Арлекино знает, какое удовольствие стоит предоставить Фурине этим вечером.       Сбоку стоят белые туфли на невысоком каблуке, сброшенные с прелетсных ног сразу же после утомительно выступления. Уж сильно они ей натирали, приносили неприятных ощущений. И как же она вытерпела все эти четыре часа?       Горячее дыхание касается её ног, и в следующий миг мягкие, девечьи губы жарким, влажным поцелуем припадают к коротким пальчикам. Фурина закрывает ладонями своей красное от неловкости лицо, но попытки сбежать или увернуться от столь интимных касаний не предпринимает. Кончик язык медленно ползёт вверх к хрупкому на вид колену. И всё же тело Фурины за год её странствий по миру уж слишком сильно изголодалось на ласки и любовь. Пусть Арле и была жестокой, но именно она могла подарить ей те бесподобные ощущения.       Эгоистка.        — Не ври самой себе, — бросает между делом Предвестница. — Тебе нравится быть полезной, особенно в таких делах, — акцентируя внимание на последнием слове, Арлекино не надолго открывается от ласк, переключая своё внимание на украшение. — Сними его, — грубо приказывает женщина. Фурина молча выполняет указания. Улыбка сама расцветает на уставшем лице. — Вот и умница.       Еле прикасаясь, подушечками ведёт по внутренней стороне бедра. Ловкими движениями подол белоснежного платья задирается, и короткостриженная макушка пропадает где-то среди шёлка. Арлекино достаточно быстро избавляется от белья. Фурина чуть сползает вниз с кресла, откидввая ноги на покрытые бархатом ручки.       — И я т…тоже скучала, — Де-Фонтейн прерывает своё честное признание протяжным стоном.       Кончик языка настойчиво лижет от внутренних половых губ до клитора, разнося по всему телу волну наслаждения. Фурина выгибается на встречу и прикусывет крашенные губы, пока Предвестница ещё усерднее доставляет ей удовольствие. Мокрая. Податливая. Страстная. Она была незаменима. Арлекино и в голову бы не пришло сменить её драгоценную девочку на кого-либо, одно только имя переворачивало всё с ног на руки.       «Ф-у-р-и-н-а»       Её богиня, Властительница морей и океанов.       Короткие мазки языка ещё сильнее раззадоривали, дразнили, заставляли стонать в полный голос чужой титул. Подчиняться было приятно. В ход вступили аккуратные прикусывания зубами. Пальцы, что всё это успокаивающе оглаживали бедра, игриво ущипнули сливочно-молочные ляжки с обеих стороны. Фурина вскрикнула. Скорее от неожиданности, чем от боли. Да и Арлекино бы не позволила себе в столь особенный момент причинить дискомфорт своей партнёрше. Язык размеренно огладил стенки влагалища и собрал солоноватую смазку.       Резко прекратившиеся ласки вынудили Фурину жалобно вздохнуть и обиженно отвернуть голову. Арлекино выбирается из шелковых волн длинной юбки, запечатляя короткий поцелуй на розовой щеке. Они определённо ещё не закончили, им стоит продолжить в более подходящем месте, скрытым от любопытных глаз и ушей.       — Собирайся. Жду тебя за дверью, — женщина торопливо поправляет рукава пиджака, заглаживает ладонью выбившиеся из идеально ухоженной причёски пряди и плотно закрывает за собой дверь в комнату.       Фурина покидает свою гримёрную без вещей.