Сострадание

Шарлотта Уилтшир была той ещё занозой в заднице. Каждый день она выкидывала что-нибудь эдакое, от чего у всех жильцов дома волосы дыбом вставали. Однажды, например, она разбросала всех насекомых, которых Феликс купил специально для Венеры, по всей его лаборатории. Некоторых она даже растоптала. А один раз она раздолбала телевизор в большой комнате так, что его уже невозможно было спасти. В общем, она — явно не тот человек, от которого стоило ожидать сострадания. Именно поэтому Феликс так удивился, когда она заявилась к нему в комнату, держа в руках поднос с какой-то бурдой и лекарствами. — Это… чего такое? — с подозрением спросил он, оглядывая содержимое тарелки. Ответ Уилтшир ещё больше его озадачил. — Суп, — совершенно серьёзно ответила она. То, что она принесла, мало походило на суп. Скорее, это была густая жижа с плавающими там кусочками курицы и овощей. Но это было ещё не всё. — Ты же у нас вроде как простудился. Вот я и пришла тебя лечить. — Ты? Лечить? Меня? — с каждым новым словом недоверие в голосе Феликса всё возрастало. У него в голове никак не укладывалось, что Шарлотта Уилтшир пришла позаботиться о нём. Она. Позаботиться. О нём. Ну бред же. — Агась, — она утвердительно кивнула, отчего её вечно аккуратные хвостики забавно подпрыгнули. — Не хочу, чтобы ты тут валялся. А то над кем я стебаться буду? — она скрестила руки на груди. Феликс едва ли удержался от того, чтобы не закатить глаза. Вот это уже больше похоже на Уилтшир. Ну конечно, от неё ничего другого и не стоило ожидать. Она никогда не стала бы делать что-то хорошее без собственной выгоды. С другой стороны, она, судя по всему, приготовила этот так называемый суп сама. Сама. Приготовила. Для него. Это казалось Феликсу не менее поразительным и наводило на некоторые мысли. Стала бы Уилтшир так заморачиваться, просто чтобы потом поиздеваться над ним, когда он поправится? Он не был в этом так уверен. Однако, несмотря на все сомнения, принимать помощь от неё он не хотел и не собирался. Мало ли, вдруг отравится ещё этим странным варивом. — Не нужна мне твоя помощь, — Феликс хмыкнул и скрестил руки на груди. — Ты своё вариво вообще видела? Это же похоже на какую-то отраву. И откуда мне знать, что ты не намешала туда чего-нибудь? — Ничего я туда не намешала, — пробурчала Уилтшир. Она так же скрестила руки, и выражение её лица с жизнерадостного сменилось на недовольное. — И вообще, мог бы спасибо сказать. Я тут ему готовлю, лекарства за свои кровные покупаю, а он. Будь это любая другая девушка, Феликс бы наверняка почувствовал свою вину. Он бы точно извинился и съел всё, что ему принесли, без единого упрёка. Но перед ним сейчас стояла и возмущалась Шарлотта Уилтшир. Шарлотта Уилтшир, которая разбросала и растоптала еду для Венеры. Шарлотта Уилтшир, которая специально стёрла с его компьютера все важные файлы, пока он не видел. Шарлотта Уилтшир, которая изо дня в день портила ему жизнь своими дурацкими выходками. Поэтому, вместо того чтобы извиниться и стать есть её суп, Феликс лишь хмыкнул и отвернулся. — Я не просил тебя это делать, — проворчал он. — И вообще, уходи. У меня нет ни сил, ни настроения терпеть тебя и твои выходки. — А вот и не уйду, — твёрдо заявила она. — Пока не буду уверена, что ты всё съел и выпил лекарства, никуда из этой комнаты не выйду. И после этих слов уставилась на него. Пристально, упёрто, выжидающе. Он точно не видел, но почему-то ни на секунду не сомневался, что она сейчас хмурилась. И голос её звучал уверенно, она явно не собиралась отступать. Впрочем, он тоже не пальцем деланый. И уступать ей он был точно так же не намерен. Так он думал первые двадцать минут. А всё потому, что Уилтшир не уходила и, кажется, даже не думала. Напротив, она по-прежнему оставалась на месте. Стояла, скрестив руки на груди, и буравила его взглядом. Феликсу оттого делалось неуютно. Она будто хотела таким образом прожечь в нём дыру. Или вынудить сдаться. Второе у неё получилось. Потому что в какой-то момент Феликсу всё это надоело. Он решил, что всё-таки нужно уступить. Хотя бы ради собственного спокойствия. Всё-таки ему было крайне некомфортно, пока она тут находилось, и на его состояние это плохо влияло. — Ох, чёрт, ладно. Если я съем эту твою жижу, ты уйдёшь отсюда и оставишь меня наконец в покое? — раздражённо спросил Феликс, когда, не выдержав её напора, всё же повернулся обратно к ней. — Сиюминутно, — Уилтшир кивнула, и её губы тронула довольная ухмылка. Она, очевидно, радовалась своей победе. Вот же маленькая пакость… Феликс нервно вздохнул, но всё же придвинулся ближе к ней. Она присела на стул, заботливо оставленный возле кровати дядей Хаксли, и взяла с подноса тарелку. Зачерпнула оттуда ложкой немного густого варива, поднесла к его губам. Запах у этого «супа» был так себе. Феликс едва не поморщился от отвращения, когда почувствовал его. Но, несмотря на неприятие, всё же съел всё, что находилось в ложке. И тут же об этом пожалел. Потому что на вкус кулинарное творение Уилтшир оказалось ещё хуже, чем на вид. Феликса тут же затошнило, и пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не выплюнуть эту гадость обратно. Пришлось проглотить. — Ну как? — спросила Уилтшир, выжидающе уставившись на него. — Отвратительно, — борясь с подступающей тошнотой, выдавил он. Хотелось выйти подышать, а ещё лучше съесть целую горсть ирисок, чтобы перебить гадостный привкус супа. — Мог бы и покорректней высказаться. Всё-таки я в первый раз готовила, — она обиженно хмыкнула. — В любом случае, будешь есть это. Ничего другого у меня нет. Феликс хотел бы съязвить что-нибудь, задеть её побольнее, но сил на нечто подобное у него уже попросту не осталось: болезнь высасывала из него все соки. Поэтому ему не оставалось ничего другого, кроме как смириться. Он и смирился. Всё равно она не уйдёт, пока тарелка не опустеет. У него нет выбора. На то, чтобы съесть весь суп, у Феликса ушло, судя по ощущениям, минут пятнадцать, если не больше. Он постоянно брал паузы, чтобы его не вырвало, глотал жижу с огромным трудом и иногда просил принести ему воды. Но вот, тарелка наконец полностью опустела. Тогда он с облегчением выдохнул и откинулся на подушку, блаженно закрыв глаза. Однако пролежал так он недолго: всё-таки у него оставались ещё лекарства, которые тоже нужно было выпить. Благо, они оказались не такими противными на вкус, как стряпня Уилтшир, и с ними он справился быстро. После этого она уложила его на кровать и укрыла одеялом, как обычно делал дядя. — Ну вот и всё. Теперь отдыхай, — сказала она. — Ага, — буркнул он. «С тобой-то отдохнёшь», — мысленно добавил. Уилтшир вновь чему-то улыбнулась и, погладив его по голове непривычно заботливо, взяла в руки поднос. Тихонько пожелала ему сладких снов, а затем наконец покинула его комнату. Как только за ней закрылась дверь, Феликс с облегчением выдохнул. Растянулся на кровати, словно довольный кот, потеплее закутался в одеяло. После лекарств очень хотелось спать, и он не стал сопротивляться этому желанию. Напротив, лишь покорно сомкнул веки и устроился поудобнее на подушке. Голова вмиг опустела, и вскоре он погрузился в безмятежный сон. О том, почему же Уилтшир на самом деле к нему приходила, он так и не догадался.