Грешный феникс

***

Одри нервно ругалась на запутавшуюся в волосах застежку от платья, попутно натягивая на себя черные туфли на шпильках. Бегая из одного угла комнаты в другой, она собирала в сумку необходимые вещи, наконец освобождаясь из плена, в который заточила себя сама. Нанесла на губы гигиеническую помаду с запахом клубники и, глубоко вздохнув, наконец спустилась вниз. Она попрощалась с Микаэлем и Рафаилом, махнула рукой Кассиэлю, который увидел её издалека, и лишь затем вышла из дома, запрыгивая в машину к Давиду, который нетерпеливо барабанил пальцами по рулю, ожидая её. Посмотрев на девушку, мужчина ехидно усмехнулся. — Теперь понятно, почему так долго не выходила. Думаю, ей понравится. — Иди ты. Поехали. Машина тронулась с места, и уже через пятнадцать минут они были у полицейского участка, заезжая на парковку. Нервно вглядываясь в окно, Одри сминала в руках сумку, глубоко вздыхая. — Ведьмочка, твоё волнение даже за километр чувствуется. Успокойся, всё будет хорошо. Адвокат одобряюще улыбнулся девушке, когда она перевела на него взгляд. Психолог на это только упала на спинку сиденья, переставая понимать, что делает. — Напомни мне, когда мы стали лучшими друзьями? — Решила вспомнить былое перед гибелью? — рассмеялся он. — Шучу-шучу. Полгода назад, вроде. Давай вспомним: ты так тщетно пыталась скрыть свои чувства от Фелонии, что в один из дней пришла ко мне подвыпившая и стала говорить о своей любви к полицейской форм… — Эй! Тихо! Просто ты был первым, кто принял меня…спокойно. — Ой, я уже миллион раз говорил, что мне плевать кто с кем спит. Хотя, признаюсь, никогда не думал, что тебя привлекают девушки. Ну, в тот момент. И уж тем более не думал, что твое сердце украдет Фелония. Когда ты признаешься? Обречённо выдохнув, Одри закрыла лицо руками, закатывая глаза. Затем отстегнула ремень безопасности, и, взглянув в зеркало заднего вида, убедила себя в том, что выглядит идеально. — Надеюсь, сегодня. Или всё, или ничего. — Категорично, но верно. Удачи, ведьмочка. Передавай привет Лони. — Перестань сокращать её имя, она тебя прибьет. И спасибо. Тебе тоже удачи. Одри вышла из машины, махнув Давиду рукой, наблюдая за тем, как он уезжает. Нервно дернула лямку на плече, и, громко сглотнув, развернулась назад, вздыхая полной грудью. Поправила платье на бёдрах, слегка спуская его вниз. Досчитала до пяти, и только после направилась в здание. Зайдя внутрь, поздоровалась с охраной. Попросила связать её с Фелонией и передать о том, что она её ждёт. Подождав, пока всё выполнят, прошла в зал ожидания. Села на неудобный скрипучий стул, постукивая пальцами по подбородку. Достала из сумки телефон, написав Давиду сообщение о том, что пока всё хорошо, и снова стала ждать. Примерно через минут десять к ней обратились: — Мисс, вас ожидают. Кивнув хиленькому мужчине, который нервно поправлял свои манжеты, Одри прошла мимо него, уже по привычке направляясь в нужную сторону. Ладони заметно вспотели. Психолог нервно вытерла их о платье и снова ухватилась за сумку, выпрямляя спину. Теперь она была похожа на статную вдову, которая пришла на допрос. Это, в какой-то степени, вдохновляло. Подойдя к двери, она постучала пару раз, и, услышав уверенное: «Войдите!», прошла внутрь. Фелония сидела на краю стола, перебирая бумаги. Выпавшие из-за уха короткие чёрные волосы висели перед лицом, но она, кажется, не замечала этого, полностью поглощенная делом. Перевернув ещё пару бумаг и только затем оторвавшись от них, азиатка подняла голову, тут же замирая. — Вау. Сегодня праздник? Я что-то упустила, пока работала? — восхищенно протягивала она. Одри лукаво ухмыльнулась, подходя к девушке. Её кофейный шлейф тянутся по всему кабинету, утопая в этих бесконечных рутинных бумагах. Фелония прикрыла глаза, наслаждаясь запахом. Крепко обняв друг друга, они замерли так на какое-то время, пока психолог втягивала носом вкус кондиционера и отбеливающего порошка, исходящего от азиатки. — Нет. Просто захотелось принарядиться. — ответила Одри спустя пару минут молчания, в которых обе уже стали забывать вопрос. — Красивая. Всё подчеркнула. Сильные руки с нажимом прошлись по талии психолога, демонстративно вызывая восхищение. Одри зацепила выпавший локон волос Фелонии, нежно заправляя его за ухо, и спокойно произнесла: — Я еду принесла. Ты снова ведь нормально не ела? — Ты меня знаешь уже как мои пять пальцев, феникс. Улыбнувшись на приевшееся прозвище, бывший психиатр отвела взгляд, потянувшись к сумке. С тех самых пор, когда они выпустили птиц на свободу, Фелония звала её только так. Это было мило и одновременно с этим нежно. С ней рядом действительно хотелось ощущать себя свободной, переродившейся. Заблагорассудившей душой, которая была благодарна за спасение в этом опасном мире. Одри взяла девушку за руку и потянула за собой, усаживая её за стол. Достала из сумки пару контейнеров с горячим, и, поставив рядом с Фелонией, прошлась по кабинету, прибирая раскиданные в порыве догадок вещи. Так, чтобы потом было понятно, где всё лежало. Ей нравилось считывать кабинет начальницы полиции, смотреть за тем, как она выплескивает свой мозговой штурм на каких-то деталях. Это предавало некое успокоение её беспокойным мыслям. Понимая, что бегать становится уже тяжелее, психолог решила действовать радикально — она думала по поводу того, что Фелония могла бы испытывать к ней какие-то чувства, но никогда не задумывалась, что это что-то большее, чем вспыхнувшее желание. В этом мире тяжело любить тому, кто всегда отличался взглядами от принятых норм общества. И Одри с самого детства повторяла себе, что всё пройдёт. Она сможет побороть эти странные желания, связанные с девочками, которые ей нравились. Потому что мама с папой твердили, что это грех. Только вот не проходило… Могут ли грешники судить о грехах других? Психолог поняла уже поздно: не могут. Так же, как и она не сможет осуждать Фелонию, если окажется, что ей всё это неприятно… Заметив её резко поникший взгляд, азиатка поднялась из-за стола, отложив вилку. Двинулась к ней бесшумно, но так, чтобы та её заметила. — Феникс, что случилось? Одри вздохнула. Прикрыла глаза, проведя рукой по лицу, и хотела было начать говорить, но замолкла, покачав головой. — Поешь, пожалуйста. Остынет. — Разогрею, микроволновка же есть. Давай, рассказывай. В Астрее что-то? Качнув головой из стороны в сторону, она поджала губы. Смяла в руках край платья и решительно отвернулась от Фелонии, которая наблюдала за ней, слегка нахмурившись. — Ты что-то хочешь рассказать, но боишься. — подтвердила азиатка. — Впрочем, очевидно. По другому бы не стала молчать. Она протянула к ней руку, сжав ладонь в своей. Сделала шаг ближе, встав прямо напротив её лица, и поймала пальцем подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Одри, я не кусаюсь. Ты можешь рассказать мне, что тебя тревожит, — резко обозначила она. — Вместе разберёмся. — Ты мне нравишься. — на одном дыхании произнесла психолог. — Как возлюбленная. Фелония громко сглотнула, тут же замерев. Поочерёдно посмотрела в оба глаза девушки, желая увидеть в них шутку или намёк, но не обнаружила ничего, кроме страха и некой обреченности. Слабая улыбка легла на её губы. — Феникс, я подумала, что там что-то плохое, а тут… — А тут?.. Не ответив, азиатка притянула к себе девушку, сталкиваясь с её губами, и Одри со свистом вздрогнула, ощущая привкус дешевого кофе из автоматов на своих губах. Положила руки на плечи Фелонии, прикрывая глаза, и медленно ответила на поцелуй, полностью поглощая ощущения. Крепкие руки держали её за талию, прижимая к себе. Фелония действовала активно, но при этом осторожно, словно прощупывала дорожку вседозволенности, которую позволяла найти психолог. Одри царапнула шею девушки ногтями, склоняя её голову вбок. Углубила поцелуй, пока в голове вертелись шестерёнки. «Она поцеловала меня. Сама. Она приняла. Это взаимно», — заполнялся мыслями мозг. — Перестань думать и просто доверься мне. — сквозь поцелуй шептала азиатка, крепко обняв девушку. Одри послушалась. Она никогда ни при ком не робела так сильно, как при Фелонии, и всё же не считала это чем-то плохим. Своих эмоций сдерживать было нельзя. Да и именно с ней хотелось быть такой… Запах кофе и клубники смешались в один, подарив больше ощущений. Нежность перемешалась с грубостью. Чёрствость растворилась в доверии. Страх погряз в любви. Они стояли посреди кабинета, обмениваясь друг с другом смущенными улыбками, когда поцелуй сходил на нет. Затем снова целовались, пока не заболели губы, и даже после — чтобы закрепить. Чтобы понять, что это не сон. Секунды переросли в вечность, где были лишь они вдвоём. Их горячие касания и тихие смешки. Когда поцелуй завершился, обе уткнулись в лбы друг друга, глубоко вздыхая. Кутаясь в объятьях, они ощущали тепло, но уже не только внешне. Душа постепенно наполнялась светом и раскрывавшимися бутонами красивых роз, шипы которых они обязательно обойдут вместе. — Надо было сначала сказать, что я тоже тебя люблю. — Я боялась, что ты не примешь. — Одри, мне нет дела до того, кого любить. Если у человека прекрасная душа, которая мне нравится, я не посмотрю на его пол. Психолог рассмеялась, чувствуя, как Фелония покачивает её в слабом танце, музыкой которого была симфония их сердец. — Вы с Давидом должны поладить. Он тоже такого же мнения. — Грустно усмехнувшись, девушка обречённо вздохнула. — Меня пытались научить любить мужчин против моей воли и почти насильственным путём, поэтому я…ну… — Не нужно, Одри. Не говори, если не хочешь продолжать. Я понимаю тебя. И принимаю любой, главное не предавай меня, прошу. — Никогда. Одри никогда не думала, что её грех обратится в крылья, которые помогут найти выход из этой тьмы. И звать эти крылья будут Фелонией.