Великолепие голубого цвета

Тяжкий вздох, брюнет берёт в руки фотоаппарат, попутно собирая сумку. Надев её на плечо, уложив камеру внутрь, Дилан двинулся вперёд. Ещё один заказ, что ж, для нищего студента быть фотографом даже неплохо. Рекламу у компании, в которой он работает, берут постоянно, а из-за нехватки фотографов большая часть заказов падает синеглазому, у которого хоть какой-то опыт в этой сфере есть. Недавно покошенная тропинка приятно пахнет травой и мятой. Ох, да, этот запах он не перепутает ни с каким! Чëрный, горький кофе с ароматным листиком мяты… Вот его любовь. Каждое его утро сопровождает этот напиток. Бодрящий вкус остаётся на языке, а приятный осадок от аромата остаётся на долгое время в носу. Жаль, не одна кофейня такое не делает.       — Здравствуйте. — поздоровался с хозяином забегаловки пришедший.       — Приветствую, это ведь Вы — Дилан, да?       — Ага, Ваш личный фотограф… Для-я, — не сдержав зевка, потянул студент, — этого чудного заведения. Извиняюсь.       — Приятно, что ж, проходи, нам стоит всё обговорить. «Зевака» заходит в помещение, мило убранное, сделанное в пастельно-голубых тонах. В ноздри сразу вбивается кофейный запах. «Аж до удушья…» Выдохнув через рот, Дилан наконец-то отходит от резкой смены атмосферы, взирая кофейню изнутри свежим взглядом. Белые стены хорошо сочетаются с голубыми декорациями. На столах приятная глазу сине-голубая скатерть, и нет, она не яркая, а опять же таки нежная, не въедается яркими цветами в очи, а наоборот, расслабляет взор. Незамысловатый узор в клеточку, который хорошо подходит под интерьер, особенно в связи с тем, что стулья, столы, скатерть, коврики — большая часть вещей представляет из себя квадраты и кубики. Даже смешит, что эта фигура занимает столько места в стиле этого заведения. Но главное, что вписывается! Сколько Дилан повидал ресторанов, просто забегаловок и всего подобного, но не во всех случаях обстановка подходила под помещение.

А здесь всё идеально!

Садясь за столик, парень достаёт фотоаппарат, укладывая этакую вещицу на стол, погладив мягкую скатерть.       — Очень приятный взгляду дизайн. — хвалит брюнет, продолжая диалог первым. От заказчика слышится позитивное мычание, сопровождающиеся кивком и одновременно прикрытыми глазами. Ему подошла бы небольшая борода, а может, щетина, ведь на лице с редкими морщинами явно чего-то не хватает! По крайней мере, так Дилан считает.       — Лололошка! — зовёт кого-то старший грубым, строгим басом. Только выходит названный из комнатушки для персонала, как голос смягчается, становится более ласковым. — Побудь сегодня и бариста, и официантом, а то никто из твоих товарищей не пришёл.       — Хорошо, сэр. — краткий ответ, по-своему тихий, но такой, чтобы можно было услышать. Подхватив блокнотик со стола, а ручку достав из фартука, кудрявый, торопясь, переступает с ноги на ногу, подходя к столику, косясь назад, обдумывая, не забыл ли он чего.       — Приветствую, в нашей кофейне можно найти кофе на любой вкус, а если такого в меню нет, но у нас будет возможность угодить Вам Вашим любимым напитком, мы этот шанс не упустим. Ваш заказ?       — Хе-хе, боюсь, моей любви здесь нет, но-о Вы можете порадовать меня, м-м-м, кофе по-турецки, слышал здесь его делают особенно вкусным. — миловидно улыбаясь, ответил фотограф.       — Принято, сэр, Вам что-нибудь подать?       — Нет, не стоит. — отказывается глава кофейни. Бариста учтиво кивает, уходя к своему рабочему месту. Вот и начинается магия. Обладатель несвойственно тëмных глаз берёт в руки ту́рку, внезапно откладывая её в сторону. Вместо турки в руках виден кувшин с обычной водой. Жидкость в каком-то своëм неторопливом темпе втекает в посуду, совершенно не соответствуя действиям юноши. Медная чаша, которую вряд ли можно так назвать, блестит на солнечных лучах, слепит в глаза новенькому в коллективе, по этой же причине стоящий за варкой кофе жмурится, выискивая подходящее положение, чтобы прикрыть собой солнечный свет. Тонкие пальцы включают плиту, на которую ставится турка, что выражает своё недовольство в этой идее странным скрипом, что может показаться кряхтением от кувшинчика. «Вроде… всё? А, ох, кофе забыл добавить, вот балбес!» — с лёгкостью ударив себя в лоб, подумал шатен, шумно вздыхая и с этого момента напевая мелодию себе под нос.       — Эй, Дилан!       — А, ох, извиняйте, впервые вижу так близко, как варят кофе. Так о чём мы?       — Ну, так вот… — и бесполезная болтовня продолжается, а глаза, разум, сердце трепетно упрашивают смотреть за движениями клетчатого платочка. Это настоящая пытка! Вроде Дилан понимает, что ему нужно слушать все подробности заказа, а с другой… где-то в глубине души он уже осознаёт, что станет его вдохновением. Это просто заинтересованность и любопытство, лёгкая симпатия к человеку, которого видишь впервые, голубоглазый не может сказать, что он доверяет парню, не может сказать, что вот это человек всей его жизни, нет-нет-нет, это, скорее, таинственный незнакомец, которому он никогда не сможет довериться, но который дарит ему завораживающие чувства. Молотый, растворимый кофе засыпается внутрь, «незнакомец», до сих пор напевающий ритмичную мелодию, загадочно улыбается, думая о чём-то своëм. О чём-то, что никого явно не касается — только его. Может, это мягкая и расслабляющая обстановка на него так влияет? Хах, вполне возможно, если сравнивать с монотонными днями в университете, то это что-то совсем новое, как глоток холодной воды в жаркую погоду. Кофе начинает подниматься, но это ещё не всё, хоть и пора снимать с огня. Лололошка уже держит за ручку посуду, подняв её над плитой и перемешивая чайной ложкой. Аромат от этого напитка прорывается сквозь все остальные, он отличается: насыщенный и совсем новый, не застоявшийся.       — А ты знал главное правило при приготовлении кофе в турке? «Не доводить до кипения. Кофе должен подниматься до края, но никогда не закипать. Это поможет сохранить аромат и вкус…» — именно так мне и говорили, когда я учился варить кофе. Голос раздался в самой голове, как показалось брюнету, выводя из транса зацикленности на персоне.       — А… Мх, да, я слышал когда-то об этом, но спасибо, мне приятно услышать об этом из твоих уст. — когда он перешёл на ты? Наверное, так же внезапно, как и сам Лололошка. Вторая фаза варки кофе окончена, вновь сделаны те же действия, но уже в последний раз. Кружка стоит на столе, и в неё осторожно вливается напиток и, кажется, рисуется узор, непонятно какой — такой, что знает только бариста, только он понимает, что за идея в его голове.       — Ваш кофе готов! — радостно воскликнул шатен, он даже встряхнул головой, переваливая её на одно из плеч, лучезарно улыбаясь, прямо как слепящее солнце. Кудряшки всколыхнулись, упали на лицо, под светом стали светлее и чуть закрыли выразительное лицо. Радость длится недолго, ведь нужно, чтобы и клиент оценил и вкус, и узор. Прищурившись и ступая к столику, Лололошка с наигранной покорностью ставит чашку на стол, посмеиваясь.       — Я надеюсь, тебе понравится.       — Хах, чувак, я тоже на это надеюсь. — он опять, опять не понял, с какого вообще момента он начал называть его так, но раз названный не против, то почему бы и нет? Глянув в ёмкость, студент видит, как на пенке очень аккуратно выложен декор в клеточку, прямо как и платок юноши… Выглядит символично и приятно, даже пить такую красоту не хочется, настолько страшно испортить этот шедевр!       — М, так о чём мы говорили?       — Молодёжь, никогда не слушается! — шикнул хозяин, он сделал это в дружеской манере, никаких обид. — Я говорил о том, что даю полную свободу действий, я совсем не знаю, как сделать нашу кофейню более привлекательной. Так что всё в твоих руках. Глава заведения встаёт со стула, что с треском отпускает его, рваный вздох, и вставший продолжил:       — Кофе за счёт заведения, только прошу, сделай всё, что в твоих силах, ради того, чтобы продвинуть кофейню. Не буду отвлекать, настраивайся, вдохновляйся. — уходя в комнату для персонала, процедил старший, скрываясь за металлической дверью. Взирая в кружку, Дилана настигли сомнения. Нет, конечно, он понимает, что Лололошка может согласиться — такой миловидный парень, скромный, ох, это будет идеальный расклад! Но вдруг его муза откажется, так ещё и отвергнет голубоглазого. Нет-нет, ему точно нужно всё обдумать. Тонкие губы коснулись кружки, делая глоток жидкости. Боже, кофе просто волшебный, божественный, особенный… вкуснейший! Но задумчивость не покидает, пустой взгляд падает в самую гущу черноты напитка, которая затягивает более ужасные сюжеты развития событий.       — Ты в норме? — звонкий, ласкающий уши голос, выводит из темноты заблуждений. Ему нужно сделать это именно сейчас…       — Стань моей музой! Тёмные глаза широко раскрылись, длинные ресницы пару раз схлопнулись, до конца не понимая, что в его голове, слишком странный, необыденный…       — Мило. — ни отказа, ни ответа, он что, специально тянет кота за хвост, чтобы мучить Дилана тягостью ожидания? — Хах, это… даже забавляет, но пока у меня есть время, почему бы и не попробовать, да? Я согласен, но знай, что из меня плохая, пх, муза.

***

Брюнет настраивает камеру, он вздыхает, явно радостно, что ж, все его переживания оказались напрасными, значит, он может заслуженно расслабиться.       — Ты скоро? — насухо вытирая кружки, спрашивает юноша, с любопытными огоньками в глазах смотря на стоящего.       — Я уже всё, что ж, останься, м-м-м, в этой позе! Мне кажется, идеально. — чуть опустившись на колено, Дилан с особым вниманием смотрит в камеру, подстраиваясь под ракурс. — Сейчас вылетит птичка! В тоже мгновения на кнопку нажали, короткая вспышка, и одна из фотографий готова. Конечно, может, предстоит сделать ещё десятки, а может, и сотни, но главное, что начало было хорошим.       — А теперь встань у стены, пожалуйста, и-и-и протяни руку к горшку с цветами, на полке, можешь даже взять в руки. Пожав плечами, бариста встаёт так, как ему сказали, но горшок с цветами преподнёс к лицу, носом дотрагиваясь до нежнейших лепестков, щекоча ими себя.       — Опа! Вот ещё кадр! — щелчок, только Лололошка успел откликнуться, точнее, вздрогнуть и недовольно вздохнуть. Ему нет дела, все всё равно забудут о нём и даже этот… студент. Раз уж ему дали время просто развеяться, то он этим временем воспользуется. Даже если фото будет смазное, не велика потеря.       — А теперь давай у окна! Облокотись и безмятежно смотри в него, ну, точнее, постарайся так сделать. Да брюнет сегодня в ударе, торопливо указывает, как его вдохновению вставать, лишь бы не упустить момент согласия этого парнишки, чтобы он не разочаровался в медлительности работы фотографа, чтобы не отказался от идеи в самый момент её разгара.       — А ты сколько здесь работаешь?       — Полторы недели, — опустившись на подоконник, ответил названный, — совсем новичок здесь.       — А, ах, вот почему я тебя не видел раньше, хотя, хах, я и так ни с кем не общаюсь почти, так что это понятно.       — М… Почему же? Не уж то тебе не нужна помощь в университете? Я думал… наоборот, нужно плечо рядом, особенно во время учёбы.       — Мне так лучше. Повисает молчание, Дилану становится стыдно за нарушение границ новичка, а он… лишь задумывается над словами. Кудри свалились, небрежно упав на лицо в некоторых местах, каштановый цвет волос сменился на более светлый, может, русый, всё из-за солнечных лучей, что играются с волосами и цветом. Глаза с трепетом оглядывают фотографа, что не может не запечатлеть момент задумчивости своего собеседника.       — Да… Я слышал, слышал, что, не смотря на то, что всем нужны друзья, одиноким тоже бывает хорошо.       — Я не столь одинок, сколько необщителен.       — Я бы поспорил, — посмеивается шатен, продолжая диалог вопросом, — Какой твой любимый кофе? Ты ведь говорил, что я не смогу удовлетворить твою потребность, так, может, скажешь, что это? Иначе меня будет терзать любопытство.       — Чёрный, горький настолько, что сводит скулы, кофе с листиком свежей мяты… Очень… бодрит. Не знаю почему, просто, если такой кофе, то только с листиком мяты.       — Вот как. Краткий ответ, кажется, что темноглазый учёл это, оставил где-то в отголосках памяти, конечно, Дилан на это попросту надеется, что бариста никогда о нём не забудет.

Никогда.

***

Ранее утро, студент спешит в кофейню, которая столь ему полюбилась, запала в душу своим дизайном, что так напоминает его. Вчерашняя фотосессия была странной, пропитанной своеобразной заботливостью и великолепием.

Как же ему нравится этот парень!

И нет, это не любовный посыл, это… глубочайшая заинтересованность, ему особенно нравится разглядывать его лицо, с редкими неровностями, которые непонятно откуда взялись. Нравится дотрагиваться до бархатистой кожи, что напоминает нежнейшее полотно ткани. Любой самый нежный материал не сравнится с ним. Это не влюблённость, это истинное восхищение, ему особенно нравятся эти кудри, постоянно падающие на лицо и закрывающие столь изящные глаза, чарующие и затягивающие в пучину мыслей. Дилан не самый лучший поэт, не самый лучший рассказчик, он никогда не сможет рассказать кому-то во всех красках об этом парне. Он врывается в кофейню, широко улыбается, встреча ровно назначена ровно в семь, но пришедший немного опоздал, на пять минут, он не думает, что это столь критично.       — Лололошка!       — Ты о ком, мальчик мой? — вопросительно вскинув брови, спрашивает хозяин, что, на удивление, ласково задал вопрос.       — Ну, о бариста, Лололошка, Вы чего? Вчера же кофе подавал мне.       — Вчера тебя угощала Брай, и никаких Лошек я не знаю, никогда таких не было! Может, тебе приснилось?       — Н-но как же… Я ведь помню, вот-вот, у меня фото! — он точно помнит, разум не мог его обмануть, он точно помнит великолепие голубого цвета!       — Мальчик мой… Иди проветрись, прошу. Пятясь назад, Дилан чуть вздрагивает, глаза округлились, стало… страшно? Может, это какая-то злая шутка над ним? Выбегая из заведения, шумно сглатывая и громко стукая дверью, студент садиться за столик, самый ближайший, ему нужно лишь осмыслить. Фотоаппарат в руках подрагивает, сидящий взволнованно включает его, листая фотки находя его… Вот же, вот он. Сводя взгляд на улицу, голубоглазый смотрит на из ниоткуда появившуюся чашку, которая одиноко стоит на том самом платке… Тот самый узор и листик мяты? Воспоминания о событии вчерашнего дня с бешеной скоростью мелькают перед глазами, с такой же скоростью бегают зрачки, читая записку, на которой лишь три слова.

«Береги себя, Дилан»