Легенда хорошей десятки/la légende bon ten

Санзу с самого утра сидел возле Изаны. Блондин безбожно пил и закидывался порошком, от чего был совершенно неадекватен. С момента ухода Хайтани прошло полгода, но оправиться от этого не получилось. Вся репутация держалась на этих двоих, и лидер не умел или не хотел правильно удерживать власть в своих руках. Вокруг него далеко не маленькие мальчики, которые верят в бредовые идеи. — Санзу, я, бля, убью их своими руками! Как они посмели! — Ты убил девушку, которую они любили. Неужели ты думал, что они простят тебя? — Любили? — Язык Изаны заплетался. Он залился диким смехом. Казалось, что прямо сейчас он кинется на Харучиё. — А ты? Я когда увидел её, сразу понял — пропащая. Она, нахуй, всех на дно потащит. Так и получилось, прикинь! Эта сука даже с того света гадит. Виноват в своём одиночестве был только Изана, но он верить в это не хотел. — Готовь машину. Мы едем к Майки и его шкуре. — Он рывком поднялся, пошатнулся, но устоял на ногах. — Я знаю, как всё исправить. Майки всегда всё исправлял, я заставлю. Мысли были безумные. Розоволосый даже спорить не стал. Не время раскрывать карты и вызывать подозрения. Короткий звонок, и двое уже сидели в машине, а Изана крепко сжимал пистолет в кармане красного плаща. В голове был ужасный план, который исправит всё. Он верит в это.

///

Тёмный подвал не вселял приятных ощущений. Кимико зябко поёжилась, испытывая дикий дискомфорт от нахождения здесь. Она никогда не любила эти дела, но пока Санзу на хвосте у Изаны, она могла доверить это дело только себе. Металлический стол манил, а его содержимое пробуждало в голове ужасные идеи. Темноволосая прошлась пальчиками по холодным предметам, изучая их внимательным взглядом. — Лапуля, я не могу определиться, представляешь? Хм… — Она похлопала ресничками, переводя грустный взгляд на второго человека в этом помещении. — Сенджу, помоги выбрать. А хотя, давай на считалочку? На Кимико было пышное мини платье, чёрные волосы сзади связывал белоснежный бантик из ленты. На ногах аккуратные туфли на каблуке, а на руках белые перчатки. Она была одета так, словно собирается на детский праздник в роли феи, но… это не совсем то. — Нет, мы сыграем в Кагомэ, кагомэ! — Кимико быстро разложила по кругу разные предметы. Скальпели, ножницы, резаки, разные коробки. Она встала в центр, и начала крутиться, заводя детскую считалочку. -Кагомэ, кагомэ,

Птичка в клетке,

Когда же, когда же она её покинет?

Может быть во тьме ночной

Сгинут журавль с черепахой.

Кто же за твоей спиной?

Выбор пал на одну из коробок. Ханма с улыбкой подобрала её, отпихивая остальное ногой. — Ты мне сильно насолила, девочка, буду честна. Но ты мне так уже надоела. — Брюнетка подошла ближе. Женское тело жертвы было привязано в стоячем положении к дыбе. Тело было согнуто пополам, а руки вытянуты за спину, что приводило к расшатыванию плечевых суставов. Было видно, что Сенджу держится из последних сил. Маленькие капли слёз копились на холодном полу, а рот был закрыт белой тряпкой. — Ладно, давай поболтаем. А то тишина на уши давит до ужаса. — Как только она освободила рот Кавараги, та, естественно, закричала. — Тц, тише. Как бы это ни было банально, тут тебя точно никто не услышит. Мне жаль. — Кимико пожала плечами. — Ты долго искала Такемичи. И ты права, я причастна к его смерти. Но я не убивала мальчика, поверь мне. — На губах Ханмы проскользнула садисткая улыбка. — Его убил Майки. — Он не мог! Он был его другом! Ты лжёшь! — С хрипом вырвалось из рта мученицы. Но по голосу было слышно её сомнение. Неужели весь этот путь пройден зря? — Майки не тот человек, которым ты его помнишь, дорогая. Поэтому Такемучи сам ошибся, придя к нам. — Не называй его так… — прошипела блондинка, на что Кимико обиженно надулась. — Ладно-ладно, но давай, пожалуйста, поговорим по делу. Ты умрёшь, но как это будет — выбирать тебе. Либо ты говоришь правду, и я просто высаживаю тебе пулю в лоб, либо мы очень долго пытаемся найти правду, и я использую коллекцию Санзу. — Кимико открыла ящик, который был успешно выбран в считалочке. Внутри лежала кошка-девятихвостка. Плеть представляет собой кнут с девятью хвостами с металлическими когтями на конце. Когда они впиваются в кожу во время порки, то наносят жертве рваные раны. — Вот ты знала, Кавараги, что эту штуку хотел запретить суд по правам человека? — Кимико покрутила чёрную плеть в руках, рассматривая её. — И буду честна, достать её в Японии было ещё той задачей, но я справилась. Что не сделаешь ради друга, да? — Ханма лениво потянулась. За дверью послышались быстрые шаги. — Вот блин, а я только настроилась. Как только в комнату вошёл высокий мужчина, Сэнджу начала кричать. Нет, вопить! Кимико поморщилась, подхватила со стола электрошокер и хорошенько приложила девушку разрядом тока. Та заплакала, но кричать больше не смогла, так как удар пришёлся в шею, и мышцы просто дико свело. Она была похожа на рыбу, которая шевелит губами, будучи вытянутой на сушу. — Чего тебе, солнышко? Я, правда, очень занята. — В розовых глазах было видно чистое безумие. Ран посмотрел на Кимико, потом перевёл взгляд на пленницу. — Пиздец какой-то. Ты у Санзу нахваталась? — Он забрал из рук Кими приспособления и небрежно бросил на стол. — У нас дело. — Эй, будь осторожнее! — Она сложила руки на груди, наклоняя голову на бок. — Какое у меня может быть с тобой дело? Правильно, никакого! Я приду тогда, когда будет нужно. — Брюнетка кивнула сама себе головой и развернулась. Крепкая мужская ладонь схватила её за плечо, разворачивая к себе. Звонкая пощёчина прилетела по бледной щеке, от чего у Кимико непроизвольно открылся рот. — Приди в себя. Кими. Ты что-то употребляла? — Ран взял маленькое лицо в ладони, заглядывая в зрачки. — Дело, говорю. Работа. Это важно. — Я услышала. — Девушка скинула руки мужчины. Она не стала трогать место удара, но взгляд был более осознанным. Да, она правда снюхала огромную дорожку перед тем, как прийти сюда. Неужели кто-то может в трезвом уме заниматься подобным? Пара покинула комнату, оставляя пленницу в одиночестве. Хайтани резко протянул Кимико воду, не поворачиваясь в её сторону. — Соберись. Ты же никогда не употребляла, что на тебя нашло? — Голос звучал достаточно буднично, не вызывая подозрений. — Не твоё дело, Хайтани. Не допрашивай меня. — Кимико была недовольна сценой в допросной, но переходить на эмоции не хотела. Она боялась, что скажет лишнего, поэтому проще было промолчать. — Я скажу об этом Майки. — Да ему похуй, о чём ты. — Вы же женаты? Я видел, как он заботится о тебе. — Мы просто трахаемся, ничего личного. — Ханма сама не понимала, почему оправдывается и как вообще они дошли до этого разговора. Но помутнённый рассудок находил долю интереса в этой беседе. — Член у него огромный, а как он отлизывает, это вообще дар небесный. — Кими на полном серьёзе вспоминала совместную жизнь с Манджиро. Они не виделись уже неделю, так как у парня снова был приступ импульса, и он хуй знает где пропадал. — А ещё, когда я сплю, он… — Достаточно. — Было видно, что разговор Рану не нравится. От этого становилось ещё интереснее. — Тебе неприятно? — Я не собираюсь спать с Майки, поэтому эта информация мне ни к чему. — А со мной? Оба остановились. Ран устало вздохнул, оборачиваясь к девушке, которая замерла на пару шагов дальше. Её руки быстро открыли бутылку. Губы припали к горлышку, осушая сосуд с водой до доброй половины. — Фух, думала умру, пока буду за тобой лететь. Давай теперь по делу, Ран. — Она тяжко вздохнула. Капли воды блестели на губах, подбородке и открытой груди. — Я шучу, не буду тебя трахать. Ты мне не нравишься. — Откровенный обман. — И у Манджиро реально член больше, чем у вас обоих. — Завали ты уже своё ебало, блять! — Ран злобно запустил пятерню в волосы, пытаясь контролировать гнев. Обида, ненависть, желание. Эмоции переполняли его. Он уже шесть ебучих месяцев крутится рядом с ней. Каждый день засыпает с обещанием, что больше не будет думать о ней, но нет. Эта ведьма всегда в голове. Каждую ночь, каждое утро. И сейчас… — Не смей так со мной разговаривать. Ты мне никто, забыл? Чужой. Так ты сказал? — Не забывал. Я для тебя всегда был никем. — Он отвернулся. Тишина. Мужчина активно пытается подавить злость внутри себя. Он не хочет вредить ей, ведь Кимико давно сделала свой выбор, и она не отклонялась от курса. Но мягкие руки обвили мужскую талию, прижимаясь к спине. Ран замер. «Оттолкни. Сейчас». Такие мысли были в его голове, но он не сделает этого. Ни тогда, ни сейчас. Просто будет ждать. — Слышал ли ты миф под названием «Жертва»? — с интересом спрашивает Кими, кладя голову на его спину. — Принц не ценил свою жену, которая, в свою очередь, очень любила его. И когда их корабль попал в беду, Ототатибана отдала Рюдзину свою жизнь вместо жизни мужа. После этого принц Ямато Такэру начал любить и ценить свою жену, но было поздно. Он хранил ей верность до конца своих дней. Всегда помнил о ней. — Ханма отпустила. Сделала шаг назад. — А в церкви есть такое понятие, как муж и жена — одна Сатана. Как бы ты не был жесток, как бы твоё сердце не обливалось кровью, чёрный импульс Манджиро — мой. Мне нести его боль вместе с ним. Поэтому позволь мне иногда забываться в словах и играть роль свободного от оков обязательств человека. — Ви прошла мимо Рана. Остановилась. — Ты знаешь, что пытаешься обмануть себя, убедив, что для меня ты был никем. Понимаю, так проще скрыть боль. Она замолкает. Ран не может понять, что только что произошло, но сердце ужасно щемит в груди. Больно до дрожи, словно своими странными словами она вернула Хайтани в то счастливое прошлое, где они были ещё совсем молодыми. Когда он не знал, что такое настоящее горе и настоящая боль. Когда он влюбился в эти розовые глаза до одури. Когда она стала его миром и светом. Он видел в ней путь к чему-то лучшему и всегда тянулся. Как бы не жалил сейчас, он всё ещё тянется к ней, желая поймать. Смотрит в её отдаляющуюся спину. Ровная, красивая. Она бежит, смеётся. Он жмурится. Наваждение проходит. Кимико другая. Взрослая, хранящая всю боль в сундуке своего сердца. Гордая. Голова поднята высоко. Ткань скрывает уродливые шрамы на спине, а рёбра скрывают боль в сердце. Кимико села в машину. Голова гудела. Отходняки накрывали мерзко, об этом предупреждал Санзу. Она выпила воды, прикрыла глаза. За руль сел Хайтани. Ханма нахмурилась. Её напрягло отсутствие водителя, но вопросов задавать не стала. Сжала веки и растеклась на заднем сидении. Сколько они ехали, Кимико не знала. Она только чувствовала мерзкую тошноту. Холодный пот крупными каплями стекал по телу, вызывая чувство липкости. Хотелось упасть в воду, погрузиться с головой, но вместо этого она только прижималась лбом к стеклу. Открывала глаза, смотрела в тонированное стекло. Всё менялось. Сначала город, потом пустыри, леса. Она задремала. — Вставай. Он там. — Говорит Хайтани и вытаскивает Кимико из машины. Грубо. Она с трудом встаёт на ноги, потирает лицо. — Кто он? — Шипит она. — Майки. Встаёт. Идёт на негнущихся ногах. Перед ними какой-то огромный дом, а вокруг тишина. Кимико чувствует запах крови, словно здесь было поле боя. Но снаружи следов нет. Откуда запах этой гнетущей смерти? Бесшумные шаги Хайтани, тихий стук каблуков Кимико. Она идёт за ним молча, не задавая вопросов. Он заходит в кабинет. Останавливается. Кими стоит за его спиной. Выглядывает. Шок парализовал тело на несколько секунд. Она отпихнула Рана, влетая в комнату. Вся боль в теле, плохое самочувствие… всё исчезло, оставляя панику. Она подбежала к столу. За ним, спиной к ней, сидел Майки. Губы затряслись. Глаза прошлись по обстановке. Тихо, не слышно даже вдоха. На полу лежит пистолет, который явно выпал из его ладони. Она не верит. Он не мог умереть. Нет, нет, нет. Кимико тихо-тихо опускается на колени. Подбирает оружие. Боится поворачивать его. Боится подходить ближе. Не верю. НЕ ВЕРЮ. Её плечи дрожат. Может быть, он просто спит? Или следит за ней. Так же, как и всегда. Тихо, бесшумно.

Несколько часов назад.

Майки был вне себя от злости и ненависти. Изана поднял какие-то старые связи в полиции, из-за чего на несколько складов Бонтена совершили нападение. Ханма весь день недоступна, дома не была. Это он понял по отсутствию её запаха. Обычно, когда Кимико просыпается дома — всё пахнет вишней, а сейчас… Либо ему мерещится, либо действительно он ловит нотки спелой вишни, но слишком мало. Их мало. Где она? Он не знает. Уже несколько дней импульс бушевал, не позволял владеть своим телом. Провалы в памяти, головная боль, сбитые кулаки. Он не знает, где был сам, что уж говорить о ней. Но один звонок вытащил его душу со дна тьмы. Он не может подставить себя, её. Это нужно решить здесь и сейчас, не предаваясь безумству. Было сложно себя контролировать. Жажда крови до боли в венах. Убить всех. Каждого. Руками голыми. Даёт себе пощёчину. Успокоиться. Принять решение. Он всё поправит, сделает как нужно. Он — Сано Манджиро. Он — непобедимый Майки. Холодно. Зябко ёжится, когда выходит из прокуренного притона. Он нашёл человека, который слил информацию. Подкормил внутреннего демона — убил сам и сам же избавился от тела. Сел в машину. Попробовал позвонить Кими ещё раз. Недоступен. Убрал телефон. Через час он уже был в поместье. Если информация верна, то это дом Изаны. Здесь должны быть все, кто причастен к нападению на его собственность. Такой был Майки по натуре. Он никогда не делился своим. Все забирал всё без остатка, не позволяя выбирать. Но единственное, что он не мог забрать полностью, — это она. Его жена. Он всегда знал, что Кимико где-то не здесь, словно она правда была божьей рукой. Её глаза всегда смотрят насквозь. Знает, что сказать или сделать. Выходит из любых ситуаций. Опять цепляется мыслями за неё, когда некогда. Нельзя. Убрать, выкинуть, закрыть на ключ. Тяжёлые шаги Майки эхом раздаются по коридору. Он чувствует кожей, как эти уроды затаили дыхание. Семь убитых охранников с ровными точками на лбах остались позади. Остальные здесь. Нужно убить всех, нельзя оставить. Никого. Дверь открывается со скрипом. Первые пули пролетают мимо Майки, он смотрит на их траекторию. Они ждут, когда он покажется. Выглядывает на чужой перезарядке, стреляет ровно туда, откуда летели пули. Слышит грохот. Отдача дигла неприятно ударяет по рукам, но он это игнорирует. Распять бы его на кресте за все его деяния. Он часто слышал, как Ким молится за него. Хочет, чтобы бог берёг его и наставил на истинный путь. Смешок срывается с тонких губ. Опять думает о ней и платит за это пулей, которая пролетает мимо и задевает руку. Разрывает кожу, одежду, но оставляет только глубокую царапину. Чертыхается. Закусывает нижнюю губу. Стреляет снова. Второй грохот. Кровь пропитывает рукав белой рубашки, заставляя его быстро краснеть. Слышит звук разбитого окна. Крики, вопли. Выдыхает. — Я закончил. Спокойно говорит Кен, словно не положил здесь десяток чужих бойцов. Майки выглядывает. Чиновники, большие шишки, женщины и мужчины. Лежат лицами в пол. — Займись ими, допроси. Я кабинет проверю. Кен кивает. Маджиро уходит, шатается. Голову пронзает боль. Он не замечает, как падает в мягкое кресло, сжимая в руке оружие.

Сейчас.

— Он мёртв? Подаёт голос Ран. Кимико забыла, что пришла сюда с ним, но он её не волнует. Она со страхом поднимает глаза, наполненные слезами. Она не думала, что когда-нибудь испытает этот животный страх снова. Не понимает, откуда находит силы. Откладывает оружие, касается ледяной руки. Сердце пропускает удар. Не один. Кажется, оно тоже останавливается. — Манджиро… Голос дрожит. В ответ тишина. Розовые глаза видят рукав, пропитанный кровью. Аккуратно разворачивает его к себе. Она как мантру повторяет в голове: «Он жив, просто спит. Жив. Жив. Жив. Жив». Он жив. Еле подрагивающие ресницы говорят о том, что он просто крепко спит. Особенность чёрного импульса — проваливаться в сон, когда сознание полностью возвращается хозяину. Кимико знает, что Майки может проспать два дня как мёртвый, но она всё равно заставляет его просыпаться и пить воду. Камень падает с души. Наконец-то поток слёз находит свой выход. Она подползает на коленях ближе, кладёт голову на его колени. Рыдает, как ребёнок, пока страх медленно отпускает. Она боялась за него. Какой бы сильной ни казалась, она всё та же девочка, которая привязывается к людям. Её сердце всё так же дрожит, когда кто-то, кто дорог, в опасности. И почему, чтобы понять это, обязательно должно случиться что-то плохое? Ран смотрит на неё с изумлением. Зависть горит в фиолетовых глазах, меняясь на холод и боль. Он сам не знает, что чувствовать. Сковывает себя по рукам и ногам и не может отвернуться. Хочет быть на его месте. Хочет, чтобы она так плакала для него. Чтобы её ладони так сжимали его одежду, а дорожки слёз рисовали на щёках рваные линии. Чтобы эти милые губы шептали его имя. Он улыбается, но улыбка выходит кривой. Даже не знает сам, почему улыбнулся. Одной стороной губ, будто получил инсульт. Разворачивается. Уходит. Больно, больно. Прочь. — Кими… — Майки поглаживает её нежные мягкие волосы. Свои, без парика. Красивые, белые. Как снег. — Всё хорошо, я просто устал. Заботится. Извиняется прикосновениями, потому что по-другому не может. Не умеет признавать ошибки. Не скажет, что сумасшедший. Не скажет, что под пулю попал только из-за того, что думал о ней. Никогда не скажет, что любит и счастлив, что надел кольцо на её палец. Она успокоилась сама. Увидела раздражение на лице Сано, но оно было напускное. Он просто хотел оттолкнуть, хотя сам хотел больше всего на свете обнять, прижать. Вытереть каждую слезу и пообещать, что всё будет хорошо. Но нет, ничего хорошего нет и не будет. Все собрались в общем зале. Трупы никого не удивляли и не смущали, только снующие вокруг шестёрки раздражали глаз. Они пытались как можно тише избавиться от улик, но это выходило с трудом. Кен зверствовал. — Расскажи всё подробно, Майки. — Ран садится на диван. Смотрит на мёртвое тело, сидящее по правую руку. — Что за кукольный театр? Хрупкое тело Кимико плюхнулось на диван, где не было крови и следов бойни. Она подкурила сигарету. Затянулась. Манджиро лениво стоял перед всей командой, засунув руки в карманы. Кровь из раны продолжала течь. — Я просто разобрался с тем, что мешало. Не больше. Ран цокнул. Фиолетовые глаза полыхнули азартом. Он наклонился вперёд, положил локти на колени. Изогнул бровь в немом вопросе. — То есть ты убил кучу людей в доме врага, взял заложников и это просто «разобрался с тем, что мешало»? Ты, блять, в кругу придурков? — Хватит. Ханма поднялась. Волосы растрепались, черная тушь осела под глазами, напоминая о пролитых ранее слезах. Взгляд Сано скользнул по ней, но не задержался, пока Хайтани же сверлил её фиалками. — Я понимаю, мне тоже хочется узнать, что за дерьмо случилось, но давайте немного отбросим всё. Сейчас в наших интересах заняться зачисткой, пока не вернулся хозяин и мы не начали настоящую войну. Майки. — Ким коснулась раны на его плече. — Скажи Кену, пусть подлатает. И, пожалуйста, подготовь отчёт. Я хочу знать, почему ты рушишь мой план. Спокойно сказала девушка и вышла из комнаты. Глаза Сано темнели. Это было сделано только ради неё. Ради её спокойствия. Убить тех, кто готовил разгром «Бон Тена». Тех, кто был против власти Майки. Тех, кого не удалось заманить хорошей репутацией и недвижимостью. Но это отходило от плана, который придумала она. Тихо убить Изану, когда он лишится рассудка благодаря её действиям. Ведь он даже не представляет, в какой паучьей сети оказался. Пока парни обсуждали всё происходящее и убирали следы, Кимико вернулась в тот кабинет. Села на стул и подняла пистолет с пола. В какой момент её жизнь превратилась в бесконечную череду убийств, алкоголя и самоуничтожения? В какой момент из праведного дитя она превратилась в самую настоящую фурию, которая уничтожает всё на своём пути? Спустя время она также сидела на месте. Все почти закончили, когда за её спиной скрипнула половица. Кимико не придала этому значения. А зря. Холодный металл прижался к её макушке. За спиной тенью навис силуэт. — Птичка сама прилетела в клетку. Действительно живая. — Хриплый голос Изаны запустил лёд по телу. Он выстрелит. И в этот раз доведёт дело до конца.