Красные розы Астреи

Люди... Сколько зла в каждом из них? Беззакония?... Или хитрости?       Отведя от губ чашку кофе, ручку которой Фелония сжимала до неприятного скрипа, девушка издала тяжкий выдох. Кружка не виновата — она мягко устроилась около её руки, едва улавливая лучи уходящего солнца. Пар не обжигал так, как обжигало осознание того, что панорама за окном и крошечные внизу люди, топтающие тратуар, ничто иное — просто иллюзия... А может, я сама просто иллюзия?..       Фелония поднялась со стола своего рабочего кабинета и стала собирать сумку.       Стук. — Я могу войти?       Появилась та девушка, в которой Фелония неожиданно для себя отчаянно нуждалась. Возможно, потому что они обе девушки и понимают друг друга с полуслова. А возможно, спустя столько недель в Астрее они действительно много хорошего узнали друг о друге, пережили риск смерти, обиды.       Дверь открылась Фелонией, снова отошедшей к столу за кружкой кофе. — Привет, Одри. Присаживайся. — Привет.       Одри не удивилась с того, что Фелония снова молчалива и холодна. По свежему запаху кофе в кабинете и небрежным листам бумаг на столе, Одри задумалась. — Ты собираешься здесь ночевать? — К сожалению — нет.       Фел посмотрела на неё. Одри смотрела на неё в ответ, скромно располагаясь на офисном кресле. Было некомфортно, когда Фелония предложила присесть, а сама стояла, питала кофейный пар, подведя чашку к носу, но не отпивая, изредка улыбаясь, если можно было так сказать, и снова открывая глаза на задумчивую Одри: Интересно, о чем Фел думает, когда смотрит на меня так? — Так и не додумаешься предложить мне кофе? — Я его себе купила. Жадная... Одри сделала обиженный взгляд, но нагло втиснувшаяся без очереди улыбка вдруг подвела её и испортила всю актерскую игру. Фелония, конечно, не поверила, лишь дернув уголком губ, облокотилась на стол и посмотрела на сумку. — Но Давид сегодня угостил меня шоколадом, чтобы лишний раз разозлить — я не люблю шоколад.       Фелония достаёт шоколадку и протягивает ей. — Угощаю. — Благодарю... Фел.       Девушка улыбнулась и отложила чашку, заметив замешательство и лёгкий прилив крови к щекам Одри. — Парни уже ушли? — Да. Ждут Микаэля и нас на улице. — Почему сразу не сказала? Раз уж ждут, зачем ты пришла сюда? — Кое-что передать.       Перцовый баллончик. — Он пустой? Ты распыляла его на Давида, надеюсь? — Ох, нет же, ещё не приходилось. Это просто парфюм. Скромный подарочек в оригинальном флаконе. С запахом шоколада... Не знала, прости.       Фелония заметила, как уголки губ Одри дрогнули в улыбке, отчего самой стало забавно. Приняла "парфюм" и, не отрывая взгляда от Одри, отложила его в сумку. Одри не сдержалась, первая избежав зрительного контакта от "самоуверенных кошачьих глаз". Фелония с сумкой направилась к выходу. — Спасибо... — Фел обернулась, Одри встала и направилась с ней к выходу. — Очередное задание, не будем спать сегодня до поздна, — проронила Одри, шагая с Фел по тёмному коридору. Парни уже ждали девушек на улице, прежде чем уехать на задание.       На следующее утро в Астрее: — Почему нас собирают в такую рань?       Но рано не было. Одри смутило, что неожиданно тишина в Астрее прервалась строгим голосом, что весьма не свойственно для Микаэля. Голос донёсся чутко и трепетно по каждому коридору. Всего один раз. Осадок от такого голоса сменили шаги. Одни шаги спешно надвигались в сторону комнаты Одри, которая даже не успела прилично одеться.       Стук. — Ведьмочка, ты очнулась? Голос Давида за дверью не вызывал тревоги, скорее наоборот, чувство безопасности. Однако даже Давид был не многословен о собрании. — А что произошло? — Никто не знает. Лучше поторопись, Микаэль не одобряет опоздание. — Хорошо. — Почему такая сонная? После задания всю ночь на шабаше бесилась? — Если бы...       Усмешка Давида и отдаление его шагов. Метлой бы тебя сейчас отбила... Вот только сил нет, до дома сразу после задания меня уже тащила Фел. Я тогда могла слышать от неё все руганья мира.              Когда Одри спустилась в зал к коллегам, она заметила, что Фелония теперь не стоит рядом с Микаэлем, даже вовсе поодаль от других уселась на диван, скрестив ноги, не делала лишних движений. Такое поведение Одри прочла сразу. О чем она так волнуется?... — Одри, присаживайтесь. Сегодняшний разговор касается нас всех.       Теперь уже Микаэль говорил своим обычным тембром голоса. Стоял напротив Фелонии, рядом к ней подсела Одри. Фелония даже не посмотрела ей в сторону, предпочла хмуро всматриваться в точку в пространстве. Не узнаю её, будто она наказана за очень плохой поступок... — Недавно пришло известие о том, что совершено убийство с участием одного из наших коллег. Я говорю о вас, Фелония. Что? Я не ошиблась.       Фелония наконец подняла на Микаэля взгляд, сложив руки на груди. Микаэль присмотрелся к ней. Достал пакетик, в котором находилась пуля. — Это от вашего личного пистолета, не служебного. Прошу вас не молчать, Фелония. Вы причастны к убийству одного из тех людей, которые слышат "зверя". А она знает, где они находятся? Что сподвигло её на убийство в одиночку?       Фелония немного заерзала, когда Микаэль отложил пакетик, отойдя от неё к столу, коллеги строили недоверительный взгляд на Фелонию, подкармливая его молчанием. Сейчас...       Одри дотронулась до рук Фелонии и медленно но уверенно расплела их, чтобы случайно не показаться грубой. Тогда Фелония наконец и посмотрела на неё, прямо в глаза: глаза Фел были наполнены борьбой, чувством несправедливости, с которым так отчаянно борится полиция, однако искренняя улыбка Одри смягчила ситуацию, повеяв искрами тепла. Улыбка Одри помогла Фелонии расслабиться, чего она не показала напрямую. В душе. В душе стало намного спокойнее. Одри сжала её ладонь на мгновенье и убрала руку. Ты была так напряжена... Почему не скажешь правду? — Ответа нет... К нам завтра прилетает специальная служба. Наша Астрея и без того находилась под подозрением. Теперь мы на грани полной потери доверия вышестоящих сил.       Фелония продолжила: — Я не сдержалась, этот случай повторяется. Не думаю, что на это вообще возможно повлиять уже после случившегося.       Микаэля сказанное явно напугало и разозлило одновременно. Коллеги тоже засуетились, было слышно тяжёлое дыхание Рафаила, Кассиэль сжал кулак, Давид нахмурился и отвёл взгляд по потолку. Броский недолгий взгляд Микаэля на Фелонию был прикрыт его медленным шагами. Остановился. Что с ними всеми? Я никогда не перестану чувствовать себя лишней...       Одри заметила, насколько хмурыми оказались его брови сейчас и как нервно он прикусил губу. В итоге Микаэль продолжил речь. — Фелония, на сегодня вы временно освобождаетесь от должности в Астреи. И слово "временно" лишь ключевое на период расследования дела. Наше сотрудничество друг с другом, строго и в первую очередь, обязано строиться на взаимном доверии и... Проявленном терпении. У вас я этого всего, к сожалению, не прослеживаю. — Почему? Но разве те, кто слышат "зверя" не представляют угрозы жизни для людей?       Коллеги Астреи переглянулись. Молчание. Фелония нейтрально отреагировала на защиту в свою сторону. — Одри, у нас другой случай. Вам будет сложно это объяснить сходу, лучше узнать об этом в процессе.       Фелония кивнула. — Я рада, что могу завершить начатое за пределами Астреи. Так будет безопаснее для всех. Что она имеет в виду? Не буду исключать, что эти люди составляют ей некую компанию. — Мы все, кроме Одри, знаем вашу затею... Играете с огнем.       Девушка встала, чтобы уйти, напоследок окинув Одри взглядом. — Спасибо за внимание, коллеги. Рафаил, Давид, потребуется ваше участие в работе прибывающих служб. Кассиэль обеспечит сегодня и завтра особую безопасность территории. А сейчас предлагаю попрощаться с Фелонией.       Парни приняли поручение и покинули зал. Одри осталась. — Я знаю, что вы мне сейчас хотите сказать. Я вас не обделил. Ваша оценка напряжённости и ситуации при работах будет очень кстати, особенно их решение. — Спасибо.       Осознав, что Одри все ещё здесь, он повернулся к ней. — Я могу уйти в отставку и помочь Фел? Вы же сможете без меня встретить службу? — Я тоже об этом думал, Одри. Фелонии будет лучше с вашей поддержкой, но не находитесь с ней сейчас, ради вашей же безопасности. Лучше через несколько дней. — Спасибо... Но с переживаниями людей нельзя тянуть. — Постойте.       Одри остановилась. — Не хотите составить мне компанию вечером? Поговорим. — Не сегодня, но обещаю, что найду время.       Микаэль улыбнулся натянутой улыбкой и кивнул.       Одри спускалась вниз, её встретил Кассиэль. — Куда?       Он стеной встал ей на пути. — А вы разве не провожаете Фелонию? — Она решила, что не стоит того, чтобы её провожали. Но меня ты не обманывай! — О чем ты?       Кассиэль грубо схватил её за локоть и отвёл от выхода. — Да что с вами всеми? — Ты не станешь ввязываться в её грязные дела! — Я нужна ей! Как психолог!       Одри обошла его. Кассиэль будто повяз в муках, засутулился и провел ладонью по своим волосам, провожая её к выходу взглядом.       К нему подошёл Рафаил. — Можешь не пытаться.       Кассиэль сказал уверенно, что Рафаил сразу поверил ему, сам же все видел. — Как она могла? Недавно разговаривала со мной честно, но не думал, что поступит так бесчеловечно. — Удивлён, будто ты не знаешь, сколько у неё грехов было. Теперь так глупо ставит Одри и нас под угрозу. — Давид справится, думаю. Одри вышла на улицу. Неужели она даже мне не доверяет? Где найти её?       К счастью, Одри встретила Давида, тот уже стоял, облокотившись на автомобиль. Смотрел на неё, улыбаясь. – Давид? Не знаешь, куда поехала Фелония? — Знаю, ведьмочка. Уж думал не дождусь тебя. Садись!       Давид приоткрыл ей дверь в машину. — Хотя бы ты понимаешь меня. — То есть?       Улыбка так и не собиралась сходить с лица Давида. Одри отмахнулась, молча села в машину. — Понимаешь... Иногда люди, в которых мы верим, держат за спиной пистолет, выжидая момент пристрелить. Издевается? — Ну, и ты туда же. Давид, объясни, что происходит? Что с Фелонией и почему я ничего не знаю? — Им беспринципиально, они видят цель и идут ради неё на всё. — Давид... — Сейчас сама увидишь, что мы тебе внушаем.       Одри запомнила улицу, в которую Давид уже привозил её однажды — и вот они снова здесь. Улица, где вырос Давид. Здесь и его дом. — Это шутка?       Давид молча завернул руль на вопрос Одри, заглушил мотор. — Солнце село. Предлагаю переночевать у меня. Но если тебе так хочется, могу сказать, где она живёт.       Быстро пролетевшее за недавним напряжённым разговором утро сменилось обеденным временем, а до заката так вообще было далеко. Пребывая в лёгком гневе, Одри сделала неслышный вдох, медленный глухой выдох. — Я знаю, где она живёт... Спасибо, Давид.       Одри потянулась к ручке двери автомобиля. Давид повернулся к ней из водительского сиденья и придержал её, накрыв ладонь девушки своей. Они встретились взглядами. Давид прервал молчание. — Ты имеешь выбор с нами, без пролития крови от зверя. Фелония в свою очередь предатель, нарушает правила. Знаешь ли ты, что ищешь сейчас как раз-таки зверя? — Фелония? Нарушает? Зверь?       Одри оторвала ладонь и вышла с машины. Она выбежала на ближайшую остановку и стала выжидать автобус. Давид вышел из машины и наблюдал за ней до тех пор, пока она не поймала нужный автобус. Он сразу сел в машину и завёл двигатель.       Долгая мучительная дорога привела Фелонию в замкнутый переулок. Она слезла с машины и прошла дальше, оказалась уже в полутьме. Руку девушка держала уже около кабуры, затаившись возле дерева. На другой руке у девушки стекала темно-вишневая кровь тонкой струйкой. — Знала бы ты, Одри, что кроме тебя у меня никого нет... — Извините, вы не видели девушку азиатской внешности, брюнетка с каре?       Бабулька в автобусе странно посмотрела на неё, фыркнула и отвернулась. Куда же ехать? Прошло столько времени, а я никак не могу найти её.       Одри подошла к водителю автобуса, когда тот сделал остановку. — Я извиняюсь, но не подскажите, где вы могли бы увидеть эту девушку?       Одри даже предъявила фото. Водитель нахмурился, ему пришлось достать очки и внимательно всмотреться. — Так... Я всех не помню, но очень много людей выходило на предыдущей остановке, ну, от предшествующего автобуса. Была одна странная, с макияжем старухи, такая, бежала навстречу нам, когда мы ехали, но свернула! Ушла в дермище какое-то, а потом понял, что это парковка. Совсем одна... А если изнасилуют? — Благодарю... Вряд ли она позволит себя обидеть. Но надо же, как повезло!       Одри выпрыгнула с автобуса и побежала назад. Вот-вот настанет ночь. Однако бежать сразу перехотелось, как возле фонаря мелькнула тень. Густая. Которая ей уже знакома. Машин вокруг не было, так что защитить мог бы только Кассиэль или внезапно поднявшееся солнце. Одри нервно сглотнула, выпрямилась. Нет... Я не должна трусить, рискуя жизнью близкого мне человека!       Офицерка отошла от трупа и медленно опустилась на землю, присела на холодную траву, но не столь холодную, как её заледеневшее сердце,       Сейчас перед её глазами пролетает мир: люди идут с работы домой и не видят её — раненую снаружи, разбитую внутри. Машины ездят медленно, не сигналят раздражающе, но даже так никогда не прислушаются к криками её души. Душа рвётся тоской. Несправедливостью. А есть ли смысл жить? Ради кого, если не ради единственного человека, так внезапно появившегося в моей жизни? Не желая бороться с тоской, искуплять грехи и поддерживать товарищество ради важного для нас долга, я рискну погибнуть. Или даже убить...       Фел взглянула на свое оружие. Протянув назад затвор и спустив курок, она не решалась на самоубийство потому лишь, что это больше признак слабости. Того, что она сдалась. А это не так.        — Фел!!!       Фелония раскрыла глаза пошире, сразу же поднялась, едва устояв на ногах. Одри своим радостным детским криком дала понять ей, что чудом нашла и увидела Фелонию. Наверное, благодаря полицейской ограде из жёлтых лент, ограждающей место преступления, но все же, машина Фел спрятана в другой стороне. Почему же меня не видит никто, кроме тебя, Одри? И теперь ты здесь, стоило мне вспомнить тебя. Воздух вдруг становиться свежее и пахнет приятно настолько, будто красными розами, когда ты рядом. — Как ты нашла меня?       Фелония стояла около дерева, не двигаясь, но все так же пребывая в шоке. Одри падает к ней с объятиями, пальцами сжимая свободные складки её блузки, сильно вдыхая запах того самого "перцового баллончика", хоть и с запахом шоколада... Почти плачет, вырывая смешок сквозь дрожащий голос, но в ответ объятий пока не получает. Молчит... Похоже, я сильно напугала Одри...       Одри чуть отстраняется от девушки, вглядываясь ей в глаза. Фелонией сейчас двигало чувство эмпатии, вперемешку с виной. Она обнимает Одри в ответ и лёгким движением большого пальца "встряхивает" холодную слезу с её лица. — Прошу, скажи, что тебя тревожит? Я искала тебя, думала, что больше уже не увижу, если бы не пугающие тени. — Тени? Меня тревожит твоё присутствие. Здесь опасно. Придут звери, которых я должна замочить. — Я не поняла...       Фелония занервничала, но прислушалась и замерла. — Они тоже служат так же, как и мы, богине Астрее! Богиня Астрея в поисках жрицы, которая поможет вылечить её разбитое сердце...       Затем мгновенно толкнула рукой девушку в сторону. Фел сказала так быстро, что Одри не сразу поняла. Послышался жадный хриплый голос: — Одри-и-и!!! Ты пришла-а! В ловушку!!! Молодец, Фе-       Выстрел! Бездыханное тело падает на землю. Одри вздрогнула. — Обязательно убивать?!.. — Да. — Значит, я увижу их, но уже в ближайшем психоневрологическом диспансере! И ты будешь не убивать, а помогать мне связывать их и тащить в твою машину! — Нет. — Фел! Если ты связана со "зверями", прошу тебя, не вмешивайся в это!       Выстрел! О землю пачкается ещё одно дырявое тело.       Одри уговаривала её как могла, удерживая за предплечья. Просила убежать. Фелония редко кого слушала: всегда была на своём, но вряд-ли её дрожащие брови, хоть и хмурые, были равнодушны к заботе со стороны Одри. — Хотя бы ради меня, Фел! Они убьют тебя!       Фелония отошла, издав тяжкий выдох, чем привлекла внимание Одри. Вдали послышался звук знакомой машины. — Ты знаешь, кто я? Кто мы все, твои коллеги?       Одри поднапряглась. — Мы — грешники перед богиней Астреей. Служим ей до тех пор, пока ты не станешь её жрицей и не выберешь кого-то из нас!       Одри покачала головой, отказываясь верить в услышанное. В это время прибегают Микаэль, Кассиэль, Рафаил и Давид. — Погоди, это все из-за...       Одри промолчала, побоясь высказать глупость. Но Фел поняла, что она догадалась. — Встретив тебя, я осознала, что против служения ей. Я хочу плюнуть на искупление грехов и рискнуть! Стать зверем, чтобы избавить себя от мучений.       Фелония резко направляет на неё оружие. У Одри будто под ногами исчезает земля и она падает на землю, отталкиваясь от Фел ногами. Можно ли одновременно чувствовать страх и гнев? — Нет... Зачем ты это делаешь? Это же не она? Зверь уже вселился в неё? Она не может убить меня... Вот так?..       Фелония сужает глаза и прикусывает губы, в момент, когда глаза её начинают наполняться слезами. Борется? Точно не она! Её рана на руке, разве рана не может быть пропуском в неё для зверей?       Парни приехали быстро и нашли их. — Кассиэль! — крикнул Микаэль.       Резким рывком, оставляя позади себя ветер и отталкиваясь мускулистыми тяжёлым ногами, тронулся Кассиэль. Одри управлял гнев, однако он вряд ли сможет перечеркнуть у неё все крепкие и приятные впечатления о Фелонии, сложившиеся ранее. — То есть, ты хочешь убить меня? Как ты можешь так рассуждать? Фел? Я доверяла тебе! — Мне нужно это сделать, но я не смогу...       Кассиэль врезается в Фелонию, сбивая её с ног. Именно в тот момент, когда Фелония печально опускает оружие в сторону, целясь куда-то в землю. С другой стороны набегает волк, которого уже встречала Одри, и оставляет укус на ноге брюнетки, оружие отлетает с её рук. Фелонию эгоистичная. Но...       Одри от всплывающей перед ней картины вдруг неожиданно для себя становится бледной. Во рту пересыхает, ведь тотчас начинает чувствовать боль, когда сталкивается с Фелонией взглядами.       Взгляд поражения и сожаления. Беспомощности. Когда Фелония протягивает к ней руку и раскрывает ладонь, прося о помощи, в ладони оказывается красная роза, которой и в помине у Фелонии не было с собой в руках. Откуда?       Дикий рёв давящегося кровью волка и безжалостный взгляд Кассиэля на девушку вызывают у Одри неприятные чувства, рвота подходит к горлу и сдавливает без того тяжёлое дыхание. Осознание приходит. — Нет! Кассиэль, нет! Постой! — Эгоистка... — Кассиэль последний раз посмотрел на Фел, поднял пистолет с земли, оттянул волка от неё, едва истекающей кровью. С шерсти волка спадали алые капли... Затем схватил Одри за плечи и стал оттаскивать от такого зрелища. — Кассиэль, отпусти меня! Фел просто не может противоречить своим чувствам! — Ты сейчас же пойдёшь обратно в Астрею! — Не дергай меня!       Мимо Кассиэля и Одри пробежали остальные парни. В сторону Фелонии. Давид остановился с Рафаилом возле Одри и остался с ней, они держали её так же крепко. — Ведьмочка, не смотри на это... — Давид, держи крепче! — сказал Рафаил.       Одри всё же краем глаза успела взглянуть через широкую спину Давида — на Фелонию целился Кассиэль с упавшего пистолета. Тогда-то Одри охватила настоящая паника: она стала извиваться, вырываться, чуть ли не кусать парней. Безрезультатно. — Фелония, мы не нарушаем правила. Но сегодня вы... Прости, ты... как раз-таки совершила самое настоящее преступление.       Микаэль говорил спокойно. Встав перед почти бездыханно лежащей на боку Фелонией. — Я огорчён, что ты встала на одну линию со зверями. Ради чего? — Жрица нашла, кем излечить разбитое сердце! — выкрикнула Одри.       Микаэль обернулся на Одри. Но взгляд Фел сейчас был для неё дороже. Давид и Рафаил больше не удерживали её, Одри вырвалась и снова упала с объятиями.       Повернувшись лицом к заплаканной Одри, стоявщей возле неё на коленях, Фелония потянулась к ней рукой, дотронулась дрожащими пальцами до её кисти, и обхватила кисть полностью уже с помощью другой руки: — Всё.       Одри заметила, что область, на которой боком лежала Фелония и от которой отвернулась, чтобы взять Одри за руку — покрылось розами.              Слеза стекла по щеке Одри. Микаэль нехотя кивнул Кассиэлю. Кассиэль просто стоял, отказываясь выполнять поручение. Одри протерла слезы рукавом, сжимая её ладонь лишь крепче.       Микаэль отобрал у Кассиэля оружие. — Я боялась, что не смогу стать нужной, теперь мне не страшно.       Микаэль шепнул Кассиэлю: — Мне жаль. Если это не она, Кассиэль, то будем искать другую. Но если она... — Ты всегда нужна была мне.       Не давая Фел договорить, Одри прижалась лицом к её шее и тихо заплакала.

Выстрел.