Любовь до эшафота

Недавно голубое небо, на котором ярко светило солнце, затянуло тучами. Они скрыли солнце, и теперь на небе не осталось ни просвета. Сильный ветер почти сбивает прохожих с ног, поднимая пыль на улицах. Любопытные зеваки собираются у центра площади, где возвышается виселица, готовая к исполнению своего предназначения. Снова кто-то провинился перед императором. Снова не угодили прихотям Его Высочества. Снова палач готовит виселицу для нового провинившегося. Вокруг стоит гам - жители спорят кто сегодня распрощается с жизнью. — Поговаривают, что это и есть Омега Его Величества, — заговорщически шепчет своим друзьям мужчина средних лет с хитрым прищуром. — Откуда такие слухи? — искренне удивляется второй, который выглядит более худым, чем первый. — Этого не может быть! — твёрдо заявляет третий, пристально глядя на собеседников. — Император искренне любит его! — Возможно, и любил до одного случая, — утверждает первый, наклоняясь к приятелям, чтобы его не услышали посторонние. — Мне рассказал об этом один мой хороший друг, который входит в число приближённых придворных. — И что же он вам сказал? — в глазах второго, худощавого мужчины, загорелся неподдельный интерес. Третий же лишь хмуро переводил взгляд со второго на первого, но его уши были настороже. — По слухам, Омега Его Величества отверг предложение руки и сердца от Императора, а также отказался от идеи родить наследника! — с волнением воскликнул один из участников беседы, вызвав недоумение у двух других слушателей. Первый же собеседник лишь загадочно улыбался, как будто именно такой реакции он и ожидал. — Похоже, Император нашёл себе другого избранника. — Но что в этом страшного? — продолжает настаивать третий, защищая Первого Омегу Ренсанны. — Мальчику всего восемнадцать! Зачем сразу так беспокоиться? — Но его величеству уже двадцать шесть, — говорит худощавый мужчина, — ему давно пора обзавестись наследником. — Вранье всё это, — не унимается третий. Первый хотел было возразить и рассказать что-то ещё, но в этот момент на эшафот вышел молодой военачальник, держа в руках бумагу с приговором. Его появление заставило всех присутствующих замолчать и обратить всё своё внимание на него. У лестницы, ведущей к эшафоту, остановилась группа стражников, охраняющих смертника. Они поднялись на помост, образовав вокруг себя своеобразный круг, чтобы пока скрыть от посторонних глаз провинившегося. Отдав честь военачальнику, стражи встали в строй, их лица были непроницаемы, а взгляды устремлены на толпу зевак, собравшихся посмотреть на казнь. В Ренсанне к таким «выступлениям» относились по-разному. Одни находили в них удовольствие, наблюдая за наказанием провинившегося, другие испытывали ужас, а третьи были равнодушны. Однако в этот раз многие заметили, что все высокопоставленные лица, принимавшие участие в «представлении», были бледны и угрюмы, что отличалось от их обычных состояний во время подобных казней. — Император Чон Чонгук, — начал зачитывать приговор стальным голосом военачальник, — приговаривает к смерти через повешение Ким Тэхёна. После этих слов среди зрителей послышались перешептывания и удивленные возгласы. — За неподчинение Его Светлости и измену Родине, — продолжил военачальник, и его голос дрогнул, что не укрылось от пораженной публики. Все любили Первого Омегу, и мало таких, кто не испытывал к Ким Тэхёну никаких нежных чувств. Стражники расступаются, и перед изумлёнными взглядами толпы появляется омега, чья красота затмевает собой самые прекрасные цветы в Королевской оранжерее. Многие слышали о том, что Первый Омега был рождён с поразительной внешностью, затмевающей всех остальных омег любого происхождения, но не все имели возможность увидеть его воочию. Сейчас перед зрителями стоит восемнадцатилетний юноша с шелковистыми белокурыми волосами, безупречно-бледной кожей и блестящими серыми глазами, в которых не таится ни следа слёз. Его пухлые розовые губы словно созданы для того, чтобы дарить поцелуи. На юноше надета просторная рубаха для казни, сшитая из грубого материала, но она лишь подчёркивает его изящное обнажённое тело. Это становится ясно по его прекрасным стройным босым ножкам с нежной кожей и острым ключицам, которые выглядывают из-под ткани. На лице Первого Омеги Ренсанны не было ни единой эмоции, которая бы отражала его внутреннее состояние. Ни один мускул не дрогнул после оглашения приговора. Он унесет с собой все чувства и болезненные воспоминания туда, куда ему суждено отправиться через считанные минуты...

***

За два дня до приговора

***

Омега, переполненный радостью, спешил в кабинет своего возлюбленного, предвкушая встречу с ним после двухнедельного расставания. Его возлюбленный отправился в рабочую поездку в соседнее королевство для обсуждения Союза между двумя государствами. Ким приветливо здоровался со всеми слугами, которые с искренней улыбкой склоняли головы в ответ. Все без исключения любили этого обаятельного мальчишку. Ким Тэхён с детства был добрым, отзывчивым и трудолюбивым, и его любили все жители небольшой деревушки под Рейном, столицей Ренсанны. Омега всегда был готов помочь жителям в любых делах, будь то стирка белья, присмотр за детьми или работа в поле. Так продолжалось до шестнадцатилетия, пока в деревушку не приехал сам Император со своей свитой, прослышав о красивом и невинном Тэхёне. С того момента жизнь омеги кардинально изменилась: как только он встретился взглядом с Его Высочеством, то потерял голову, беззаветно влюбившись в Императора Чон Чонгука, который первым проявил к нему внимание. Прошло два года, и Ким Тэхён стал единственным омегой Его Величества. Император называл его своим одуванчиком из-за белых кучерявых волос и серых глаз, и он не мог на него наглядеться. Кроме того, Тэхён был признан Первым Омегой Ренсанны и имел честь встретиться с императорами соседних государств. Тэхён испытывает искреннюю и глубокую любовь к Чон Чонгуку — грозному правителю Ренсанны и близлежащих государств. Однако, несмотря на свой суровый вид, Чонгук остаётся заботливым и ласковым альфой, готовым всегда прийти на помощь своему омеге. Тэхён без стука врывается в кабинет альфы, но то, что он видит, заставляет его застыть на месте. Его любимый человек, который перед отъездом клялся ему в верности и любви, сейчас оставляет алые отметины на каком-то омеге. Тот громко стонет и хнычет, извиваясь в руках мужчины и двигаясь с такой страстью, будто это его последний раз. В воздухе смешиваются два феромона — жжёной древесины и персиков. Они призывают обескураженного юношу, стоящего со слезами на глазах, чтобы он прикрыл рот рукой и задержал дыхание — его внезапно охватывает тошнота. — Гуки... — шепчет Тэхён, и альфа поднимает на него взгляд. От этого взгляда у белокурого парня словно земля уходит из-под ног. Чонгук на него так никогда не смотрел, нет никакого тепла в таком взгляде. — Как ты посмел войти сюда без стука? — спрашивает мужчина, сжимая попискивающего Омегу в своих руках и двигаясь быстрее. — Я... Ты... — Тэхён не может найти слов. В груди у него словно появляется боль, а тепло покидает тело, оставляя лишь прохладу, которая пробегает по спине, вызывая множество мурашек на бархатистой коже, скрытой от чужих глаз под дорогой тканью одежды, расшитой по бокам золотом. Только один человек имеет право видеть и прикасаться к этому телу — Чон Чонгук. Император, молча, запрокидывает голову назад, напрягая тело и сжимая скулы. Он шумно выдыхает, заметно расслабляясь, и изливается в омегу, который крепко прижимается к его мускулистому телу. На несколько минут в кабинете воцаряется тишина, прерываемая лишь шумным дыханием двоих и всхлипами Тэхёна. Киму хочется кричать и бросать вещи в эту пару, которая сейчас прямо перед ним в сцепке находится, но он сдерживает себя, лишь изредка всхлипывая. Его тело сотрясает дрожь, дыхание становится тяжёлым. Он расстегивает пуговицу на белой блузе и ослабляет платок на шее, но это не помогает ему прийти в себя. — Ты же клялся, что любишь меня, — еле слышно шепчет белокурый, обнимая себя за плечи от холода. — Как ты можешь так поступать? — Ким Тэхён, кто ты такой? — раздался в тишине хриплый и грубый голос. Чонгук никогда не говорил с ним в таком тоне. — Что? — переспрашивает молодой человек. — Как ты смеешь обвинять меня в измене? Я, Император Ренсанны Чон Чонгук, никогда не изменяю. Это ты во всём виноват, ты грешник и не уважаешь своего правителя, — с каждым словом у омеги в сердце застревают стрелы, направляемые прямо в цель его любимым человеком. — Как ты посмели прийти в мой кабинет и отвлекать меня от уединения с моим омегой? — названный довольно целует альфу в шею, обнимая его за торс своими маленькими ручонками. Тэхён всё ещё не может прийти в себя от шока... Как Чон мог так поступить с ним? Ведь между ними всегда были хорошие отношения. Почему же теперь его делают виновным? — Стража! — крикнул Чон, и в дверях появились два стражника-альфы. — Отведите изменщика в темницу! — Он кивнул на Ким Тэхёна, который дрожал от страха, словно осиновый лист. Слуги были в недоумении и нерешительности: ведь, согласно указу самого императора, никто не смеет прикасаться к Первому Омеге. — Немедленно исполняйте! — крикнул Чон, и слуги поспешили подчиниться, осторожно взяв под руки с обеих сторон едва стоящего на ногах омегу. Сегодня невинное и любящее сердце Первого Омеги было безжалостно разбито его же собственной любовью, его женихом.

***

За день до приговора

***

По серым, заплесневелым от времени стенам стекает струйка воды, скапливаясь в углу небольшого помещения. Белая крыса с ярко-красными глазами и длинным хвостом пробегает от одного угла к другому, скрываясь в ту же секунду под деревянной дощечкой старого пола. Ни одного окна, ни одного просвета нет в этом помещении хотя бы для чистого свежего воздуха, что, к сожалению, совсем не такой. Возле бетонной стены, напротив металлической двери, лежит что-то на подобии тонкого матраса с вонючей от сырости подушкой и таким же одеялом, а на нем, сверху, свернувшись клубочком, лежит парнишка. Он время от времени вздрагивает от пробирающего до костей холода. Сейчас омега не ощущает ничего, кроме голода, и жалеет, что не поел перед встречей с Императором. Чувство голода сжимает его живот, как спираль, усугубляя и без того разбитое состояние. Вероятно, Чонгук сейчас торопится выпустить его. Возможно, Чон был не в духе и оттого впервые повысил голос на Тэхёна. Возможно… Как же хочется увидеть свою любовь! Прикоснуться к его всегда холодным рукам, которые даже горячие ладошки Тэхёна не могли согреть. Заглянуть в чёрные глаза, в которых Ким утопал раз за разом. Хочется прикоснуться к лицу альфы, провести пальчиком по родинке под нижней губой, по шее, положить руки на сильную грудь. И, возможно, попрощаться? Попрощаться с первой и последней любовью, которая забрала у омеги всё, что уже никогда не вернуть. Говорят, что первая любовь — самая сильная и искренняя. Это правда. Когда Омега встретил Чонгука, он ещё не успел столкнуться с подлостью и низостью этого мира. Он не умел отличать плохих людей от хороших, считая всех искренними и чистыми, просто с какими-то своими трудностями, которые могут забрать всю радость от усталости. Он искренне полюбил. Наивно отдал всего себя одному человеку, дал ему полностью себя опустошить, чтобы ничего не осталось. Сейчас Тэхёну не хотелось целовать губы, которые целовал кто-то другой, и прикасаться к местам, где до него был кто-то другой. Ему хотелось лишь попрощаться с любовью всей своей жизни. Заглянуть в последний раз в любимые глаза, оглядеть лицо, не докасаясь до него, не пачкая свои пальчики грязью и обманом, которым было пронизано оно. Он бы не хотел видеть что-то в этих глазах: ни вину за боль доставленную, ни твердость в своем решении. Ни-че-го. Омега прислонился к стене, подтянул ноги к груди и опустил на них голову. Он чувствовал непреодолимую усталость, но старался не поддаваться ей. Нужно продержаться ещё немного, Тэхён понимал это. Ещё несколько часов — и он сможет отдохнуть, ему будет хорошо, и никто не сможет его потревожить. Ещё немного, и со временем все о нём забудут, не будут тревожить разорванную в клочья душу, так и не нашедшую нужной защиты и любви. В тишине со стороны выхода раздался звон ключей, и тяжелая дверь открылась, впуская свет вместе с вошедшим. Парнишка прищурился, поднял голову и попытался понять, кто это. — Тэхён, как ты? — спросил альфа, входя в темницу и прикрывая за собой тяжёлую дверь. — Намджун? — хрипит он и кашляет, потому что во рту очень сухо. Присмотревшись, он действительно видит перед собой военачальника Ким Намджуна. — Да, это я, — говорит он, присаживаясь на корточки перед младшим. Заправляет прядь светлых волос за его ухо, а затем вытирает щеку омеги, очищая её от грязи. — Как ты? — Меня же ведут на эшафот? — спрашивает Тэхён, встречая взгляд военачальника, который сейчас был готов обратиться к любому колдуну или шаману, лишь бы найти способ изменить ситуацию и вернуть время назад, вернуть Императору холодный разум. Намджун считает Тэхёна своим другом, братом и просто замечательным человеком. У него чистая душа, которую не испортил даже дворец и близость с Императором. Альфа готов на всё, чтобы уберечь этот прекрасный и невинный цветок от неминуемой гибели. У Тэхёна ведь только началась жизнь! Невыносимо думать, что этот чистый человечек может уйти из этого мира в свои малые восемнадцать лет. Намджун, преклонив колени перед Его Величеством, пытался убедить его. Он был готов принять наказание вместо омеги, отказаться от своего титула, жениться на Тэхёне и увезти его подальше от столицы и дворца. Однако все его усилия оказались напрасными. Ким долго не мог понять, почему ему назначили такое суровое наказание. За что? За что был наказан восемнадцатилетний юноша? За то, что он влюбился в Императора и поверил всем его словам? За то, что отдал Чон Чонгуку всю свою жизнь, не оставив себе ничего? Или за то, что Тэхён увидел, как его любимый человек изменяет ему с другим? Тэхён надоел Императору? Возможно. — Его Величество подписал указ, — с трудом произнес военачальник. — Завтра тебя повесят на главной площади столицы. В ответ на слова Намджуна Тэхён лишь слегка приподнял уголки губ. — Я знал, что умру молодым, и знал, что это случится из-за предательства, — тихо произнёс омега, и Намджун внимательно слушал его. — Но я не ожидал, что предателем окажусь не я... — с грустью добавил он, его взгляд потускнел, когда он посмотрел на Намджуна. — Тэхён... — Я его любил, люблю и буду любить даже там, — тихо говорит младший, искренне смеясь над своими словами. Альфа молчит, с грустью разглядывая красивое лицо напротив, пытаясь поймать взгляд серых глаз, но безуспешно. Он берёт горячие ладони младшего, сжимает их в своих, прижимает к груди и шепчет: — Позволь мне помочь тебе сбежать, я обещаю, что смогу тебя спрятать, – с надеждой в голосе предлагает он, глядя в тусклые глаза собеседника. Омега качает головой, набирает побольше воздуха и с теплой улыбкой отвечает: — Слово Императора — закон, и нельзя ослушаться Его, — она сжимает свои руки в кулачки, снова опускает голову, упирается лбом в колени и тихо всхлипывает. — Тэ, — нежно шепчет военачальник, зарываясь одной рукой в шелковистые волосы. Он массирует кожу головы, пропуская светлые пряди сквозь пальцы с перстнями, любуясь сидящим перед ним мальчиком. Сердце его сжимается от нежности, словно становясь меньше. — Прости меня, — извиняется он за всю жизнь младшего, а тот лишь снова качает головой, поднимая взгляд с колен. В его глазах — нежность, искренность и благодарность. — Ты ни в чём не виноват, Джуни, — шепчет голос в голове у альфы, и он, зажмурив глаза, старается сдержать слёзы. Ему так приятно слышать ласковое обращение, хотя он и не заслуживает его. Тэхён всегда отличался редкой способностью не держать зла на людей и не винить их, даже если они того заслуживали. Он всегда стремился разрешать конфликты мирным путём, не позволяя себе зацикливаться на негативных эмоциях. — Я не смог тебя спасти, не смог отменить наказание, — он опускает руки и, закрыв лицо ладонями, шумно дышит, стараясь сдержать слёзы. — Джуни, обними меня, пожалуйста, — он убирает ладони с его лица, смахивает несколько слезинок с мужских щек, и сам притягивает альфу в свои последние объятия. Так они и сидят — омега и альфа, тесно обнявшись и не говоря ни слова, лишь тихо плача. Намджун, отдавая всё своё тепло и любовь, ощущает, как дрожит тело в его руках. Он не в силах ничего изменить, лишь крепче обнимает его. Тэхён, получая последние в своей жизни тепло и любовь, старается ответить тем же, но его усилия напрасны: в груди и сердце не осталось ничего, кроме пустоты. Ни-че-го. Один человек поглотил всё, оставив лишь оболочку.

***

День приговора

***

Омеге помогают взобраться на пень и надевают на шею петлю, слегка затягивая её. Стражи действуют механически, не глядя в его серые глаза, лишь изредка, по необходимости, прикасаясь к его телу. Вокруг тишина. Даже собаки не лают, даже петухи не кричат, даже дети не плачут. Военачальник, наблюдая за работой своих подчинённых, внезапно встретился взглядом с Первым Омегой. Он печально улыбнулся, а тот, едва шевеля губами, прошептал: «Будь счастлив», после чего прикрыл глаза. Намджуну было больно осознавать, что он отпускает своё сердце вместе с омегой, чтобы в груди у мальчика осталось хоть что-то. Тэхён не знает об этом и не узнает, по крайней мере, в последние минуты. Ему это не нужно. Он не может ответить на это, и военачальник это знает. Говорят, что души, которые покинули этот мир, продолжают наблюдать за нами. Они узнают о нас то, чего не знали при жизни. Только после ухода они могут понять, кто был с ними искренен, а кто нет. Тэхён тогда и узнает о чувствах Намджуна. Все с болью смотрят на омегу, и никто не радуется его кончине. Тэхён был добр ко всем, невзирая на статус и чистоту души. В голове омеги мелькают слова, сказанные одним стариком: «При смерти вспомнишь всё, поистине самое счастливое время своей жизни». Он усмехается грустно, но не может ничего вспомнить, кроме этих слов. Может быть, это неправда? Или, возможно, в его жизни не было по-настоящему радостных событий? А как же праздники в деревне в детстве? А знакомство с Его Величеством? Или вечерние встречи с ним? Нет, ничего не приходит в голову... Кажется, будто ничего не было. Будто он не Первый Омега Ренсанны, не единственный возлюбленный Его Величества. Будто он никто и не значит ничего ни для жителей Рейны, ни для слуг дворца, ни для самого Чон Чонгука, императора. Совсем рядом с ухом раздаётся голос одного из стражников, который со слезами на глазах поправляет петлю на шее омеги: — Тэ, прости, — он проводит по щеке Кима слегка дрожащими руками, а тот искренне улыбается ему своей квадратной улыбкой. Страж стоит рядом, готовый по приказу убрать пень, на котором стоит омега. Этот страж уже много раз лишал жизни людей, но никогда прежде он не испытывал таких чувств, как сейчас, когда он смотрит на невинное дитя с петлёй на шее. Прямо сейчас альфа совершит ужасный грех. Тэхён смотрит на толпу, затем на стражей, поднимает голову к небу и мысленно просит, чтобы выглянуло солнце. Ему хочется хотя бы на мгновение почувствовать тепло солнечных лучей на своей коже. Однако тучи становятся всё гуще, и в воздухе ощущается холод. Краем глаза он замечает знак другого стража. Вот и все. Пора. Его глаза закрываются навсегда, а тонкие пальцы бережно обхватывают петлю, которая уже натерла нежную кожу шеи. Ким молится о благополучии своей родной Ренсанны, о счастье всех её жителей, о мудром правлении Его Величества и обо всём том, о чём она забывает в ту же секунду, как теряет опору под ногами. Пальцы всё крепче сжимают петлю, ноги болтаются в воздухе. Он хрипит от нехватки воздуха, с трудом улыбается сквозь кашель, а его сухие глаза остаются закрытыми. Почему именно петля, а не обезглавливание? Зачем делать больнее? Почему нельзя просто отрубить голову, чтоб в ту же секунду и распрощаться с жизнью? Не мучить больше. Так больно. И морально и физически больно. Воздух уже давно закончился, а Тэхён всё ещё кашляет. Он всё ещё в сознании и жив. Все зрители были в напряжении — уже более десяти минут первый Омега-смертник находился на эшафоте, но он всё ещё был в сознании! Сама смерть не желает забирать к себе этот источник света, она сопротивляется и протестует. Жизнь же, в свою очередь, стремится сохранить дорогого человека, впервые действуя заодно со смертью. Однако судьба, словно безжалостный каратель, оказывается сильнее. Ким почувствовал, как в глазах потемнело, а тело охватила дрожь. Пот стекал по спине, а время, казалось, остановилось. Ноги стали словно деревянными, руки безвольно повисли, а голова опустилась. И вот висит тело омеги, покачиваясь на ветру. Ветер усиливается, и рубашка поднимается, открывая бледные коленки. Белокурые волосы развиваются на ветру, а на лице, если присмотреться, застыла расслабленная улыбка. Набежали чёрные тучи, ветер сбивал с ног, полил сильный ливень. Многие жители разбежались, остались только те, кому было искренне больно от гибели невинного цветка. В небе сверкнула молния, прогремел оглушительный гром, и в унисон залаяли собаки. Природа дитя свое потеряла... В это же время в комнате, украшенной золотом, на мягкой постели, укрытый белоснежными одеялами, Его Величество мирно спит, время от времени похрапывая. И никто не узнает, что Ким Тэхён действительно любил Его Величество. И никто не узнает, что Ким Тэхён всегда был предан Его Величеству. И никто никогда не узнает, что, находясь на пороге смерти, задыхаясь от нехватки воздуха, Ким молился за мирную и спокойную жизнь Его Величества и всех жителей Ренсанны. И никто никогда не узнает, что Ким Тэхён был носителем двух новых жизней, благословлённых самой природой.

☬ THE END ☬