Всего лишь бывший

И снова он что-то себе насэлфхармил, снова темнеет в глазах, и снова некому помочь. По ощущениям эта попытка станет последней. Лезвие выпадает из рук, падая на кафель в ванной, на него уже накапало достаточно крови, чтобы образовать небольшую лужицу. Понять бы с чего это началось, но кажется ответа не знает даже Создатель. Интересно, Ему противно сейчас от своего же произведения, которое пытается убить себя? Наверное нет, Он же милостив, Он же поможет. Руслану так не кажется уже давно, примерно с того злополучного дня, когда его бросили самым гадким образом. Когда его любимый человек привёл домой женщину и потрахался с ней прямо на их общей кровати. Даже не скрывая измены рассказал о ней и ушёл. Не извинившись, не попрощавшись, и, кажется, даже не сожалея ни о чём. Мерзость. Но тогда почему Руслану так плохо? Может, от осознания того, что Даня изменял в абсолютно трезвом уме? Может, из-за того что измена произошла с женщиной? Значит ли что Даня и вовсе его никогда не любил? От мыслей и всё ещё вытекающей крови голова начинает кружиться ещё больше, темнота в глазах сгущается, разум мутнеет, а тело не выдерживая нагрузки падает на пол. Прямо в лужу крови. Надеясь не проснуться, Тушенцов отключается полностью. - Дане не жалко. Он действительно любит свою нынешнюю девушку, и действительно не любит Руслана. Все эти годы Кашин занимался самообманом, он не является геем или би, он любит и любил только женщин. Руслан не был исключением из правил, как казалось Дане почти восемь лет, он не был особенным. Просто тогда девятнадцатилетний Кашин ещё не разобрался в себе, а Руслан так удачно подвернулся под руку, чтобы начать самопознание. Но что-то терзало Даню с того дня, какая-то недосказанность. Тушенцов хоть и не являлся любовью его жизни, но другом точно был. По мнению рыжего он достоин хоть каких-то объяснений. Было принято решение съездить последний раз к, бывшему, наверное, если его можно так назвать, и забыть эти отношения как страшный сон. Время шло ближе к вечеру, Даня уже собрался с мыслями, объяснил своей девушке куда вообще уходит, сел в заранее вызванное такси и уехал. До квартиры Тушенцова примерно полчаса, на объяснения уйдёт минут пятнадцать, обратно ещё полчаса, и он наконец-то вернётся в объятия любимой. Всё должно пройти хорошо, Руслан всегда был понимающим, рассудительным и спокойным, да он может повозмущаться, даже покричать, всë-таки их отношения были весьма продолжительными, но до избиения дело дойти не должно. В таких размышлениях Даня провёл всё время, когда же водитель такси сообщил о прибытии, Кашина как будто вывели из транса, он быстро выходит из машины, достаёт ключи от квартиры, которые забыл вернуть, да и плевать как будто было, Даня вообще надеялся после того ухода оборвать все связи и даже не вспоминать, но не получилось. Девятый этаж, та самая дверь, ключ в замочной скважине, и дверь, почему-то, оказывается открытой, Кашин настороженно заходит в квартиру, в нос бьёт слабый запах крови, исходящий видимо из ванны. Секунда, вторая, третья, осознание ситуации приходит неспеша, даже можно сказать медленно. Резкое осознание того, что за дверью скорее всего лежит уже труп бьёт поддых. Даня бросается к двери, распахивает её, и его глазам предстаёт ужасная картина: тело Руслана лежит и не шевелится, под ним едва заметно блестит ещё не до конца высохшая кровь, волосы находятся в ужасном состоянии, лицо бледное. От шока Даня медленно опускается на колени, параллельно доставая из кармана телефон. Сейчас он просто надеется, что его бывший ещё жив, иначе он прямо сейчас отправится за ним. Кашин берёт его запястье — пульса почти не слышно, но он есть. Спасти его ещё можно. Тут же телефон оказывается разблокированным, а номер скорой набранным. Короткий разговор — имя, адрес, краткое описание того, что произошло. Девушка по ту сторону обещает, что медики вот-вот приедут, но Кашин уже не слышал. Мысли было забиты другим. Руслан сделал это из-за него? Неужели, он действительно любил настолько сильно? Неужели он любил, а не также, как и сам Данила пытался разобраться в себе? То есть, те объятия, слова, та страсть, исходящая от него во время их секса были взаправду? Кашин впервые за эти две недели чувствует себя реальным мудаком, да даже не мудаком, полнейшим уëбком недостойным жить на одной планете вместе с Тушенцовым. Даня также медленно встаёт, кладя руку Руслана, которую всё это время держал в своей ладони на пол, и выходит из некогда родной квартиры. А может он Тушенцова всё-таки любил? Иначе почему его сейчас сковывает страх и отвращение к себе. Иначе почему он действительно был готов отправиться вслед за Русланом, если бы пульса не было? Даня вышел из подъезда и осел на пол. Видела бы сейчас его выражение лица Лера, его любимая девушка: широко распахнутые глаза, стеклянный взгляд не выражающий ничего, общая бледность и тусклость. Это совсем не было похоже на Даню, который имел её на их кровати с Русланом, это вовсе не тот взгляд, которым он одаривал её все две недели. Мигалки скорой всё приближались и приближались, пока вместо них не послышались скорые шаги врачей в белых халатах. К нему подбегает женщина, спрашивает имя, всё что он помнит дальше было будто в прострации: он проводит врачей к квартире Тушенцова, его выносят на носилках, ставят капельницу, он врёт врачам что является близким другом пострадавшего, из-за недостатка времени его берут почти без вопросов. Следующие воспоминания были уже из стен больницы. Даня пробыл там почти всё время, пока Руслана пытались откачать. На телефон одним за другим приходили уведомления о звонках, внимания на которые Кашин совсем не обращал. Все мысли было забиты лишь о том, будет ли жить Руслан и как же Даня хотел бы забрать все его порезы и болячки себе. В пучине всех его мрачных мыслей проскакивает одна, которая выделяется. Интересно как там Лера, волнуется наверное, его нет дома уже около пяти часов. Ему стыдно за эту мысль. Странно, ведь она всë-таки его девушка, он, её, вроде как любит. А может нет? Может самообманом были не отношения с Русланом, а эта лживые чувства к Лере? Даня ощущает себя уëбком вдвойне. Дверь в палату распахивается, из неё выходит врач с расслабленным лицом, пару секунд он рыщет глазами по коридорам, и наконец натыкается на Кашина. Слова, сказанные им наконец-то расслабили рыжего — Вы Данила Кашин? — краткий кивок — всё на что был способен упомянутый. — Ваш друг Руслан Тушенцов жив и находится в стабильном состоянии, он должен быть вам благодарен за спасение, Руслан был на волоске от смерти, если бы вы позвонили хотя бы на пару часов позже, спасти бы его не удалось. — кратко и лаконично, что ещё можно было ожидать от хирурга. Кивнув, медик развернулся на сто восемьдесят градусов, и хотел было уйти, но тихий голос Кашина заставил его остановиться — К нему можно зайти? — Дане нужно было убедиться прямо сейчас, что Руслану более ничего не угрожает. Это было необходимостью, наравне с глотком воздуха, когда тонешь или каплей воды, когда умираешь от жажды. — Можно, но, я прошу вас, ненадолго. Руслану нужен отдых, не каждый день люди выживают после потери крови. Можно. Это единственное что услышал Даня, в ту же секунду дверь в палату была распахнута, и взгляду Кашина предстала койка, на которой лежал он. К нему было подключено множество проводков, но самое главное — сердцебиение было, и его отчëтливо слышно и видно на аппаратуре. Он правда жив. Больше ему ничего не угрожает, Даня может идти. Свой долг как бывшего друга и любовника он выполнил, но почему же так ебано на душе? Выходя из палаты, Кашин думал лишь о том что не нужна ему никакая Лера, не нужен никто, кроме человека, которого он собственноручно чуть не убил. Его чувства можно было бы описать, как резкое пробуждение из забытья. И всë-таки, Руслана он и правда любил.