Под крылом кровавой луны~

      Райский город был воздвигнут вокруг роскошного центрального острова, в самом сердце которого располагался внушительный, охраняемый дворец.       Проморгавшись от ослепительного света, Арлекино с трудом обрела ясность зрения, вглядываясь в окружающую обстановку. Перед ней развернулась картина немыслимой роскоши: золото, сияющее подобно солнцу, платиновые стены дворца, колонны, украшенные серебром и словно драгоценные арки украшающие пороги семи золотых мостов. Эти громадные, сверкающие великолепием мосты, словно лучи, отходили от центрального острова во все стороны света, соединяя его с семью другими райскими землями. Земли, однако, скрыты густыми облаками, и далёкие островки позади них различить было практически невозможно.       — Это и есть Рай…? -прошептала предвестница то-ли самой себе, то-ли невозмутимому Гефесту напротив.       — Он, дитя мое. -мрачно проворчав, великан решительно ступил на один из золотых мостов. — Выдвигаемся. Во дворце проживает Создатель. Недопустимо, что бы кто-либо прознал о том, что в Рай проник живой человек, более того — роксария. Иди за мной, да не показывай глаз.       — Отец, ты знаешь куда идти? -женщина поспевала за широким шагом огненного божества с большим трудом, и все же приняла решение бежать рядом с ним по сияющим перилам.       — Остров вод слева от моего, ровно через каменный град. Главное, чтобы на пути помехи не возникло.       — В виде…?       — В виде Архангелов.

***

      В покоях, вознесенных, казалось, до самых небес, Фурина, чьи одежды сияли лазурью, безмолвно водила вилкой по серебряным тарелкам, уставленным дорогими яствами.       Ее томные вздохи, казалось, вторили безмолвию снаружи башни бесконечной высоты…       За створками окна виднелись лишь нескончаемые каскады вод и белоснежные плывущие облака.       На протяжении многих дней море у ее места пребывания дремало в тишине. Но однажды, в полнолунную ночь, безмятежные воды были разорваны оглушительным ревом, пронзившим воздух в одночасье.       Вскоре из вод показалась исполинская тень, медленно выплывающая из-под волн.       Согласно мифам, которые изучала Фурина, Левиафан представал в виде морского змея-колосса. Его длинное, покрытое чешуей тело простиралось на десятки метров под водой. Этот гигантский дракон, обладающий четырьмя массивными, пушистыми конечностями, карабкался по стенам дворца, впиваясь когтями в богато украшенный фасад. От его движений стены башни сотрясались, а штукатурка сыпалась на светлые волосы Фурины.       — Явства не под стать тебе, дитя мое…? -Фурина вздрогнула, сжимая уши обеими руками. Посуда на столе задребезжала от сокрушительной громкости баса, что донесся откуда-то из окна. Ворсистая морда Левиафана виднелась в окне лишь немного, ведь практически весь оконный проем занимал исключительно змеиный глаз божества. Голубое око с узким длинным зрачком следило за каждым движением замершей в ужасе Фурины.       — О… отпустите меня… -все, что смогла выдавить из себя Де-Фонтейн. Габариты морского змея были настолько внушительны, что Фурина выглядела бы не более чем одним пальцем на его огромной конечности. Левиафан презрительно фыркнул, оскалив жуткую клыкастую пасть.       — Не ранее, чем вернешь мой долг за жизнь… -уже тише огласил дракон, оплетая длинным телом башню по спиральной траектории. — Моя милая шахматная фигурка… Наслаждайся, съешь свою еду, ведь не могу обещать, что доживешь ты до утра.       Фурина, охваченная ужасом, не смогла сдержать нервную икоту. Вилка, которую она судорожно сжимала, задрожала в ее руке. Разноцветные подрагивающие глаза, расширившиеся от страха, были прикованы к такому же глубокому и пронзительному глазу Левиафана. Она боялась произнести вслух вопрос, который терзал ее. К счастью или к несчастью, Левиафан, почувствовав ее невысказанное любопытство, решил ответить. — Брат мой движется сюда… Я чувствую, волны сообщают мне об этом. Я вершу месть за его подлое предательство, и ты поможешь мне в этом. — З-за помощь Богу в твоей метаморфозе…? -осмелилась девушка, крепче удерживая столовые приборы так, словно они могли защитить ее. Наивно. — Начитанная леди… Узнаю своих роксарий лишь по острому уму. -в грубом голосе змея слышались слабые нотки восхищения и гордости. Взмахнув длинным раздвоенным хвостом, божество рассекло ледяные волны его жестким, чешуйчатым хребтом. — Узри, что сотворили со мною братья… Я был молод и красив, высок и статен, аки сам Создатель. Мой ныне крест — облик морского чудовища… Однако не ждут они, какой погибелью для них станет моя сила…       Фурина искренне не понимала сложный божественный слог… Она лишь ощущала угрозу в словах названного Отца.              Угрозу ее собственной жизни.       Внезапно волны под телом змея взволновались вновь. Подводный рельеф смещался, создавая шторм на поверхности теперь уже черных вод.       Змей медленно развернул морду в сторону платиновых колонн, обрамляющих золотой мост…       Словно извержение огня, огромная туша метнулась к краю моста, ступая на влажные земли островов. Перед Гефестом предстал Левиафан, его некогда самый близкий брат, и в глазах обоих небожителей полыхала неукротимая решимость. Гефест, сжимая свой внушительный посох, готовился к предстоящей схватке. Глубокие складки напряженно прорезали его лицо, когда он сосредоточил все свое внимание на брате.       — Гефест… -проскрежетал массивный голос змея. Чудовище аккуратно и изящно сползло со стены башни, цепляясь когтями за его наиболее крупные выступы.       Огромный остроконечный хвост показался из-под водной глади, его хозяин впервые целиком показался из океанских глубин.       Фурина, опасливо выглянув в окно, сглотнула от исполинских размеров змея, в нем была не одна сотня метров, и основную длину всего его тела составлял именно гребнистый хвост. Взгляд разноцветных глаз зацепился и за Гефеста, более человекоподобного Бога.       Однако, по сравнению с Левиафаном он казался совсем уж маленьким… Размер Гефеста примерно равен габаритам морды его оппонента, водного божества, а это все еще слишком мало…       — Отдавай человека, спятивший дракон. И я подумаю о том, чтобы Создатель не прознал о совершенной тобою глупости. -черные волосы мужчины струились теперь уже рыжим лавовым оттенком, он очевидно пребывал в скрываемой ярости. Черные очи искрились, а огненные прожилки на теле потрескивали, словно пламя камина зимними вечерами.       Змеевидный монстр оскалился, а после рассмеялся, являя громадные заострённые клыки.       — Стоит ли прежде всего объясниться перед ним тебе? За…эту милую леди…       Глаза Фурины расширились, а рот распахнулся в нескрываемом шоке. На мускулистом плече Гефеста, вальяжно скрестив ноги, восседала ее четвертая предвестница… Арлекино усмехнулась, спокойно приоткрыв очи, взгляд которых устремился четко на высший этаж дворцовой башни. На личико ее любимой «ведьмы».       — Арлекино! -выкрикнула леди, буквально вываливаясь наполовину из узкого окна. Левиафан дернулся от пронзительного крика своей роксарии, и невольно обернулся в ее сторону, чем и воспользовался кузнец.       Пламенем объятый, Бог Огня ринулся вперед, и удар его сапога, словно молот Тора, разбил челюсть дракона.       Змей взвыл, окутанный дымом, его водная плоть поддавалась испепеляющему пламени.       Шерсть Левиафана, словно сухой мох, в одночасье загорелась, и в сердце Бога Воды зародилась буря ярости. Он взмахнул хвостом, направляя острые шипастые гребни, и с силой протаранил башню водного дворца, создав огромную горизонтальную пробоину.       На самом верху башни раздался жуткий треск, и ее шпиль опасно накренился.       Мраморные плиты, больше не сдерживаемые ничем, начали сползать, образуя наклонную плоскость. Фурина, испуганно вскрикнув, судорожно ухватилась за треснувший подоконник, чтобы не сорваться в распахнутое окно. Однако стекаемые по стенам башни водные ручейки сильно мешали сцеплению.       Арлекино, с широко раскрытыми от испуга глазами, отшатнулась от плеча Гефеста и с невероятной быстротой начала карабкаться по рушащейся башне. Ветер и панический страх гнали ее вперед. Добравшись до окна, она, не теряя ни секунды, влетела внутрь.       — Фурина!       Предвестница схватила девушку за шиворот, и вытащила из окна в последний момент, ровно за несколько секунд до того как подоконник рухнул в пропасть, развалившись на крупицы. — Ты здесь! -дрожащие ладошки голубоглазки вцепились в серый пиджак Арлекино, из горла рвалось рыдание, которое девушка не могла позволить себе показать.

      — Провалился план твой, Левиафан. Узкий зрачок змея переместил свой взор на голос Гефеста. Когтистая лапа с трудом потушила пылающую голубую шерсть у челюсти. Бог Воды не сумел додуматься вовремя воспользоваться магией, это сущий позор.       — Ничего не кончено, брат мой. Ты поплатишься за…       Договорить морской монстр не сумел, ему помешал пронзительно яркий свет, обрушившийся на его голову прямо из потемневших облаков. Создатель никому не являл своего лика, и так останется и впредь. Однако кара его не оставит Левиафана до самой кончины.       Змей ощутил, как под давлением золотистого луча его туловище заметно уменьшается в размерах, кости болезненно деформируются. Бог нервно оглядел свое тело. Шерсть рассыпалась на глазах, проявляя бледную кожу. Когти откололись, сузились и укоротились… Пред Гефестом предстал полуобнажённый дрожащий мужчина с легкой голубоватой бородкой. Потеряв рассудок от метаморфоз, он не сумер даже встать на ноги, пытаясь передвигаться подобно змею, однако более сбежать он не сможет.

***

      — И приказал в тот час Гефест схватить бывалого змея, да заточить в Лимб, чистилище, называемое первым кругом Ада, где после жалкий предатель был растерзан своими же приспешниками… -Арлекино плавно закрыла громоздкую книгу, тихо вздохнув и задув тлеющую свечу.       — Жалко его… -тихо отозвалась светловолосая с постели, а после услышала добрую усмешку предвестницы.       — Ты миролюбива аки Иисус. Тебе жаль всех, Фурина.       — Так значит… Синьора всё-таки мертва?       Женщина горько вздохнула, откладывая книгу и поправляя шелковый халат. Сие осознание было наиболее болезненным. Фурина слегка подвинулась, позволяя подошедшей возлюбленной улечься в постель рядом с собою.       — Верно. Синьора умерла тогда же, когда была потеряна. Ее останки нашли у берегов, она утонула. Левиафан подло использовал ее воплощение. Спи спокойно, дорогая. Нам все равно никто не поверит…