Для процветания хризантемы требуется...

Когда пахучие железы начали совсем уж навязчиво чесаться, Шэнь Юань решил всё-таки озаботиться вопросами омегаверсного мироустройства. Тема, на удивление, оказалась интересная — если забыть, что он читал не про неведомых монстров, а про НАСТОЯЩИХ МЕСТНЫХ ЛЮДЕЙ, к которым теперь относился сам. Крупных желёз на теле взрослого человека имелось пять пар: подчелюстные, шейные, подмышечные, запястные и паховые (они набухли и ныли, так что запомнить какие где труда не представило — он был сам себе как ходячая энциклопедия). Вообще эти самые железы повторяли рисунком сеть лимфатических узлов, так что в сумме их было около пяти сотен, и все они были заняты одним — продукцией запахов. Пахнуть местные могли как угодно, от сада орхидей до протухшей мусорки. Как правило, запахи здоровых и счастливых людей были приятные, запахи свободных половозрелых особей — ещё приятнее. Хотя Шэнь Юань не мог себе представить, чтобы его привлёк в сексуальном смысле бутон какой-нибудь розы. Запахи также брали на себя часть функции общения: они передавали печаль, радость, злость, любовь и много чего ещё. Лицами для выражения эмоций пользовались активно только демоны и маленькие дети, не достигшие возраста первого цветения. Что ж, неудивительно, что у оригинально мастера Шэня морда кирпичом: наверняка он своим запахом рисовал целые букеты отвращения и презрения, не опускаясь до обычной мимики. Шэнь Юань вспомнил свою старшую сестру, которая могла одним взглядом обматерить его так, как ни одному авторскому форуму и не снилось. (Он затолкал подальше мысль о том, что больше никогда её не увидит) С размножением у местных людей дела обстояли немного иначе, чем в прошлом мире Шэнь Юаня. Для бет всё происходило по стандартной схеме, как и для женщин-омег с мужчинами-альфами, но вот у пар с одним первичным полом могли быть… варианты. Шэнь Юань порадовался, что его это не коснулось. Насколько он понял, тела будущих омег и альф ещё в эмбриональном периоде проходили этап гермафродитов, и только к первому цветению — презентации — становилось понятно, что вырастет из такого ребёнка. Но заложенная двуполость оставалась с перевёртышами на всю жизнь. Омеги-мужчины и альфы-женщины могли при должной гормональной стимуляции производить половые клетки своего «спящего» первичного пола. Чем-то похожим развлекались некоторые виды лягушек в родном мире Шэнь Юаня. В общем, если отбросить всю заумную биологию, в течку можно залететь, будь ты хоть трижды мужиком. Шэнь Юань поёжился. Они ведь выпили ту горькую вытяжку из омежника, да и Лю Цингэ вроде не собирался убивать его… По крайней мере Шэнь Цинцю его не видел со времен нападения Ша Хуалин. Он бы точно заявился на порог, обнаружив на метафорическом тесте метафорические две полоски! Хотя, может, он и заявился — только не к ненавистному врагу, а к Му Цинфану… Дьявол, это ведь был его, Шэнь Юаня, первый раз! И первый поцелуй тоже! Возможно, теперь о нём знает вся секта… Мысли о Лю Цингэ и пещерах Линси благополучно отправились в ментальную коробку с надписью «никогда об этом не думать». — Учитель! — радостно раздалось от двери. Разрумянившийся Ло Бинхэ пулей влетел в кабинет Шэнь Цинцю и тут же затормозил у его рабочего стола, сверкая глазами. Нин Иньин осталась неловко переминаться у входа. — Учитель, у меня получилось! — Бинхэ стоило бы поучиться манерам у своей шицзе, — Шэнь Цинцю неторопливо оправил рукава и поднял на своего ученика спокойный взгляд. — А этому мастеру следует пересмотреть учебный план, раз к концу дня Ло Бинхэ полон сил. Кудрявый барашек виновато потупился и спрятал за спиной руки. — Простите, Учитель. — Я пыталась остановить а-Ло, — послышалось от дверей. — Но он очень торопился вас увидеть. Прошу Учителя извинить его, он не желал ничего дурного. Шэнь Цинцю вздохнул. Припухшие железы противно ныли. — Чего Бинхэ хотел от этого учителя? Ло Бинхэ тут же оживился, потом залился краской, потом снова воспрял духом: — Сегодня этот ученик наконец освоил Форму Журавля! Он благодарит Учителя за наставления! Форма Журавля, ха. Шэнь Цинцю не мог сам использовать эту технику — банально не хватало резерва ци. Разумеется, пятнадцатилетний протагонист освоил её за три месяца. Наверное, оригинального мастера Шэня от одной мысли хватил бы инфаркт. Из вредности Шэнь Юань мягко попросил: — Расскажи этому мастеру подробнее. Ло Бинхэ тут же пустился в объяснения; забывшись, он начал расхаживать из угла в угол пружинящим шагом и бурно жестикулировать, показывая новые боевые связки. Шэнь Юань понадеялся, что злобная гадюка Шэнь в посмертии подавилась собственным ядом. Как можно было гнобить такого славного ученика? Чем бывший владелец тела вообще думал, когда брал на пик мальчика, которого возненавидел с первого взгляда? [Дорогой Хост! Напоминаем, что для разблокировки сюжетной линии «ПО ЕГО СТОПАМ» необходимо предварительное завершение серии системных квестов «ВЫЙДИ ИЗ СЕБЯ И ЗАЙДИ НОРМАЛЬНО»] Шэнь Юань усилием воли заставил себя не вспоминать, кто куда зашёл в прошлый раз, когда система упомянула этот треклятый квест. Лю Цингэ жив. Разве квест не должен был завершиться? [Хост превысил допустимый временной лимит] Я перенервничал! Сама попробуй… Ладно. Не важно. Так и знал, что не видать мне наград, как своих ушей. [Желаете приобрести зеркало?] Диспетчер задач, снять задачу. — Мстительно подумал Шэнь Юань. Система ответила [Т__Т], и надоедливое окошко свернулось. Ло Бинхэ уже успел закончить живописать свои подвиги и выжидающе уставился на Шэнь Цинцю. Что ж, вот они и подошли к тому, ради чего протагонист вломился к своему учителю без стука. Даже не переодевшись, судя по грязи на коленках. К награде. Нин Иньин так и мялась в проходе, её круглое личико выражало несмелую надежду. Ло Бинхэ следил за каждым движением Шэнь Цинцю блестящими глазами и лоснился от гордости, будто золотистый ретривер, принесший хозяину с прогулки самую длинную и вкусную палку. — Нин Иньин, Ло Бинхэ… — Шэнь Цинцю указал рукой на место возле себя. — Подойдите. Оба его ученика торопливо опустились на колени там, где он указал. Была ещё одна причина, по которой Шэнь Цинцю озаботился вопросами биологии. А именно… семейные метки. Обычно старшие члены гнезда метили младших: так дети были спокойнее и послушнее, чувствовали себя любимыми, нужными и защищёнными. На пиках не было настоящего родства, но дети всё равно выбирали себе братьев и сестёр, закрепляя с ними семейные связи. Церемония принятия нового ученика в секту обычно также сопровождалась семейной меткой от хозяина пика. Только вот у Ло Бинхэ эта метка так и осталась единственной: он не позволял Нин Иньин себя метить из опасений, что злые шисюны начнут травить его единственную подругу. Шэнь Юань чуть не полез на стенку, когда узнал, и после этого регулярно оставлял своему ученику метки под предлогом награды. Успеваемость Ло Бинхэ побила все рекорды. Он начал с Нин Иньин. Сняв плотный наруч, Шэнь Цинцю помассировал набухшую железу на запястье, пока кожа не стала чуть влажной, и кончиками пальцев коснулся щёк ученицы. Она прикрыла глаза и вдохнула полной грудью. Ло Бинхэ рядом с ней поёрзал, следя за пальцами своего учителя с жадной дрожью. Он принюхался и быстро облизал пересохшие губы. Со своего места Ло Бинхэ видел чуть припухшие железы Учителя — такие бывают, когда сезон только завершился или вот-вот начнётся. Они чувствительные и постоянно жаждут прикосновений. У самого Ло Бинхэ они были такими постоянно, и теперь он знал, что в этом виновата демоническая кровь. Учитель ненавидел омег-мужчин, а Бинхэ, как последний сорняк, цвел круглый год. Стиснув кулаки, он уставился на свои колени. Запах Шэнь Цинцю окутал Бинхэ мягким облаком. По подбородку скользнули прохладные пальцы, и он растворился в этой простой ласке. Метки Учителя были для Ло Бинхэ самой любимой вещью на свете; хотя внешне Учитель бывал жесток и холоден, запах выдавал его с головой. Учитель пах заботой. Без малейшей примеси ненависти или отторжения, он пах как «ты в безопасности», как «я хочу, чтобы тебе было хорошо», как дом. Иногда метки Учителя пахли нежностью. Как бы Бинхэ ни старался, он не мог заставить своё гнездо пахнуть так же. Метка Учителя осела на коже, чувство принадлежности и счастье накрыли Бинхэ, как тёплое одеяло в осеннюю ночь. Он хотел остаться так навечно. Чтобы рядом всегда был заботливый Учитель, Нин-шицзе, даже Мин Фань… Бинхэ был один так долго… Он хочет большую семью. Много детей, которых он будет целовать и гладить каждый день, и своего альфу. У его детей будет целая секта тёть и дядь, и самое счастливое гнездо на свете, ведь в нём будет Учитель… Нет, нет, о чём он только думает! Учитель никогда даже не посмотрит в сторону гнезда Ло Бинхэ, зачем бессмертному мастеру уличная крыса, свившая нору в его сарае? Насколько Бинхэ знал, Учитель обходил стороной даже гнёзда своих братьев и сестёр по секте… Поэтому Бинхэ станет сильнее! Он станет сильнее всех, искоренит в себе всё демоническое, скроет омежью суть, станет совсем другим, и тогда…. Тогда, возможно, Учитель разрешит остаться подле него. В такие мгновения, когда забота Учителя окутывала его сладким дурманом, Ло Бинхэ верил, что сможет все. Однажды внимание Шэнь Цинцю уже спасло эту уличную крысу. Пока Шэнь Цинцю верит в него, он непобедим. Пока Шэнь Цинцю ждёт его, он вернётся из самой Бездны. Пока Шэнь Цинцю любит его, он всесилен. Нужно только… стать другим. — Глупый ребёнок, — На макушку ложится тёплая ладонь и ерошит волосы. — Зачем плачешь, если выиграл? Не разочаровывай этого мастера. Ло Бинхэ быстро утирает слёзы и горячо клянётся: — Никогда.