The Only Heaven I Have Ever Dreamt Of

      Свадебное торжество длилось целый день и целую ночь.       В середине второго дня Се Лянь был уверен, что он сам станет одним из призраков и не скоро обретет покой. Он случайно задремал на плече Сань Лана за банкетным столом, но был разбужен очередными восторженными возгласами. — Сань Лан? — тихо позвал он, вцепившись в рукав ярко-красного халата своего (отныне) мужа. — Я так… устал. Как думаешь, было бы невежливо, если бы я извинился и пошел вздремнуть, а потом вернулся? — Се Лянь был полон решимости не обижать жителей Призрачного Города, не после того, как они отнеслись к нему с такой щедростью и устроили этот грандиозный праздник. Всего лишь небольшой отдых, и он сможет вернуться к празднованию. Он, конечно, не отсутствовал бы достаточно долго, чтобы многие в этой дикой толпе заметили.       Но Хуа Чэн не заботился об условностях, и, увидев Се Ляна таким измученным, он объявил об их немедленном уходе. — Вы все можете продолжать свой нелепый разврат столько, сколько захотите. Но Гэгэ устал, поэтому мы возвращаемся в Дом Блаженства. Если кто-нибудь из вас, дураков, попытается потревожить нас там, я прикажу насадить его голову на пику.       Призраки одобрительно закивали, некоторые подозрительно подмигнули друг другу, наблюдая, как их Градоначальник поднимает своего мужа с его места. Се Лянь был в полубессознательном состоянии, когда почувствовал, что его несут. Ему показалось, что в какой-то момент по пути он узнал ворота Дома Блаженства. Затем все, что он мог вспомнить, — это ловкие пальцы, снимающие с него мантию и украшения, нежные руки, распускающие его волосы, и мягкая, шелковистая ткань, обернутая вокруг его тела, когда его укладывали спать.       Проснувшись, Се Лянь не знал, прошли ли часы или, возможно, дни с тех пор, как он покинул свадебный пир.       Свадебный пир… его мысли медленно возвращались к нему. О! Мы с Сань Ланом женаты! Теперь у меня есть муж!       Осознание этого взволновало его настолько, что он сел и внимательно осмотрелся. Он определенно находился в Доме Блаженства, а вернее — в личных покоях Хуа Чэна. Серебряные бабочки лениво танцевали по комнате, отбрасывая неземное сияние. Затем взгляд Се Ляня привлекло то, как это сияние падало на спящую фигуру рядом с ним. Это был Сань Лан, одетый в свободный красный халат для сна, длинные черные волосы обрамляли его невероятно красивое лицо. Его грудь была обнажена, выставляя напоказ кожу, бледную, как зимние звёзды. Се Лянь наслаждался моментом, упиваясь видом едва одетого Князя Демонов, не задумываясь о непристойности его грязного взгляда. — Мой муж, — снова подумал про себя принц, ошеломленный, сколько бы раз это ни повторялось.       И впервые в своей жизни наследный принц Сяньлэ был переполнен желанием ожидания. Это обожгло его живот и заставило сжаться грудь, напомнив о том, как жених и невеста традиционно празднуют свою свадьбу.       Лицо Се Ляня пылало, ему было стыдно за то, что его разум так стремился представить, на что это могло бы быть похоже с великолепным мужчиной, лежащим рядом с ним. — Гэгэ, ты проснулся? — пробормотал Сань Лан, открывая глаз. Его сверхъестественная способность видеть Се Ляня в худшем свете никогда не подводила. Он с любопытством наблюдал за раскрасневшимися щеками своего мужа. — Моя жена хорошо себя чувствует сегодня утром? Ты хорошо отдохнул?       Се Лянь почувствовал, как его щеки стали пунцовыми, услышав, как его назвали «женой». — Сань Лаааааан! — завопил он и закрыл лицо руками. Хуа Чэн сел и положил подбородок на плечо Се Ляня с дразнящей улыбкой. — В чем дело, Гэгэ? Ваше высочество стыдится своего брака с таким Бедствием, как я? — Хотя это было сказано в шутку, Се Лянь уловил в его словах легчайшую нотку беспокойства.       Он повернулся и прикорнул к Сань Лану, уткнувшись лицом во все еще непокрытую грудь Демона. — Ни за что на свете, — пробормотал он, — Это ты имеешь полное право стыдиться, беря в мужья бога мусора и несчастья. — Он почувствовал, как Хуа Чэн вздрогнул от этого замечания, как будто оно ранило его. И в следующее мгновение Се Лянь обнаружил, что его притягивают к поцелую, благоговейному в том, как его губы захватывались снова, и снова, и снова. — Я женился на самом совершенном существе во всех трёх мирах, — мрачный шепот Хуа Чэна ему на ухо заставил принца вздрогнуть. — Я женился на моем Божестве.       Затем это самое божество было раздавлено в пылких объятиях своего мужа, осыпано поцелуями, его мягко гладили по волосам, пока он больше не мог думать ни о чем, кроме Сань Лана. Жар в его животе вернулся, и Се Лянь как раз собирался спросить, является ли это чувство чем-то таким, что возникает в браке, когда Хуа Чэн отпустил его и встал с кровати. — Пойдем, Гэгэ, я приготовил для тебя сюрприз, — взволнованно сказал он. — Теперь, когда наша свадьба закончилась, мы отправляемся в долгое путешествие, посещая красивые места, которые, я надеюсь, тебе понравятся. И мы можем провести много дней вместе без бесполезных помех или назойливого мусора, мешающего нам. Это понравится Dianxia?       Мысль о том, чтобы провести время наедине с Сань Ланом, действительно взволновала его, хотя Се Лянь не мог избавиться от разочарования из-за того, что их интимный момент закончился так внезапно. Он решил, что это эгоистичная мысль, и отодвинул ее на задний план. У него будет достаточно времени, чтобы вернуться к той ситуации, когда они с Сань Ланом окажутся наедине в их путешествии.       За исключением того, что этого так и не происходило.       Каждое утро Хуа Чэн водил их в потрясающее новое место: покрытые снегом горы, уединенный луг, усыпанный полевыми цветами в полном расцвете, руины замков и древние города, которые пережили взлет и падение за 800 лет их разлуки. Каждое захватывающее дух зрелище было тем, на что Хуа Чэн натыкался во время своих многовековых поисков Се Ляня, и он поклялся, что когда-нибудь они вернутся вместе. На самом деле это было трогательное чувство — провести первые дни после свадьбы, выполняя свое обещание.       Однако на четвертый день Се Лянь начал беспокоиться, что его муж просто пытается отвлечь его, избегая участия в какой-либо «супружеской деятельности».       Возможно, его не интересовал такой союз с другим мужчиной, и их брак был задуман скорее как дружеское общение? Он что, неправильно понял? Разочарование, назревавшее в его голове, начало затмевать все остальное. Он мрачно последовал за Хуа Чэном к уединенному водопаду, который впадал в прохладный горный источник внизу. — Не согласится ли Гэгэ искупаться со мной? — спросил он с застенчивой улыбкой. Испуганный взгляд Се Ляна, должно быть, был очевиден, поскольку он быстро пошел на попятную. — Если это слишком наглая просьба, я с удовольствием просто прогуляюсь с Dianxia вокруг водопада.       Возможно, его крик «Нет, нет! Я бы с удовольствием искупался!» прозвучал чересчур взволнованно, но Се Ляня это не волновало. Возможно, в конце концов, он не был полным неудачником в роли мужа — все еще оставалась надежда, что Сань Лан намекал на то, чтобы искупаться вместе, голышом, наедине.       Они сняли свои одежды в застенчивом молчании, Хуа Чэн смотрел на обнаженное тело своего мужа широко раскрытыми глазами и с тоской в груди. Безупречная форма бога войны была поистине великолепна. И все же у Се Ляня в голове не было ни одной мысли, кроме того, каково это — полностью прижаться к Сань Лану. Они взялись за руки и вошли в воду, её прохлада освежала под лучами полуденного солнца. Хуа Чэн расслабился, когда они сели рядом, закрыв глаза и прислонившись спиной к камням на краю водоема.       Принц решил, что сейчас или никогда. Он не мог продолжать мучиться собственными разрушительными мыслями. — Я… сделал что-нибудь неподобающее за последние несколько дней? Или каким-либо образом оскорбил Сань Лана? — Се Лянь набрался смелости заговорить, немедленно опустив глаза. Вода внизу была прозрачной и звенящей, как утренняя роса, даже не отражалась на поверхности. Он был благодарен журчащей воде водопада, ее звук заглушал удары в груди.       Обеспокоенное выражение появилось на лице Хуа Чэна, когда он поднял голову и обнял напряженные плечи своего возлюбленного. — Гэгэ, почему ты спрашиваешь об этом? Если ты не веришь, что я испытываю к тебе что-то, кроме самой искренней любви и преданности, тогда я не выполняю свой супружеский долг.       В воздухе повисла тяжелая тишина, и Се Лянь издал жалкий вздох поражения. Его голос был таким тихим, что походил почти на шепот. — Тогда почему Сан Лан не желает консумировать наш брак?       Се Лянь был так смущен, что готов был умереть. Должно быть, у него было довольно непроницаемое лицо, чтобы задать такой вопрос напрямую. Но он спрашивал Сань Лана — единственного человека, которому принц полностью вверял свою уязвимость. Теперь они были женаты, а мужья всегда должны быть честны друг с другом. — Taizi Dianxia…       Как должен был отреагировать Хуа Чэн?       Бесконечные ночи он проводил, представляя именно этот момент. В течение 800 лет он фантазировал о всевозможных способах поклонения своему единственному божеству, и многие из этих способов следовало бы искать только в супружеской постели.       Как он должен был сказать его высочеству, своему мужу, что великая неопытность Искателя Цветов под Кровавым Дождем парализовала его?       Дело было не в недостатке знаний — он обладал обширным пониманием предмета. Не говоря уже о стопках книг в его библиотеке, которые содержали инструкции о тех вещах, о которых большинство людей и мечтать не могли.       Но Князь Демонов испытывал настоящий страх при мысли о том, что не сможет доставить удовольствие своему возлюбленному. Он не смог бы выдержать такого ужасного унижения. Отказ от близости действительно был его величайшей слабостью.       Сделав ненужный вдох, он опустил голову и положил ее на плечо Се Ляня, говоря в мягкие темные волосы. — Я хотел любить тебя таким образом задолго до того, как мы поженились, — пробормотал Хуа Чэн, не в силах встретиться взглядом с Се Ляном. Его обычная уверенность сменилась нервной неуверенностью. Тяжести его страха, вызванного таким бесстыдным признанием, было достаточно, чтобы треснуть по его зеркально гладкой поверхности. — Я и мечтать не смел, что Dianxia когда-нибудь пожелает совершить это с таким ничтожным животным, как я. Я демон. Изуродованный, отвратительный демон, с испорченным проклятым глазом, с клыками и когтями. Почему я должен верить, что в какой-либо жизни бог пожелает испытать всю полноту моей любви?       На это Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать. Но он предпочел рассмеяться, и звук этот был полон любви и облегчения. — Ох, Сань Лан, — проговорил он сквозь сдавленное хихиканье, — если ты такой демон, то каким чудовищем должен быть я, чтобы влюбиться в тебя?       У Хуа Чэна перехватило дыхание от такого трогательного признания. Он понял, насколько глупо было сомневаться в единственном божестве, в которого он когда-либо верил. Он бы разрыдался, если бы Се Лянь не улыбался и не тянулся к нему с таким радостным выражением лица.       Вместо этого Хуа Чэн тоже рассмеялся; теперь к нему вернулась уверенность в себе. Се Лянь подумал, что в этот момент он очень похож на озорного лиса. Яркий блеск в его глазах определенно означал, что вскоре последуют неприятности. — Если это так, Гэгэ, — прорычал Сань Лан, — позволь мне извиниться за столько потраченного впустую времени, доказав, каким демоном может стать твой Сань Лан.       Затем он полностью поднял Се Ляня на руки, как невесту, которую несет жених, и потянулся за игральными костями, спрятанными в его сброшенной мантии. У его мужа все еще кружилась голова, и он не мог перестать целовать лицо демона, даже когда тот направился к двери.       Секундой позже они оказались посреди леса. Пышная листва создавала навес, который фильтровал солнечный свет, превращая его в мягкую золотистую дымку вокруг них. Се Лянь не мог отделаться от мысли, что в этом свете его Сань Лан выглядел просто божественно.       Однако эта мысль была быстро забыта, поскольку он также понял, что они оба все еще были совершенно голыми после купания, и тело его мужа было выставлено на всеобщее обозрение для любых ничего не подозревающих прохожих. Хуа Чэна, казалось, это не обеспокоило, и он направился к причудливой маленькой хижине, приютившейся среди деревьев впереди. Это напомнило Се Ляню его Храм Водяных Каштанов. За исключением того, что за этим домом явно хорошо ухаживали, и в нем не было никаких признаков ветхости. — Что это за место? Я никогда не видел его раньше, — спросил Се Лянь, прежде чем с тревогой посмотреть на Сань Лана. — Мы же не вторгаемся в чужую собственность, не так ли? Мы не можем, мы же приличные!       Хуа Чэн усмехнулся. — Это мое жилище, которое я приобрел за эти годы. Никогда не знаешь, когда может пригодиться убежище, поэтому у меня есть несколько, разбросанных тут и там. Не волнуйся, Гэгэ, я бы никогда никому не позволил увидеть тебя в таком состоянии.       Голодный взгляд на лице его мужа, когда он окинул взглядом обнаженное тело Се Ляня, заставил щеки бога вспыхнуть. Однако он не думал, что это чувство было смущением, потому что он ни за что на свете не хотел, чтобы Сань Лан перестал так на него смотреть.       В ту минуту, когда они переступили порог, Се Лянь обнаружил, что прижат к гладкой деревянной двери, которая только что закрылась за ним. — Гэгэ, гэгэ, — пробормотал Сань Лан ему в губы между отчаянными поцелуями, — 800 лет я искал тебя… ждал и надеялся… Пожалуйста, заверь меня, что ты настоящий. Уверь меня, что Его Высочество действительно в моих объятиях, Действительно моя жена.       Се Лянь застонал от ощущения, как Хуа Чэн прижимает их бедра друг к другу, заставляя их напряженные члены наконец соприкоснуться, движение было мучительно медленным. Он подтянул ноги принца выше к своей талии. — Сань Лан, я только твой! Телом и душой я весь в твоей власти, — Се Лянь был почти в слезах. Последние несколько дней сдерживаемого разочарования, облегчение от осознания того, что он действительно был желанен своим мужем, незнакомое электричество, которое пробегало по его телу всякий раз, когда Сань Лан просто смотрел на него… Всего этого было слишком много и одновременно недостаточно.       Настойчивость в голосе его возлюбленного заставила Хуа Чэна помчаться по коридору в спальню, одновременно захватывая эти дрожащие губы своими. Он усадил Се Ляня на край кровати, благоговейно опустившись на колени между его бедер и глядя вверх с выражением полнейшего обожания. — Dianxia, — демон внезапно стал очень серьезным, несмотря на то, что плачущая эрекция Се Ляня находилась всего в нескольких дюймах от его щеки, — прежде чем мы пойдем дальше, мне нужно, чтобы ты ответил мне вот на что. Что случится с твоей божественной силой, если ты предашься радостям нашего брака?       Сань Лан не двигался, не смел даже дышать на случай, если Се Лянь внезапно поймет, что это ошибка, и попытается сбежать. Однако его решимость ни за что бы не поколебалась. Принц был из тех, кто неизменно придерживался своего пути, как только принимал решение. Говоря это, он нежно обхватил ладонями лицо Хуа Чэна. — Мой метод совершенствования просто укрепил мое тело и разум на пути к достижению божественности. После моего вознесения и изгнания он придал мне достаточно сил, чтобы выжить в мире смертных без последователей. Но теперь у меня есть несколько собственных последователей. Конечно, я не стал бы полностью беспомощным. И даже если бы я это сделал, я готов пойти на риск, Сань Лан. Это мой выбор. Мой выбор — это ты.       Темные глаза Хуа Чэна заблестели от угрозы слез, но Се Лянь не позволил им пролиться. Он не позволил своему мужу поверить, что у него был какой-то другой выбор, кроме как любить его. Он провел большим пальцем по его гладкой бледной щеке, наклонился и прижался губами к влажным ресницам Сань Лана.       Хотя он так и не сказал ни слова, это было единственным подтверждением, в котором нуждался Хуа Чэн, чтобы продолжать. Он провел когтистыми пальцами вниз по талии Се Ляня и по бледной коже его бедер, с наслаждением наблюдая, как образуются маленькие красные линии. — Ах! Сань Лан! — захныкал принц и задрожал в экстазе, опьяненный острой болью от удовольствия на некогда нетронутой коже. Из любопытства Хуа Чэн протянул руку, чтобы прикоснуться к упругому розовому соску, и в то же время нежно, как котенок, лизнул головку члена Се Ляна. Действительно, озорной, как лис; жалобный вопль, вырвавшийся у его высочества, только подлил масла в новообретенное мужество Князя Демонов.       Он наклонился вперед и обхватил губами всю блестящую головку члена перед собой, наслаждаясь отчетливым соленым вкусом, который ощутил его язык. Се Лянь не мог удержаться, чтобы не выгнуть спину и не вздернуть бедра вверх. Хуа Чэн становился настойчивее, лаская языком всю длину члена Се Ляня, который проник в его рот так глубоко, что нос демона коснулся мягких завитков в паху принца.       Хуа Чэн поднял глаза, чтобы украдкой взглянуть на своего мужа. Его взору предстало видение самого Бога, сдерживающего рыдания; это нежное, фарфоровое лицо, искаженное натиском удовольствия.       Чего именно он боялся?       Доставлять удовольствие Се Ляну было так же естественно, как дышать. Каждый вздох и дрожь говорили Хуа Чэну именно о том, чего желал его бог в каждый момент.       Когда Се Лянь наконец закричал «Сань Лан! О, Сань Лан, пожалуйста, не останавливайся!», он чуть не лишился чувств. Поток тепла и обжигающей духовной энергии хлынул в горло Хуа Чэна, когда он жадно проглотил его, наслаждаясь чистым блаженством от того, что привел своего возлюбленного на эту вершину. Теперь, после столетий желания и неизменной преданности, Се Лянь действительно стала его частью.       Разум Се Ляня был пуст. Чист и спокоен, как горный ручей.       Сила и жар пульсировали в его теле, наслаждение разливалось от центра груди до кончиков пальцев. Он чувствовал, что мог бы осветить ночное небо, если бы кто-нибудь попросил его.       Увенчанный Цветами Бог Войны построил свою силу на чистоте тела и разума. Но интенсивный поток духовной энергии, высвободившийся при нарушении этих обетов, не мог сравниться и с десятой частью его прежней силы. Се Лянь боялся, что отклонение от своего пути самосовершенствования будет равносильно потере части самого себя. Вместо этого ощущение было настолько ярким и интенсивным, что он мог сравнить его только с моментом, когда его проклятые кандалы разлетелись вдребезги. Внезапно он был свободен; Сань Лан снова освободил его от пут.       Когда он открыл глаза, Хуа Чэн все еще стоял перед ним на коленях. Его глаза были широко раскрыты и округлились от удивления, струйка спермы и слюны тянулась с его приоткрытых губ, когда он позволил члену своего божества выскользнуть на свободу. Это зрелище было непристойным, и все же Се Лянь чувствовал, что никогда не видел, чтобы его Сань Лан выглядел таким драгоценным.       Тяжесть того, что он натворил, обрушилась на Хуа Чэна подобно лавине.       Он и представить себе не мог, что у такой фантазии есть хоть малейший шанс стать реальностью. Даже после всех своих уверенных достижений грозный Искатель Цветов под Кровавым Дождем лишился дара речи от того факта, что мечта его жизни сбылась. Двое продолжали недоверчиво смотреть друг на друга. Их ошеломленное молчание отдавалось эхом глубокой интимности того, что только что произошло между ними. Чего ни бог, ни демон никогда не испытывали. Единственным звуком в комнате было их прерывистое дыхание и бешено колотящееся сердце Се Ляня. — Dianxia… — наконец прошептал Сань Лан все еще хриплым от желания голосом, — ты… в порядке?       Его пальцы обхватили тонкую талию принца, явно опасаясь реакции своего мужа. — Сань Лан, я никогда не был так счастлив, — заверил его мягкий голос Се Ляня. — Ты действительно самый совершенный муж, искусный во всем.       Он улыбнулся своему возлюбленному, запустив пальцы в его шелковистые черные волосы. Хуа Чэн оставался в идеальном равновесии у него между ног. Лицо, смотревшее на него снизу вверх, было похотливым и неряшливым, в отличие от неподдельной искренности его беспокойства. Это придало Се Ляну мгновенной уверенности, чтобы сказать самую бесстыдную вещь, которая когда-либо слетала с его губ. — Итак, готов ли мой муж взять меня как свою жену?       Безмятежность, царившая в предыдущий момент, мгновенно испарилась, поскольку этот вопрос, казалось, пробудил что-то варварское в Князе Демонов.       Больше не стесняясь и не колеблясь в своих действиях, он опрокинул Се Ляня назад и распластал его поперек кровати. Затем Хуа Чэн запрыгнул сверху, вытирая рот, прежде чем полностью завладеть этими шикарными губами грубыми, кусачими поцелуями. — Гэгэ… — промурлыкал он. — Ты не представляешь, что со мной происходит, когда я слышу, как ты спрашиваешь о таких вещах. Я не могу сдержаться… — Хорошо. Обещай никогда не сдерживаться со мной, Сань Лан.       Хуа Чэн замер, на долю секунды отстранившись, чтобы встретиться взглядом с золотистыми глазами Се Ляня. Выражение его лица было безумным от похоти. — Я обещаю. Taizi Dianxia, ты можешь забрать себе всего меня.       Легким движением запястья он призвал в свою руку маленький стеклянный флакон. От поцелуя у Се Ляня перехватило дыхание, когда он почувствовал, как скользкие пальцы коснулись самого сокровенного места между его ягодицами. Один палец медленно надавил на это место, и Се Лянь невольно ахнул от ощущения любой части своего мужа внутри себя. Когда один палец мягко задвигался, затем без сопротивления превратился в два, затем в три, он вздохнул от ощущения, что Сань Лан так сильно завладел им.       Как только он начал полностью расслабляться, и толчок этих тонких пальцев достиг такого угла, что член Се Ляня стал уже наполовину твердым с возобновившимся желанием, они были быстро убраны. Глаза принца распахнулись и уставились на Хуа Чэна почти оскорбленным взглядом. Пока он не заметил, что Сань Лан слегка дрожит, а его обсидиановый глаз стал круглым и темным, как молодая луна. — Любимый… — он выдохнул это слово почти неслышно. — Ты всё ещё уверен?       Се Лянь не был уверен в том, что правильно ответить в такой момент, поэтому он просто энергично кивнул головой, притягивая своего мужа ближе. Последовала пауза, когда кончик впечатляющего члена Хуа Чэна прижался к его входу, и Се Лянь ахнул от удивления при этом ощущении. Не имея времени на раздумья, Сань Лан мягко полностью вжался в него. Он прерывисто выдохнул и нежно поцеловал Се Ляня в губы, давая им обоим время привыкнуть к тому, что их тела теперь стали одним целым. — Теперь я полностью принадлежу Сань Лану, — улыбнулся принц в их поцелуе, не в силах сдержать свою радость при этой мысли. Лицо Хуа Чэна расплылось в ослепительной улыбке, весь страх и беспокойство последних нескольких дней растворились, пока у них обоих не закружилась голова от счастья. — Так же, как я всегда был полностью твоим, Гэгэ.       Хуа Чэн начал двигаться вялыми толчками, входя и выходя, снова и снова наслаждаясь ощущением того, что его принимают внутри его мужа. Он шептал похвалы в нефритовую кожу принца и страстно обнимал его, когда они двигались вместе. Се Лянь был так счастлив, что не мог связно мыслить. Мир вокруг него сузился до тех пор, пока не осталось ничего, кроме ощущения того, что он полностью наполнен тем, кого он любил, всеми мыслимыми способами. — Мой Гэгэ… мое единственное божество… — глубокий голос Сань Лана зачарованно пропел. — Это единственный рай, о котором я когда-либо мечтал. — Ритм его бедер стал быстрее, отчаяннее. Его признание заставило сердце Се Ляня затрепетать. Он действительно чувствовал, что теперь его тело принадлежит Хуа Чэну, и демон волен использовать его так, как ему заблагорассудится. Точно так же, как демоны доверяют свой прах тому, кому они доверяют больше всего на свете, Се Лянь мог предложить только свое тело и отказаться от него точно так же.       Должно быть, это и есть любовь, размышлял бог, способность полностью отдавать себя другому.       И Хуа Чэн ценил этот дар превыше всего, ему была предоставлена свобода касаться и исследовать всё, что ему нравилось, без ограничений. Се Лянь был податливым и желанным в его руках. — Гэгэ так прекрасен, я не думаю, что смогу долго сдерживаться, — предупредил Сань Лан. Се Лянь уловил только половину сказанного. В данный момент он полностью отдался ритму их близости, закрыв глаза, чтобы сосредоточиться на равномерных движениях своего тела под настойчивыми толчками Хуа Чэна. Бог был восхищен, загипнотизирован этим чувством настолько, что не заметил ошеломленного выражения на лице своего мужа, наблюдавшего за его экстазом. — Моя жена так наслаждается этим, — восхищался Хуа Чэн. — Тогда, может быть, мы кончим вместе? — Он просунул руку между ними, чтобы обхватить забытый, истекающий член своего мужа и начал поглаживать его в такт их движениям.       Се Лянь закричал, не в силах больше сдерживаться. Он лепетал и хныкал, издавая негромкие возгласы «Сань Лан! Сань Ла—аан…», когда крепко прижал к себе своего мужа. Волны удовольствия безжалостно накатывали на них обоих, так и не прекращаясь, даже когда он почувствовал, как тепло Хуа Чэна проникает в его лоно. — Я люблю тебя, Dianxia, больше всей жизни, — сумел прошептать он сквозь стиснутые зубы. — Я так сильно люблю тебя, Сань Лан. Без тебя я не чувствую себя целым.       Когда бедра Хуа Чэна, наконец, замедлились после того, что казалось вечностью блаженства, они вдвоем рухнули на кровать потной, задыхающейся кучей. Или, скорее, Се Лянь был довольно потным и запыхавшимся, в то время как Сань Лан оставался совершенно невозмутимым, за исключением растрепанных волос, обрамлявших его лицо. Принц воспользовался этой возможностью, чтобы зарыться в объятия своего мужа, его прохладная кожа принесла желанное облегчение. Был момент, когда он почувствовал, как член Хуа Чэна выскользнул из его тела, оставшись влажным и грязным после его оргазма. Хотя признавать это было возмутительно, Се Лянь на самом деле наслаждался этим чувством. Он был замужем за тем, кого любил. — Сань Лан, — задыхаясь, произнес Се Лянь, — я никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Это всегда так… Сильно? Настолько ошеломляюще?       Он не знал, как правильно описать то, что он чувствовал. Крепко прижатый к Сань Лану в объятиях, с небольшими толчками оргазма, все еще посылающими дрожь по его телу, с теплом его кожи на безмятежной поверхности груди демона — но превыше всех этих ощущений была неописуемая близость, которая находила отклик в его душе. Как будто теперь они были связаны способом, который никто другой не мог понять; узами, настолько священными, настолько глубокими духовно, что он хотел разделить их только с Сань Ланом. Навечно. — Между влюбленными, да, Гэгэ, я полагаю, что это так, — тихо ответил Хуа Чэн, как будто он тоже о чем-то размышлял. — Хотя у меня нет практического опыта в этом вопросе, о котором можно было бы говорить. До сих пор не было, конечно.       Он мягко улыбнулся и поцеловал Се Ляня в губы, сияя, как человек, которому поднесли луну на серебряном блюде. — Подожди… ты? Никогда? Тогда почему Сан Лан такой удивительный?! — Се Лянь изумленно вскрикнул, слишком потрясенный, чтобы сформулировать свой вопрос более вежливо. — Геге, в моем сердце всегда было место только для тебя, — ответил он. — Мое самое большое желание — доставить удовольствие моему возлюбленному. — Его взгляд был прикован к выражению лица Се Ляня, серьезному и искреннему.       Это только усилило мучительно сильную любовь, которую он испытывал к Сань Лану. Они действительно принадлежали друг другу.       Через мгновение Се Лянь заговорил снова. — Не то чтобы мне не нравились наши путешествия — Сань Лан возил меня в такие красивые места! Но, как ты думаешь, возможно, мы могли бы… ах… поехать домой? И провести там какое-то время вместе? — Его голос сорвался на смущенное бормотание. Он знал, что это была бесстыдная, эгоистичная просьба. Но он также не думал, что его муж когда-нибудь откажет ему.       Лисья ухмылка Хуа Чэна быстро проявилась. — Гэгэ, у Сань Лана есть много других домов, которые мы могли бы посетить. Если наши первоначальные планы тебе не понравились, то, возможно, я мог бы вместо этого провести для тебя экскурсию по твоей новой резиденции? Поскольку мы теперь женаты, то, что принадлежит мне, принадлежит и тебе. Большинство из них не посещались много лет. Как ответственные владельцы, мы должны сами убедиться в гостеприимстве и комфорте каждой комнаты, ты согласен?       На мгновение он остолбенел, недоумевая, как Сань Лану удалось составить идеальный план на все случаи жизни. — Звучит замечательно! Вполне естественно, что мы должны содержать в порядке любой дом, который принадлежит нам. Сань Лан такой умный, точно знает, что предложить! — Се Лянь действительно был впечатлен и готов был подыграть своему мужу. Подумав, он добавил. — Если это так, не могли бы мы продолжить посещать места, которые Сань Лан хотел мне показать? Мне было бы очень приятно посетить их вместе с тобой. — Я могу отвезти тебя куда угодно, Гэгэ, — ответил Хуа Чэн. — Но сейчас, возможно, я мог бы показать тебе другие комнаты этого дома? — Его непристойная ухмылка давала понять, что на самом деле он не заинтересован видеть кого-либо, кроме Се Ляня. Они «осматривали» дом до конца дня и продолжили свое путешествие, тщательно изучая каждую комнату, которую посещали.       Действительно, очень плодотворный медовый месяц.