Стрела соцветия

Тигнари замечает это сразу. Сетос чаще начинает бывать в Сумеру — Тигнари видит его почти каждое появление в городе. Он носится, болтает с местными детишками, смеется, приглаживая назад волосы элегантным — выпендрежным — жестом. Он смотрит на Сайно. Эти взгляды — жадные, жаждущие, горячие. Первоначально Тигнари списывает это на зависть по отношению к осколку Ба, но дело оказывается не в этом. Сетос стремится случайно прикоснуться, подойти ближе, втянуть в разговор. При Тигнари он заметно осторожнее и смотрит на него странно, стараясь держать себя в руках, но стоит отойти и обернуться — в нем все снова начинает пылать. Является ли проблемой, что Сайно тоже смотрит? Тигнари видит и это — Сайно скрывается куда меньше, а сдерживает себя — лучше. Он уворачивается от прикосновений, хотя только что тянулся к ним, он постоянно смотрит на Тигнари, и на его лице нет вины, только Тигнари его и не винит. Сайно — самое верное существо в Тейвате, он не позволит себе лишнего, но он все равно смотрит. Нужно ждать, такое проходит за пару месяцев. Тигнари прекрасно понимает, что и в долгих устойчивых отношениях люди могут поймать вирус влюбленности, но любая влюбленность затухает, если ее не подпитывать. Тигнари не говорит об этом с Сайно, потому что тот не начинает сам, а раз не начинает — считает, что это только его проблема. Наверняка ему неловко, и он предпочитает отрицать все. Что ж — Тигнари не начнет первым. Зато он поговорит с Сетосом. Он покупает ему кофе в Пуспе, и Сетос держит кружку с некоторым подозрением в ярких глазах, улыбаясь все так же привычно широко. Тигнари легонько машет хвостом, разумеется, ловя взгляды Сетоса — но ему ведь и нужно привлечь внимание. — Что ты собираешься с этим делать? — спрашивает он посреди разговора, прерывая Сетоса на полуслове. Тот не делает вид, будто не понимает — только напрягается чуть сильнее, а улыбку допускает совсем вольную, хитрую. — Что же я могу с этим сделать, — мурлычет он, подпирая щеку рукой. — Я не властен над своими чувствами, и их проявления безобидны — тебе бы стоило это понимать, господин валука шуна. Тигнари даже опускает одно ухо — как же сильно Сетос нервничает, пока строит эту свою улыбочку. Он почти уверен, что, посмотри он под стол, увидел бы, как тесно и плотно сжаты ноги Сетоса, как дрожат ступни. — А что насчет Сайно? — спрашивает Тигнари вежливо, тоже улыбаясь. — Ты же тоже видишь его желание. И улыбка с лица Сетоса стирается, будто губкой провели, он моргает — и немного отодвигается дальше на стуле. — Сайно это не нужно, — серьезно, твердо говорит он. — Я буду очень неприятно удивлен, если получу в ответ что-либо и не буду продолжать дальше. Я не хочу лезть в ваши отношения — и считаю это грязным и недостойным. — Это кодекс Храма Молчания или твой? — не удерживается Тигнари от шпильки, и Сетос болезненно морщится. — Мой. Тигнари кивает — и рассматривает Сетоса хорошенько. Ему нравятся его зеленые, как драгоценный камень, глаза, нравится грива волос — по-пустынному жестких. Волосы можно намотать на руку, притягивая к себе. Можно медленно снимать одежду и искать шрамы — как было в первые разы с Сайно. Это забавная мысль, и Тигнари кивает себе: — Хорошо, — и продолжает разговор дальше, будто и не прерывал его. Сетосу требуется много времени, чтобы хотя бы создать иллюзию покоя. * * * Тигнари толкает Сайно в грудь, наваливаясь всем весом, и впивается в его волосы, забирая себе кусачий поцелуй. Сайно стонет прямо ему в рот и расслабляется, а Тигнари трется бедрами о его член — самый потрясающий член на свете, кстати, идеальное дополнение к самому прекрасному мужчине — и спрашивает, опираясь на одну руку: — Что ты думаешь о Сетосе? Сайно шипит и толкается бедрами, член проезжается прямо между ягодиц Тигнари, и это хорошо до дрожи в коленях. Тигнари ахает — и медленно облизывает губы, взмахнув хвостом. — Нам обязательно говорить об этом сейчас? — Обязательно, — обещает Тигнари и заводит руку за спину, чтобы крепко сдавить член Сайно. Тот издает высокий горловой звук, дышит чаще — и это время для того, чтобы повторить. — По-моему, он очень… сладкий. Видимо, что-то прорывается в его голос, потому что Сайно останавливается — цепенеет, и облизывает губы сам, смотря даже с некоторым испугом — Тигнари нечасто удостаивается таких взглядов. Может, он переборщил? — Тигнари, я… — начинает Сайно, и Тигнари тут же прикладывает палец к его губам, гладит по щеке, наклоняется, чтобы забрать короткий невинный поцелуй. — Я знаю, — он продолжает гладить — и целовать лицо Сайно. — Я знаю, дорогой мой, я не ревную. Он упирается лбом в лоб Сайно, и тот немного расслабляется, даже гладит Тигнари за ухом — из горла сам по себе вырывается жадный звук, и Сайно легонько отстраняет его, передавая баночку смазки. — Тогда к чему был этот вопрос? Тигнари распрямляется, хрустнув плечами, и набирает на пальцы побольше смазки — чтобы с шумным вздохом протолкнуть в себя сразу два. — Я… — он делает удачное движение и запрокидывает голову, хвост начинает бить по кровати. — Я хочу знать. Что ты думаешь. Как ты… видишь его. Говорить становится сложнее, и на Сайно он смотрит совсем уж осоловело. Тому явно нравится — судя по тому, как жадно он сжимает бедра Тигнари. Они привыкли друг к другу, они знают друг друга отлично, и ведутся на любое прикосновение. — Я чувствую близость, — подумав, говорит Сайно, его голос уже немного хриплый. — Может быть, из-за Германубиса, может быть… мне нравится на него смотреть. Тигнари проталкивает еще один палец, начинает двигать им быстрее. На члене уже выступает капля смазки. Но этого мало, Сайно — большой мальчик. — Ты представлял вас с ним? — голос откровенно сбивается, Тигнари жмурится, опуская уши. — Что бы ты с ним делал? Сайно хлопает его по бедру, и Тигнари взвивается, громко, громко застонав — собственных коленей он уже не чувствует. Его это устраивает, и Сайно тоже. — Зачем тебе это? — спрашивает он все же, с горячим нетерпением, и Тигнари вытаскивает пальцы — он хочет, чтобы его заполнили, целиком и много, он поскуливает и фырчит, как настоящая лиса, зная, как это возбуждает Сайно. — Хочу услышать, — это он говорит почти шепотом. — Трахни меня. Сайно направляет член недрогнувшей рукой и давит Тигнари на плечи. Тот хныкает — и насаживается сам, очень медленно, хотя хочется уже впустить его в себя до конца, почувствовав целиком. — Я представлял, как мы целуемся, — задумчиво говорит Сайно и стонет сам, когда Тигнари сам опускается ниже. — Не хочу… представлять. Хочу думать о тебе. — Касайся меня, — предлагает Тигнари и все же опускается до конца — они цепляются друг за друга в абсолютнейшем желании быть ближе. — Касайся меня и говори. Ты бы целовал его жадно, я знаю. — Все ты знаешь, — Сайно мотает головой и поддает бедрами, так, что Тигнари заходится криком — и не выдерживает, опускается ниже, удерживая себя дрожащими руками над Сайно. Они смотрят друг на друга — и Сайно все понимает. — Я бы трахал его грубо. Сзади. С его голосом он должен потрясающе стонать. Его бы слышали другие. — Все-таки ты его, — Тигнари улыбается и начинает двигаться — легко-легко, зато сжимаясь так, чтобы было почти-почти больно. — Ты знаешь, что мне без разницы, — напоминает Сайно и жмурится, поддавая бедрами. Это прекрасный ритм, который так нравится им обоим, и Тигнари тоже закрывает глаза. — Он тебе нравится. — Он меня… мх… интересует, — поправляет Тигнари довольно и сворачивает хвост в кольцо. — Я хочу… больше. Сайно, я хочу… Он скребет руками по простыне, а Сайно мучает его — а потом тянется вверх, чтобы выдохнуть на ухо: — Я бы посмотрел, как он у тебя сосет. Это было бы олисительно. — Я тебя ненавижу, — Тигнари снова скулит, и представляет сам — этот зеленый взгляд, эти руки на его бедрах. Мысль вызывает не отвращение, а любопытство, и тогда он, кажется, принимает окончательное решение. — Сайно, пожалуйста… Сайно снова берет его бедра в ладони, обхватывает почти нежно — и подкидывает вверх, вытаскивая почти до конца и насаживая глубже, и так — до криков, до опущенных ушей, до жадных поцелуев, до оргазма. Тигнари получает еще один — когда Сайно дразнится, когда опускается перед ним на колени и берет в горло, смотря — совсем другим взглядом, но Тигнари знает, о чем он думает, о чем думают они оба, и кончает позорно быстро, натягивая на себя Сайно до конца. Что ж, это будет интересно. * * *  Они зовут Сетоса в Гандхарву — это территория Тигнари, он здесь в себе уверен. А вот Сетос теряется — и, конечно, смеется, благодаря за приглашение, но он слишком очевидно уверен, что Тигнари не хочет с ним взаимодействовать. И Тигнари собирается его переубедить. Это он касается Сетоса — сильнее, чем тот касается Сайно. Касается руки, садится ближе, даже гладит за ухом один раз. У Сетоса круглые глаза и прилипшая к лицу улыбка, и Тигнари даже сочувствует ему — что-то колет в груди. Он устраивает экскурсию по Гандхарве, показывая, как здесь все работает, рассказывая про свой медицинский дом — туда он пускает под большим присмотром. Это отправная точка: теперь очередь Сайно прикасаться, и Тигнари наблюдает за этим почти жадно. Сайно приобнимает Сетоса за плечи, а, когда убирает руку, гладит по загривку. Тигнари почти видит, как волна мурашек идет по его телу, и довольно улыбается. Сетос становится растерянным и встревоженным, он вертит головой, смотря по очереди на каждого из них. Быстро облизывает губы, потом еще раз. — Налить тебе воды? — вежливо предлагает Тигнари, и Сетос мотает головой, щурясь. — Вы оба что-то задумали. Мне не нравится, когда меня держат в дураках. — У нас к тебе предложение, — Сайно делает шаг вперед. Сетос молчит — и Тигнари тоже, он ждет, потому что Сетос умный, в этом он давно убедился. — Вы шутите, — заявляет он уверенно. — В этом нет никакого смысла. Разве это не свяжет нас сильнее? — он переводит взгляд на Тигнари и — неожиданно — злится. — Как ты мог на это согласиться? — Вообще-то это была его идея, — заявляет Сайно, и глаза Сетоса расширяются — очень красиво выглядят. Он явно не ожидал этого после того разговора. А затем он смотрит на Сайно — не скрывая свою жажду, свое желание, почти тянется вперед. Но разрешение формально еще не получено. — Я не против, — уверенно говорит Тигнари. — Пока что я буду смотреть. Он и смотрит — как за несколько мгновений нерешительность покидает взгляд Сетоса, как взвивается жадность. Сетос притягивает Сайно к себе и целует, проталкивая язык в рот, впиваясь в волосы. Стонет — и целует еще и еще, пока Сайно не сгребает его за талию, отвечая не менее сильно. Между их губами натягиваются нити слюны, звуки становятся слишком откровенными, и они будто бы не могут отстраниться. Рыжеватые волосы Сетоса блестят на солнце, мускулы Сайно напрягаются от той силы, с которой он удерживает, и Тигнари кивает себе. Он не против на это смотреть — а значит, все выйдет. Сайно после поцелуя все равно выхватывает Тигнари, трет за ушами, вызывая блаженную улыбку, и их поцелуй — нежный и мягкий, полный любви и обещаний. Сетос смотрит неотрывно, пусть смотрит, он должен помнить. У Сайно этого не видно, а вот у Тигнари раскраснелись губы. Он проводит по ним пальцами, смотрит на Сетоса и опускает одно ухо в жесте предложения. Сетос на него соглашается. Их поцелуй, напротив, слишком осторожный и изучающий. Сетос пахнет песками, броней скорпионов, немного кровью и почему-то лотосами нилотпала. Тигнари принюхивается сильнее — у него всегда при этом смешно вздувается нос, и Сетос, очевидно, замечает это. А затем оттягивает ворот своих одежд до ключицы. — Хочешь так? — предлагает он чуть хрипло, и Тигнари, подумав, не отказывается. Теперь он втирается носом в кожу, и это — контакт намного теснее и интимнее, чем поцелуй. Тигнари обнюхивает Сетоса, готовый ударить тяжелым хвостом за один комментарий, за одну попытку прикоснуться. Но Сетос держит руки ровно, пока Тигнари втягивает воздух. Все то же самое — но у запахов раскрываются свои нюансы, например, лотосом нилотпала пахнет от волос, кровь, очевидно, принадлежит самому Сетосу от пары мелких порезов, а кожа у него ощущается необыкновенным флером — сухо, немного сладко, солено. Тигнари знает, что он должен сделать. Он впивается зубами в нежную темную шею, и Сетос вскрикивает, только сейчас хватаясь за его плечи. Но сейчас можно. Тигнари кусается больно, у него острые зубы, он втягивает кожу и держит так, с удовлетворением представляя будущую метку. Когда он отстраняется, Сайно берет его за руку — а сам он все еще смотрит на Сетоса, медленно облизываясь, смотря в глаза. И первым начинает раздеваться. * * * У Сетоса, как и у Сайно, много шрамов. Тигнари первым ведет пальцами по спине Сетоса, надавливая и слегка царапая. А потом кивает Сайно — и отходит. В конце концов, все должно быть честно, и Сетос должен получить часть того, чего хочет, а Тигнари сегодня не жадный. Это будто не секс — это борьба, где они царапают друг друга, применяют силу и целуются как сумасшедшие. Сумасшествие во всем облике Сетоса, в его глазах, в его неистовой жажде за один раз получить все. Он рвется из хватки и льнет к ней, он трогает Сайно суматошно и целуется так, как в последний раз. Тигнари думает, что это правда может быть последний раз — и тихонько хмыкает. Он прикрывается хвостом и разворачивается, наклоняясь за всем необходимым, и возится с полминуты, пока не слышит шумный резкий вздох. Ах да. Он опять забыл про шрам. — Что это? — уточняет Сетос сорванным голосом, и Тигнари оборачивается к нему, улыбаясь. — Последствия встречи с Предвестником Фатуи. Это молния. — Красиво, правда? — спрашивает Сайно низким голосом, и Тигнари вспоминает — как он был в ужасе, как бегал вокруг Тигнари, забывая ненадолго про необходимость разгребать проблемы революции. Как это было больно, как кожа трещала от электричества, как он не мог выносить ни малейших искр электро, которые распространял Сайно на эмоциях. Но это превратилось просто в красивый шрам. — Можно? — спрашивает Сетос негромко и встает, не дожидаясь толком разрешения. Тигнари фыркает и снова поворачивается — и почти не вздрагивает от горячих рук на спине. Сетос ведет ниже, трогая все — шрамы не совсем ровные из-за лечения, легко прощупать текстуру. Тигнари странно вздрагивает — тут его касались только медики и Сайно — и он совершенно не ожидает прикосновения губ, так что мощно бьет Сетоса хвостом. — Нельзя? — Сетос немедленно отстраняется, но руки — остаются, и Тигнари сглатывает, наполовину оборачиваясь к нему. — Можно. Сайно обходит их, чтобы мягко поцеловать Тигнари в губы — так точно легче, так проще, а Сетос больше не нуждается в разрешении прикасаться к Тигнари ртом. Он слегка прихватывает губами, и вылизывает, и даже наклоняется, чтобы всосать кожу там, снизу, где шрамы особенно выступают. Тигнари цепляется за Сайно, потому что ноги его неожиданно не держат, но Сетос разгибается — чтобы завершить все поцелуем в загривок. — Это твоя сила, — говорит он, наконец. — Так говорят пережившим многое в Пустыне. — А те, что у тебя на спине, это твоя сила? — даже почти без ехидства уточняет Тигнари и заводит руку назад, притягивая Сетоса ближе. — Мне нравится, когда это делаете вы оба. Продолжайте. Сайно тихо хмыкает от удивления, и они продолжают — оплетают его руками, целуют, оставляют легкие укусы. С каждым из них по телу проходит судорога возбуждения, и Тигнари запрокидывает голову, опуская уши пониже. Сетос сам включился в эту игру, сам прикоснулся к Тигнари, и это хорошо — значит, в нем тоже нет никакого отвращения. Тигнари тает от ласки, согласный почти на что угодно — и Сайно отмечает это первым. Он берет его член в руку уверенным и привычным движением и спрашивает прямо в губы: — Хочешь кончить первым? Тигнари, сглотнув, кивает, и Сайно опускается на колени, смотря на него снизу вверх с обожанием. Тигнари нужно за что-то уцепиться, и этим чем-то оказывается Сетос. Это странно — держатся за кого-то, пока Сайно нетерпеливо приступает к своему делу. Он проводит губами вдоль члена Тигнари, смотрит — хитро и жадно — а затем насаживается целиком. Он любит так делать, Сайно поставил себе однажды целью сводить Тигнари с ума каждый раз — и он сводит, сжимает щеки, сглатывает и немного давится. Хвост от этого сворачивается уже запредельной петлей, и Тигнари почти забывает о Сетосе — пока случайно не касается его виска краем согнутого уха. Они вздрагивают оба, смотрят друг на друга, и Тигнари растерянно улыбается — а затем предлагает: — Смотри на него, — предлагает он, а потом тянет Сетоса за руку и кладет на волосы Сайно. — Он очень послушный в такие моменты. Хочешь попробовать? — Раз уж ты предлагаешь, — Сетос сам говорит плавно и вкрадчиво, его голос становится глубже — а рука явно сжимается сильнее. Сайно стонет, поднимая на них открытый взгляд — и Сетос целует Тигнари в шею, прежде чем потянуть его на себя. Он познает этот — уникальный — опыт. Сайно правда послушный, когда хочет, очень легко выпускает и сам берет, он согласен держать в горле долго и давиться, сглатывать и сосать, и по его подбородку все равно течет слюна, и Тигнари хнычет, бьет Сетоса хвостом и запрокидывает голову. Сетос притирается ближе — и еле слышно смеется в шею Тигнари: — Тебе нравится его использовать? — мурлычет он. — Кажется, он совсем не против. — Любишь грязные разговоры? — уточняет Тигнари, но ехидства голосу уже не хватает, он начинает толкаться сам, держась чудом. — Люблю, когда моим любовникам хорошо, — Сетос склоняется и легонько кусает его за шею, Тигнари ахает почти восторженно. — А ты первый начал. Тигнари не нужно много, и Сайно — нет, они оба — легко доводят его до оргазма. Он кончает на выходе, на скулении, чувствуя, как у Сайно сокращается горло, и наглеет совсем — откидывается на грудь Сетоса, чтобы не пришлось держать себя самому. Его опускают на кровать, и Тигнари довольно обвивает себя хвостом, наблюдая. Сайно медленно, довольно облизывается — а затем хрипло предлагает Сетосу: — Хочешь попробовать? И конечно же, они снова целуются как бешеные. Сетос вылизывает рот Сайно, все еще держит за волосы, стонет, прижимаясь членом к бедру. Он хватает Сайно за ягодицы и сжимает, а сам получает укус в горло — кажется, у него закатываются глаза, Тигнари плохо видно. Он поигрывает кончиком хвоста, прежде чем вкрадчиво уточнить: — А вы определились, кто будет сверху? И здесь начинается настоящая борьба. Тигнари не думает, что кому-либо из них правда это важно, это принцип — и борьба происходит в поцелуе, в касании, в долгом взгляде. Пока Сетос не машет головой. — Я хочу попробовать, — признается он открыто и улыбается, и Тигнари переводит это у себя в голове — попробовать хоть раз. Они вместе укладывают Сетоса животом на кровать, и Сайно целует его спину — его вообще после оргазма Тигнари обычно перекидывает в нежность. Сетосу достается ее часть. Он ерничает, подшучивает и сам разводит ноги шире, подставляясь, зато сладко ахает, когда они толкаются пальцами — вместе, не щадя его. Сайно берет его сзади, прихватив за горло, и оказывается, что Сетос настолько нежен, что кончает легко и быстро, прямо в процессе, ворчит на передышку, которую они ему дают — но все равно перегружается, когда Сайно продолжает двигаться, царапает простыни и кусает руки Тигнари. Тигнари толкается пальцами ему в рот в исследовательском интересе, а когда Сайно характерно стонет — сам сжимает член Сетоса, двигаясь быстро-быстро. Они даже успевают полежать втроем почти в обнимку, пока отходят от оргазма. Тигнари ощущает себя лениво и удовлетворенно — это было хорошо, он ни о чем не жалеет. Но, конечно же, Сетос встает первым. * * * — Это было немного странно, — делится Сайно не сразу, но через несколько дней. У него тяжело со словами — но с Тигнари он правда старается, и это безумно ценно. Тигнари сразу понимает, о чем он — и спрашивает, обвивая его ногу хвостом: — И неприятно? — но Сайно качает головой и прижимается ближе. — Я хотел вас обоих. Это странно. Очень сильно хотел. — Я заметил, — поддевает его Тигнари, улыбаясь. Сайно смотрит на него долгим взглядом — и хватает за кончик хвоста. — Хитрая лисица, — бросает он довольно. — Ты все организовал, — Тигнари кивает, и Сайно снова задумывается. — И смотреть, как его трогаешь ты… тоже было очень хорошо, понимаешь? — Понимаю, — Тигнари потягивается и отлипает от него, разлепляя их тела. — Он… горячий. И, — он задумывается над подбором слова, — наверное, учтивый. Они смотрят друг на друга несколько секунд — и Сайно медленно кивает. — Это может не очень хорошо на нем сказаться, — предупреждает он сразу. — Так его чувства не погаснут, и он будет жить надеждой на то, чего не получит. — Он выглядит достаточно разумным для этого, — с сомнением говорит Тигнари. И тихо хмхыкает. — А как насчет твоих чувств? Сайно отмалчивается, гордо вскидывая голову, и Тигнари ласково льнет обратно: он знает, что его чувства сильнее всего на свете. Но так это происходит второй раз. В Сумеру — в доме Сайно, при плавящихся свечах, это уже что-то иное — они не разделяются, они в кровати втроем, и у Тигнари ноют губы от бесконечных поцелуев, а Сетос немного расслабляется рядом с ними, достаточно, чтобы ярко и чувственно реагировать на ласку. Тигнари выцеловывает его спину, Сайно касается широкими ладонями, а Сетос обомлевает от внимания и отчаянно пытается вернуть его все — он очень честный в этом, он не забывает о Тигнари. Они доводят друг друга до оргазма руками и ртом, Тигнари вылизывает член Сетоса, пока тот дрожит после оргазма, и проникновение им не нужно — оно вообще не обязательная часть секса. В этот раз они лежат дольше, Сайно перебирает волосы Сетоса, и тот улыбается настолько счастливо, что Тигнари становится немного совестно — поэтому он задерживается в городе на день, чтобы Сетоса перехватить. Кажется, тот все еще теряет часть улыбки, когда видит Тигнари, но это разумно — в руках Тигнари заключена сила, способная эту улыбку сломать. Но Тигнари лишь покупает ему кофе и, когда видит взгляд Сетоса на его пирожные, подталкивает к нему ближе. — Ты хочешь сказать мне что-то неприятное, — определяет Сетос с широкой улыбкой, но Тигнари качает головой. — Я хочу поговорить, — поправляет он. — У меня нет желания говорить тебе больше неприятных вещей, чем я говорю всем остальным. Сетос фыркает и накручивает прядь волосы на палец, придвигаясь ближе. — Спрашивай, — предлагает он, понимая правильно, и Тигнари задумчиво склоняет ухо. — При интимном взаимодействии трех человек часто выпадает один, — начинает он, не сводя с Сетоса взгляда. — Ты должен понимать, что в большинстве случаев это будешь ты. Что это будет больно и неприятно — каждый раз. Что ты будешь надеяться на большее, даже несознательно, и что это может уничтожить. Нет ничего опаснее чувств. — Я знаю, — перебивает его Сетос и немного хмурится, подпирает щеку рукой. — Мне не нужно привязываться и влюбляться больше, чем на самом деле. Я знаю. Но, — он вскидывает брови, — ты ведь тщательно следишь за тем, чтобы я не был выключен. И это правда. Тигнари тянется сам, забирает внимание себе, отдает его Сетосу, и это даже не требует больших усилий — они сочетаются удивительно гармонично. — У нас договор, — напоминает он. — Мы встречаемся не для того, чтобы ты просто посмотрел, как мы трахаемся с Сайно. — …хотя я был бы не против… — Ты опять меня перебиваешь. Ты лишаешься пирожных, — Тигнари подтягивает к себе тарелку, а Сетос тихо смеется, и глаза у него становятся более живыми. — Я знаю, что выбора не стоит, — говорит он так же легко, как в первый раз. — Мне… нравится, что ты с ним. Нравится смотреть на вас. Мне бывает странно, когда я остаюсь один, но я рад получать от вас… — Тепло, — заканчивает за него Тигнари, понимая. — Получать от нас тепло. Сетос качает плечом. — У меня много дел и в Храме, и в Сумеру. Я общаюсь с большим количеством людей, общаюсь про них — и мне хочется чего-то для себя. Вы с Сайно — что-то для себя, — он пододвигается ближе к столу. — Это не только секс. — В этом и проблема, что это не только секс, — Тигнари весь подбирается. — Что будет, если мы передумаем? Сетос смазывает верхушку пирожного пальцем и медленно облизывает палец. — Позволь мне разрушать себя так, как я хочу, — говорит он серьезно. — Сейчас я только склеиваюсь. * * * На их четвертую, кажется, встречу, срывается все. Сетос и Сайно должны были прийти в Гандхарву вместе — но Тигнари уже не ждал их, ему было не до них. Группа его рейнджеров наткнулась на пару механических чудовищ, от которых не смогли спрятаться. Вернулись все — донесли даже тех, кто не мог идти и был едва жив, Тигнари хорошо вложил в них правило: не бросать. Он теряется среди пилы для костей, медикаментов, перевязок, отчаянной нехваткой нужного — того, чего бы вполне хватило на меньшую группу людей. Поэтому, когда Сайно и Сетос приходят, он рявкает: — Помогайте! Сайно отправляется убить тварей, а заодно — собрать Тигнари нужного в той стороне, куда он не послал бы своих людей. Дозорные стоят, Коллеи носится, смешивая образцы лекарств, а Сетоса Тигнари, не спрашивая, заталкивает к больным. Всегда хорошо иметь электро под рукой и не тратить созданные Сайно кристаллы, чтобы запустить сердце. Всегда хорошо иметь человека, который не боится пилы — и тихо, успокаивая, помогает Тигнари держать раненую, ногу которой чудовище расплющило. Нужно сейчас, наживую, чтобы избежать заражения крови. Вколотое обезболивающее не спасает, деревяшка в зубах у молодой еще рейнджерки трескается, пока Сетос продолжает что-то нашептывать, ни на секунду не затыкаясь. Сетос же смывает с рук Тигнари кровь и сообщает: — Я умею зашивать раны, — и ему приходится довериться, здесь их всего трое, и Тигнари с помощником так и не справляются. Они возятся так до рассвета — обрабатывают раны, и сюда уже привлекаются Сайно с Коллеи, организуют достаточное количество тепла, ждут, пока лихорадка получившей самую тяжелую травму спадет хоть немного. — Я остаюсь, — говорит Тигнари, потому что это само собой разумеющееся. — Поспите у меня. Или не только поспите, — шутит он, сворачивая хвост кольцом — и совершенно не ожидает подобного, полного обиды, взгляда от Сетоса. — Ты дурацкий, — заключает он, наконец. — Мы можем составить тебе компанию? И Сайно согласно кивает. Остаток ночи и все утро они проводят за разговорами — Сайно рассказывает про последнее дело и даже не вставляет шуток, Сетос делится всем про Храм Молчания , который неизбежно меняется, Тигнари в основном проверяет медикаменты — и слушает. Уже ярким днем его оттаскивают спать, и Тигнари пытается расслабиться, крутя хвостом, из последних сил снимая одежду. Теплые руки ему помогают — снимают ботинки и пояса, расстегивают одежду, едва ощутимо гладят. За ушами массируют — и Тигнари сначала шипит, даже понимая, что это Сайно, а потом только стонет. Даже Сайно нельзя позволять слишком много. Тигнари падает на живот, вскинув высоко хвост, и по обеим сторонам от него становится тепло. Сайно шепчет на ухо: — Если бы ты был цветком, тебя бы звали Лисок-Сахарок… а если созвездием — то фырзвездием… Это даже хуже, чем обычно — но зато так правильно, что Тигнари чуть порыкивает в знак одобрения. Сетос обнимает его спереди, мягко гладит по волосам и позволяет в себя уткнуться. И — Тигнари понимает это в полусне — для него отсутствие секса сегодня не является проблемой. Ему просто хочется проводить вместе время. А вот это — проблема. Потому что договор был не об этом. Тигнари меняет свое поведение совсем немного. Он не целует больше Сетоса даже в начале, не стремится соприкоснуться с ним пальцами, не трогает хвостом. Он смотрит спокойно, но без жажды, они больше не остаются втроем спать, Тигнари планомерно строит стену, потому что это лучшее, что он может сделать. Сетос видит это — и аккуратно принимает правила игры. Уходит сам с шутками, не льнет лишний раз. Тигнари без разницы, что он чувствует сейчас — и не потому, что он жесток, Сетос ему симпатичен, а потому что вся идея была идиотской, даже если горячей. — Тебе не нравится, — определяет Сайно, поправляя его плащ, и они оба поднимают голову — к дождливому тропическому лесу. Капли бьют по крышам, деревьям и листьям, и Тигнари влюбился в этот звук в тот же момент, когда стал рейнджером. Он успокаивает, и даже получается немного расслабиться. — Мне нравится, — возражает Тигнари. — Моей ошибкой было не учесть, как быстро и сильно может влюбиться человек. Мне следовало не начинать это, а сейчас я поджимаю хвост и не могу это закончить. Потому что ему все еще нравится Сетос. Яркие глаза, сильные пальцы, этот хитрый взгляд. Член у него, в общем-то, тоже был отличный — Тигнари нравилось дразнить его кончиками пальцев, нравилось представлять его в себе, пусть они тогда и не дошли до этих экспериментов. За волосы Сетоса хочется натянуть еще больше — но он оставляет это Сайно, так жадно они оба выглядят в процессе. Еще более жарким и новым опытом было заткнуть Сетосу рот — он давился и стонал, смотря влажными глазами, а они с Сайно вбивались в него с двух сторон, и это было… хорошо? — Ты же не пустынная труслица, — говорит Сайно, и Тигнари пихает его в плечо. — Ну, это от сочетания труса и лисицы, и ты никогда… — Сайно, — прерывает его Тигнари и тянется ближе, сразу же влюбленно опуская уши. — Ты отходишь от темы. — Не отхожу, — возражает Сайно серьезно и сурово. — Я больше не считаю это проблемой. Тигнари поднимает бровь, но кивает — он знает этот тон голоса, он знает, что с него снимут эту проблему — только не знает, каким образом. * * * Тигнари видит Сетоса издалека — и каждый раз взмахивает ладонью. Он реже наведывается в Сумеру в последнее время — сейчас такой сезон — и почти не замечает, как это самое время летит. Они все заняты, и Тигнари не собирается нарушать чужие дела, пока они не сталкиваются у входа в таверну Ламбада — и Тигнари не пропускает его вперед, заказывая вина на двоих. Просто так, почему бы и нет. Сетос смотрит немного странно, но привычно бахвалится. Сайно называет это "кошачьи перья" и поясняет, что он пыжит хвост, как птица, но хвост у него кошачий. Сайно на деле обожает это состояние Сетоса — Тигнари видит, как ему нравится разбивать это состояние, лезть глубже, брать больше. Это удивительная эмоция — помимо всего прочего Тигнари нравится смотреть, как Сайно жаждет Сетоса. — Ты хотел поговорить? — Сетос закидывает ногу на ногу и откидывается назад, в его глазах — подозрение, в руках он вертит тонкое перышко. — Нет, — говорит Тигнари просто, хотя может представить, откуда у Сетоса такие мысли. — Поболтать. Я давно тебя не видел. У него ощущение, что во время разговора они кружат друг вокруг друга как охотящиеся звери, не понимая, нужно ли наносить удар, разойтись или вступить в коммуникацию. Чем ярче улыбается Сетос, тем больше Тигнари хочется разбить эту улыбку, и он с удивлением понимает, что действует совсем как Сайно сейчас. Он сам начинает говорить о Храме Молчания, слушает и задает вопросы, не дает переключить внимание — и только тогда Сетос расслабляется, даже оживляется, и его прекрасные глаза блестят ярче. — Ты давно у нас не был, — говорит Тигнари между делом. — Приходи завтра в Гандхарву. Сетос зависает с приоткрытым ртом, явно колеблется — не слишком понятно, почему — и роняет голову в стол. — Приду, — обещает он тихо. Тигнари коварно чешет его за ухом, прежде чем уйти. А на следующий день он забывает обо всем и ему не до этого. Его скручивает с самого утра, запахи становятся слишком яркими, спазмы проходят по телу, и все, что успевает подумать Тигнари — нет. Почему сейчас. Он предупреждает Коллеи, а та предупредит дозорных, и после этого можно набрать еще несколько пледов и подушек из свободных сейчас домов, с трудом поесть в последний раз за сутки, набрать побольше воды — и рухнуть на кровать, сгибаясь в вое. Это всегда мучительно — это невыносимо, проклятие его организма и мутации его народа. Все тело становится слишком чувствительным, и Тигнари рвет на себе одежду, поджимает хвост, царапает простыни и отчаянно хочет — человеческого контакта, тепла, близости, хочет любой грубости и чего угодно, что может дать ему облегчение. Он готов скулить в чужих ногах… …и, конечно, он не будет этого делать. Как и не пойдет сам искать это тепло у первого встречного. Он — человек, валука шуна, а не животное, готовое на все ради удовлетворения потребностей. В его силах — цепляться за простыни и царапать себе уши, потому что отчаянно хочется, чтобы к ним прикоснулись. Скрипа двери он не слышит. — Тигнари? — негромко и растерянно спрашивает Сетос, и Тигнари с трудом оборачивает мокрое от пота лицо — кажется, даже шерсть промокла. — Мне плохо, — сквозь зубы выговаривает он. Он не хочет знать, как выглядит — обнаженный и влажный, с задранным высоко хвостом. Это обычно видит только Сайно — но Сайно нет, он будет глубоким вечером. — Так что ты… — Я знаю, что делать, — неожиданно твердо говорит Сетос. Будто он уже дорос до правителя, на которого смотрят все, будто его мудрость течет из каждого его слова. — Я много читал про тигнарийцев. Я понимаю, что это. Тигнари устало опускает хвост и закрывает глаза. — Делай что хочешь, — вяло произносит он, окончательно приникнув. В животе снова собирается судорога. А Сетос роется в вещах — ну и пусть, там ничего такого. Журчит вода — слишком громко, неприятно. Тигнари все равно скулит и шумно ахает, когда влажное полотенце прикасается к спине. — Нам надо тебя обтереть, — собранно говорит Сетос. — Мне придется касаться тебя. Мне можно? — Раньше ты не спрашивал, — вяло огрызается Тигнари, и руки Сетоса замирают, а потом он продолжает. Он тщательный. Начинает с залитого слезами лица, гладит за ушами, не касаясь их, обтирает спину. Тигнари позволяет вертеть себя как куклу и только льнет — тщательно себя контролируя — когда Сетос касается голыми пальцами.  Когда Сетос заканчивает с ногами, он почти трепетно целует ступню Тигнари. — Теперь нам нужно на пол, — сообщает он и скидывает первый плед. Тигнари спешно притягивает к себе второй, недовольно рыча. — Так надо, — Сетос касается его плеча. Проходит почти минута, прежде чем Тигнари утихает. — Там прохладнее. Нам будет мягко, ты же много пледов принес. Тигнари опускает уши и даже привстает, помогая вытащить из-под себя все. Сетос мастерит что-то вроде гнезда — и вдруг без усилий подхватывает Тигнари на руки, заставляя охнуть и вцепиться. Сетос горячий — и такой мягкий, отвлеченно думает Тигнари, водя уже пальцами по его сильным плечам. Сетос от этого странно вздыхает, но Тигнари плевать — он сам предложил помощь, и, как ни странно, оказался тем человеком, от которого он был готов эту помощь принять. Хотя без Сайно все равно странно. Они устраиваются вместе на полу — жестком, но правда прохладным, у Тигнари глаза закатываются от удовольствия, и он довольно фырчит, обнимая себя хвостом. Даже судорога кажется не такой невыносимый — хотя, возможно, это начала действовать настойка. Сетос примощается совсем рядом, уложив голову на плед, но почти не прикасается, и это Тигнари уже не устраивает. Он снова фырчит — и тыкает пальцем в верхнюю одежду Сетоса. — Снимай. — Эммм… — протягивает Сетос. — Но… — Снимай, — повторяет Тигнари и начинает уже бить хвостом. Сетос смеется, привставая и начиная с себя все стягивать — и лишь тянет своим привычным хитрым голосом: — Ты, оказывается, такой капризный. Тигнари закатывает глаза — это называется понимать свои желания — и сгребает Сетоса к себе обеими руками. Утыкается носом в шею, вдыхая знакомый запах — к нему ярко притесался аромат кофе, а еще Сетос уже немного пахнет как сам Тигнари. Это вызывает довольную улыбку. Тигнари ведет носом по его шее, несильно прикусывает — прямо клыками. Сетос снова ахает и крепче впивается в плечи Тигнари. Эти укусы ничего не значат — на Сетосе не остаются следы, нужно кусать больнее — но Тигнари нравится использовать клыки, он так редко позволяет себе это делать. А сегодня можно. — И жадный, — шепчет Сетос с легким придыханием. Его руки расслабляются, и он запрокидывает голову выше, предоставив больше доступа. Тигнари этим пользуется — щедро слизывает запах, трется щекой, награждая своим, а потом перехватывает руку Сетоса и… нет. Он не готов доверять ему уши. Но почти согласен переместить его ладонь на основание хвоста. — Гладь, — говорит он на выдохе и щурится. — Аккуратнее. Сетос шумно сглатывает. — Я буду очень-очень аккуратен, — обещает он мягко, мягче обычного. И зарывается пальцами в мех. Гладит. Чуть тянет — Тигнари начинает рычать, когда это слишком. К нему очень приятно прижиматься. Тигнари плавает в своем непонимании мира, ластясь и отстраняясь, щекоча самой кисточкой хвоста — и не сразу поднимает уши, когда открывается дверь. Впрочем, обостренным обонянием он чует, кто это. Ему даже становится смешно — интересно, что вообще может подумать Сайно, когда Тигнари лежит обнаженный на полу, а полуголый Сетос прижимается к нему и массирует хвост? Ничего неправильного, это точно. Это же Сайно. Сетос пытается убрать от хвоста руки, и Тигнари снова рычит на него, сверкнув взглядом: — Верни, — и полуоборачивается, смотря на Сайно, сгибает ухо, подзывая к себе. Хорошо, что Сайно почти не нужно раздеваться — и что он понимает сразу, тут же вытягивается, лишь сбросив сандалии и головной убор. Серебристые волосы сразу же начинают щекотать кожу.  — Цикл опять сбился? — спрашивает Сайно, целуя его в плечо — и почесывая за ухом. Тигнари довольно фырчит, ластясь больше, и подтверждает: — Цикл опять сбился. — Сбицикл, — бормочет Сайно, и Тигнари, кажется, хрюкает от смеха — в таком состоянии шутки Сайно его всегда веселят. — Сетос, не мог бы ты… Сетос по одному тону голоса — по ревности, которую слышит даже Тигнари — начинает подниматься, пока Тигнари не бьет по нему хвостом со всей силы. Хвост тяжелый — Сетос охает и замирает так. — Нет, — категорично говорит он и запрокидывает голову к Сайно, смотря в обратной перспективе. Сайно, разумеется, хмурится. — Ты уверен? — спрашивает он немного другим голосом — и Тигнари взвивается, вырываясь из объятий и садясь. — Все, кто против своего нахождения здесь, могут проваливать. Я никого не держу. Он притягивает ноги к груди, дергает кончиком хвоста и жмурится от очередной судороги. Ему плевать, что они решат — Сайно нужно было ревновать тогда, когда он увидел, как глубоко Сетос может взять в рот член Тигнари. Сейчас уже не считается. Но, когда к нему тянутся оба, он снова фырчит. Подставляет довольно уши и хвост, трется всем телом, желая оставить побольше запаха. Сайно покрывает поцелуями его уши и плечи, а Сетос не целует — только очень аккуратно гладит. Они удерживают его вместе, когда Тигнари рыдать хочет от судорог, Сетос безнадежно правильно массирует живот, и Тигнари утыкается в его плечо, подрагивая. Он сам не понимает, как засыпает.  Спит он лишь до рассвета, но обнаруживает, что расслабиться смог он один — когда он открывает глаза, его снова встречают мягкие прикосновения и поглаживания. — Уже почти все, — говорит он лениво и широко зевает, показывая клыки. — Поцелую того, кто добудет мне воды. Это почти оскорбительно — что Сетос даже не дергается с места. Тигнари жадно пьет, обливаясь, и еще раз, и еще, и хвост возмутительно неприкрыто вьется, показывая все его отношение сейчас. — Мне очень повезло, что я вас позвал, — говорит он мягко и совершенно не ожидает, что Сайно нарушит его благодарность негромким: — Это ты его позвал? Тигнари обводит каждого из них взглядом. Хвост замирает на полудвижении. Он что-то понимает — медленно, как будто соединяются множество нитей, которые он должен был стянуть раньше. Он смотрит на Сетоса — и тот, неловко сидящий, говорит, будто напоминает: — Я не ждал никаких приглашений после того, как мы разорвали связь. Тигнари мерно-мерно покачивает хвостом и смотрит на Сайно. Тот так же упрямо смотрит в ответ — чуть с насмешкой. Тигнари вспоминает этот разговор и сгибает одно ухо. — Тебе, по крайней мере, стоило сказать мне, — говорит он немного сухо. — Я поставил Сетоса в неудобное положение. — Я собирался, — указывал Сайно негромко. — Это моя ошибка.  — Все нормально, — негромко говорит Сетос и встает до конца. — Я помог бы, даже не будь у нас никаких договоренностей и сложных отношений. Мне в радость тебе помочь. — Когда мы говорили с Сайно, я и обозначил это как проблему, — Тигнари обвивает себя хвостом, чувствуя неловкость всего происходящего. Он взглядом дает Сайно понять, что к нему не надо прикасаться — и, подняв голову, смотрит на Сетоса. Он стоит напротив окна, и рассветное солнце создает светящийся ореол вокруг его головы. Так красиво. — Мне стыдно за то, что я начал это, и поставил тебя в это положение. Это чувство будет намного сложнее вывести сейчас. И он переводит взгляд на Сайно — который откровенно избегает смотреть на Сетоса. — Эта проблема решена, — мягко говорит Сетос, сам пытаясь успокоить. Тигнари не дотянется хвостом для удара. — Я не собирался вас больше тревожить, а в других ситуациях мы сможем спокойно взаимодействовать. Я все понимаю. Тигнари смотрит в его глаза и, неловко дернув плечом — на Сайно. Им редко нужны слова, чтобы изъясняться. Тигнари изламывает брови, Сайно склоняет голову, потом машет головой, и Тигнари бьет хвостом по полу, прижимая уши к голове. — Можно было на меня не кричать, — шутит Сайно, тоже вставая. Теперь он смотрит на Сетоса, и Тигнари интересно, как будет проходить их коммуникация. Сетос зажимается сначала — а затем широко расставляет руки, наоборот, расправляя плечи. — Я не буду играть в эти игры, — негромко, зато очень твердо говорит он. — Меня воспитывали так, что нет — значит, нет, без вариантов. Я не люблю, когда мне делают больно, но я могу пережить эту боль, а не вскрывать эту рану заново. Сайно на секунду сводит взгляд на Тигнари, и тот кивает ухом. Они уже договорились — и да, и нет будут для них удовлетворительны. — Мы не хотим вскрывать эту рану заново, — говорит Сайно, и его потряхивает — Тигнари успел забыть, каким взглядом он смотрит на Сетоса, с какой жаждой. От этого внизу живота все сводит, и это уже не судорога. Сайно делает шаг вперед. Сетос по-звериному усмехается — он слишком похож на ришболанда сейчас. — Докажи, — твердо предлагает он и усмехается. Забавно — этого не просят от Тигнари. Возможно, Сетос пережил бы разрыв легче, говори он с Тигнари, а не с Сайно. Но каждый имеет право поджать хвост в вопросах, которые не очень хочется решать — главное, не делать это часто. Сайно делает последний шаг и останавливается. С некоторым трудом он раскрывает сложенные на груди руки — и запрокидывает голову. Подставляет шею. Сетос шумно выдыхает через нос и предупреждает: — Последний. Раз. И бросается к Сайно — впивается в его шею пальцами, Тигнари видит — до синяков, кусает его в губы, жадно, яростно, без следа нежности. Сайно поддается — это всегда дается ему с трудом, но сейчас он старается, позволяя Сетосу давить сильнее, толкать и держать. У Тигнари слюна во рту набирается — он сам встает на дрожащих ногах, но не вмешивается — смотрит. Сетос звериным движениями полосует спину Сайно, выбивая из него стоны и ужасно, ужасно уязвимые вскрики, он вбивает его в стену, кусает в горло поверх отпечатков своих пальцев, оставляет метки и на бедре тоже. У Сайно — шалый и беспомощный взгляд, которым он проходится по Тигнари, но помощи он не получит — она, на деле, ему не нужна. Сайно оказывается на кровати с сорванной набедренной повязкой, а Тигнари вообще удивлен тем, что его вещи остаются целыми. Сетос смотрит с мрачной решимостью, явно не понимая, удерживать ли Сайно или уже начинать, и Тигнари великодушно приходит к нему на помощь — в буквальном смысле, приближается и жестко фиксирует руки Сайно. — Я подержу, — мурлычет он, и от этого по телу Сайно идут заметные мурашки. — Он весь твой. Сетос смотрит на него расширившимися глазами — и Тигнари кивает. Им тоже нужно учиться говорить. Сайно действительно рвется из хватки, когда Сетос начинает, но Тигнари уверен: от беспомощности — не от боли. Поэтому он его удерживает — и наклоняется, закрывая его лицо своими волосами. — Число, — требует он напористо, и Сайно захлебывается стоном. — Сайно. — Один, — говорит Сайно хриплым голосом, и Тигнари разгибается, посылая Сетосу хищный взгляд. — Кажется, — тянет он вкрадчиво, — ты слишком его жалеешь. Сетос смотрит пьяно. Кажется, его всего трясет, и Тигнари хочет сейчас укусить его в губы, выебать рот языком, но он слишком далек от этого, поэтому — смотрит сам. Сайно почти воет от того, как быстро двигается Сетос, вколачиваясь поглубже. Шлепки тела к телу заставляют задерживать дыхание, хлюпание смазки все только усугубляет — Сетос был щедр. Сетос закидывает ногу Сайно себе на плечо и почти всем телом наваливается, скорее шумно дыша, чем издавая стоны. Его так и не убранные до конца волосы бьют Сайно по щекам, его тихое рычание заменяет разом все звуки, и кончает он первым — игнорируя Сайно, который неконтролируемо дергается от силы собственного возбуждения. Сетос почему-то смотрит только на Тигнари, когда грубо вставляет в Сайно пальцы и обхватывает член. По бедрам Сайно стекают несколько капель спермы, и Тигнари наклоняется, говоря громким шепотом: — Когда Сетос трахнет тебя в следующий раз, я вылижу из тебя все до капли. Сетос в этот момент сжимает член Сайно под головкой, как-то удачно двигает пальцами внутри, и Сайно взвивается вверх, сбрасывая руки Тигнари с невероятной легкостью. Вокруг него начинают расцветать искры Электро, одна случайно касается Тигнари — и он не может скрыть резкую дрожь в теле, остатки предыдущего страха. Сетос замечает это, но все же молчит — он вытирает руки одним из платков с подоконника. Кажется, он не понимает, что делать, и поэтому Тигнари залезает на кровать и манит его к себе. Они устраиваются по обе стороны Сайно, который никак не может восстановить дыхание, и Тигнари уже собирается лечь, пока не вспоминает. Он прихватывает Сетоса за волосы сзади и со стоном целует его, раздвигая губы языком, не давая отстраниться ни на миг. Сетос сейчас пахнет собственной злостью, жаждой и Тигнари. Они оба долго не могут насытиться. * * * — Я решил, что это можно делать вдвоем, — говорит Сайно вне контекста, посреди разговора. Тигнари касается его кончиком хвоста — как всегда в такие моменты, когда Сайно вспоминает, о чем же хотел сказать, или продолжает старый разговор так, будто он закончился только что. Он ждет — и Сайно, кивнув, продолжает. — Встречаться вдвоем. Не только втроем. Он, конечно, в первую очередь говорит о себе и Сетосе — Тигнари все же не так часто выбирается в Сумеру. Но невозможно подумать, что Сайно эгоистически хочет чего-то для себя — это обдуманная мысль, которой он делится, и для этого есть свои причины. Тигнари кивает ему, давая понять, что осознал направление мысли. — Почему тебе пришло это в голову? — спрашивает он без намека на обвинение в голосе. Сайно пожимает плечами, осматривается вокруг секунду — привычнейшая особенность его паранойи. — Как-то глупо встретиться и, например, не поцеловаться. Я чувствую некоторую лицемерность со своей стороны. Будто мы скрываем что-либо или используем его. Это подходило на начальном этапе договора, но сейчас я считаю, что нам нужно другое сетшение. Тигнари машет ушами. Он не понимает, но повторяет про себя — не объясняй, пожалуйста, не объясняй, я не хочу сейчас закатывать глаза. Сайно, конечно же, довольно поясняет: — Это от Сетоса и решения. Тигнари ничего не имеет против шуток Сайно — он любит его всего и готов слышать все, всегда, но когда это случилось сороковой раз за эту маленькую встречу? Упаси небо, он будет закатывать глаза, потому что имеет на это полное право — тем более, что Сайно не обижается. Кажется, у этого всего тоже есть своя цель. — Пожалуй, — тянет Тигнари и ловит кончик своего хвоста, разминая его. — Пожалуй, я не могу понять, в каком состоянии наш договор вообще, учитывая, что втроем мы так и не поговорили. — Можно считать это первым этапом, — Сайно пожимает плечами. — Если кто-то из нас поймет, что нам неловко, неудобно или странно, это будет показателем положения нашего договора. И что разрывать связь все же нужно. — Не хочу, — огрызается Тигнари неожиданно для себя и замирает, слишком сильно давя на хвост. А ведь правда — не хочет. Когда действительная возможность прекратить это все оказалась так близко, он отреагировал агрессивно — чего, пожалуй, не ожидал никто из них троих. — Вот и решение, — заключает Сайно, и Тигнари соглашается с ним. В конце концов, Сайно не хуже Тигнари делает правильные выборы. Поэтому в следующий раз, когда Тигнари случайно видит Сетоса на улицах Сумеру, он подходит первым. Тот, очевидно, занят — торопится куда-то со всех ног и не сразу Тигнари замечает. Но улыбается — конечно же, улыбается, махнув рукой, и Тигнари смотрит на его алые от природы губы. — Привет, — говорит он мягко и тянется, чтобы поцеловать Сетоса в губы. — Заходи в таверну вечером, если будешь свободен. Глаза у Сетоса очень смешно округляются, он замирает немного неестественно, и в груди Тигнари замирает волна непривычной ему жалости — это не им двоим нужен договор так сильно. Это Сетос должен понимать рамки игры, что ему можно, что может стать не так. И поэтому он тянется, чтобы обнять Сетоса, хотя вовсе не собирался, и в руках у Сетоса коробка, просто сейчас невозможно этого не сделать. — Ты меня дразнишь, — утверждает Сетос прямо с тихим хмыком, однако берет себя в руки — и сейчас в его движениях появляется кошачья расслабленность. — Нет, — Тигнари пожимает плечами. — Вечером я тоже это сделаю. А сейчас не хочу тебя отвлекать. Сетос все еще стоит, смотря на него подозрительно, и, были бы у него уши, он бы тоже их прижал. — Нам нужно поговорить, — заключает он первым. — Ага, — подтверждает Тигнари. — Желательно втроем, но сегодня Сайно занят, и у тебя буду только я. Сетос хищно щурится, и Тигнари знает, что он оторвется потом — и Сетос отрывается, потому что он первым целует Тигнари у таверны, быстро, но глубоко, от одного поцелуя заставляя глаза осоловеть. — Я угощаю? — предлагает он коварно, и Тигнари вскидывает нос. — Угости. Он специально не садится напротив Сетоса, но рядом — чтобы прижиматься бедром к бедру, задевать локтями, быть ближе. Сетос не показывает ни тени смущения — он приобнимает Тигнари, рассказывает что-то про свой храм, удовлетворяясь односложными реакциями и воспринимает как должное момент, когда Тигнари трется носом об его шею. — Мне теперь можно больше, — предполагает Сетос, совсем как Сайно — в середине разговора, оборвав предложение. К счастью, Тигнари к этому привык. — Иначе это было бы нечестно, — серьезно говорит он. — Мы не считаем тебя маленьким грязным секретом. — Я был довольно чистым, — заявляет Сетос, а Тигнари тихо смеется — а потом стонет: — Сайно тебя заразил. — Он та еще зараза, — подтверждает Сетос и перестает улыбаться так ярко. — Мне следует знать что-нибудь еще? Сюрприз мне понравился, но в следующий раз я не угадаю. — Это касается не только поцелуев, — Тигнари снова касается носом его шеи. — Мы сможем быть вместе не втроем. Это не вызовет проблем у нас. Сетос смотрит слегка растерянно и дергает плечом, сбрасывает Тигнари, а потом, охнув, притягивает обратно. — Знаешь, — говорит он тем голосом, которым говорит что-то неудобное и искреннее, — мне это кажется нечестным. Понимаешь, да? — Тигнари кивает: Сетос все еще в некотором смысле разбивал сложившуюся пару и то, что он молчал о своих переживаниях, не значило, что они куда-то исчезли. — Я подумаю. — Хорошо, — соглашается Тигнари легко. — Мне пока тебя не целовать? — Ну уж нет, — Сетос немедленно притягивает его крепче. — Это слишком сладко, чтобы я отказывался. У Сетоса нет дома в Сумеру, а Тигнари не собирается мешать Сайно, поэтому получается до подросткового нелепо — они отходят от города будто бы в беседе и зажимают друг друга за холмами, прячась за редкими кустами. Тигнари подставляется под руки Сетоса, когда тот забирается под его одежду и гладит спину, подставляет губы, сжимает пальцами загривок и только охает, когда Сетос вбивает его в дерево. Они целуются долго и странно, поддаваясь друг другу и отнимая власть, цепляясь за одежду, и Тигнари лишь благодаря чувствительности ушей во влажных звуках слышит, как едва заметно Сетос стонет от удовольствия. Тигнари сам касается своего уха, и в груди вздымается другое желание, но… он резко обрывает себя, нет, не сейчас, это все горячка. Они оба возбуждены, но заканчивается это все действительно поцелуями — и опять тем состоянием Сетоса, где, мог бы он, махал бы сейчас хвостом. Тигнари это устраивает. Когда Сайно в следующий раз навещает Гандхарву, Тигнари с легким восторгом водит пальцами по его искусанным бедрам с незажившимися еще синяками от сильной хватки и немедленно проводит по ним языком. Втроем они собираются, к сожалению, ненадолго — уже вечер, а до ночи Тигнари нужно покинуть Сумеру. Во имя преодоления искушения собраться стоило не дома у Сайно, а в таверне, но тогда нельзя было бы так уютно свернуться клубком на кровати. Сайно раскладывает карты, Сетос слегка ерничает и смеется, и Тигнари каким-то удивительным образом понимает, что сегодня они вряд ли поговорят — никто не решится разбивать этот невероятный уют. — Залезу на победителя, и это угроза следующему раунду, — лениво бросает он, и Сайно щурится, а Сетос искренне не понимает: — И в чем же здесь угроза? — мурчит он и ловит кончиками пальцев хвост Тигнари. Проверяет: можно ли ему. Возможно, не проверял бы, не получив разрешения ранее, но Тигнари только сдвигается ближе, чтобы Сетосу не пришлось тянуться: можно. — Увидишь, — грозно сообщает Сайно и за несколько минут сливает всю партию. Сетос садится полубоком, чтобы доска была ему видна, и призывно раскрывает руки. Тигнари пользуется приглашением: внаглую седлает бедра, прижимается всем телом и оплетает хвостом. — Желаю тебе хорошей игры, — жарким шепотом сообщает Тигнари и целует его за ухом. Сетос приятно вздрагивает — но это только начало. Тигнари ерзает у него на коленях, гладит хвостом, шепчет на ухо — позволяя себе не сдерживать язык: что он оседлал бы его прямо сейчас, посмотрел, как Сетос играет, пока он насаживается и сжимается внутри, что даже Сайно смотрел бы на них, а не на карточную доску. Что Тигнари не дал бы Сетосу быстро кончить, он соскучился. Что Сетос проиграл бы в партии, и тогда Сайно получил бы его во все владение. Прикосновения не уходят, Сетос смотрит на Тигнари гневно, но партию, конечно, проигрывает — и тогда Тигнари смеется, в последний раз потеревшись бедрами о член Сетоса. — Развлекайтесь, — заключает он и взмахивает хвостом. — Следующие три дня у меня свободны — можете зайти. Он подходит к Сайно, и целуются они мокро, жадно и кусаче — и Тигнари оставляет их за своей спиной, усмехаясь. Он чувствует только спокойствие и удивительную расслабленность. Через три дня выбирается только Сетос, и сам говорит, что не очень надолго, до ночи. Они целуются, не скрываясь — точнее, Тигнари просто не думает об этом, цепляясь за его волосы и открывая рот шире. Но в итоге они просто сидят на лавочке под солнцем — и Сетос клонится в сон, пока Тигнари не притягивает его головой на свои колени. Усталость видна на его лице, проявляется в глазах и уголках губ.  Тигнари гладит его по волосам, пока Сетос не засыпает, и занимается этим еще пару часов, смотря на лес. Проходит тропический дождь, стучит по крыше, и Тигнари подставляет под него кончик хвоста. Это умиротворяюще — и он пропускает момент приближения тяжелых шагов. — Выбрался, — говорит Сайно, и Тигнари слышит, как меняется дыхание Сетоса, как он просыпается — и продолжает лежать так же. Пригревшись, прильнув.  — Привет, — шепчет Тигнари в ответ и тянется за своим поцелуем. Сейчас он мягкий и нежный, очень тихий, и полный — любви. — Я люблю тебя, — говорит Тигнари, чувствуя, как под его пальцами напрягается Сетос. — Я люблю тебя, — подтверждает Сайно, избегая противнейших "и я тебя", без выражения чувств. Они смотрят друг на друга — а затем Сайно опускается на пол, целует руку Тигнари и точно так же вплетает руку в волосы Сетоса. Тот издает полузадушенный вздох — но все еще изображает сон. На это требуется время, думает Тигнари, отводя прядь волос за ухо. Все еще может измениться. Но сейчас ты с нами. Сетос получает свою гору поцелуев и один оргазм, потому что Тигнари с радостью давится его членом, сглатывая, а Сайно давит ему на затылок, заставляя брать еще и еще. Сетос кажется пьяным от такого — от того, что Тигнари сейчас можно использовать, вертеть, и он будет только стонать больше, что из его глаз будут течь слезы, а по подбородку — слюна, что он будет задыхаться — и не отводить взгляд. Тигнари провожает Сетоса блядским взглядом и долгим облизыванием уже чистых губ. Ему слишком нравится дразниться. С Сайно большую часть ночи они просто обнимаются — Тигнари так скучает по возможности спать с ним, прижиматься ближе и обвивать хвостом. Но этого не будет еще много лет — они говорили об этом, долго и много, пока не поняли, наконец, что для их любви любое расстояние не мешает. А на следующее утро, пока Сайно пытается доспать все, что не досыпает неделями, Тигнари идет разбираться со своими обязанностями — но вместо этого натыкается на угрюмую Коллеи со сложенными руками. — Поговори со мной, — требует она и, так как подобные явления случаются крайне редко, обязанности Тигнари откладывает. Коллеи долго мнется, не в силах собрать слова, а потом все же выбрасывает все свои эмоции: — Кто этот человек? И Тигнари понимает самую большую ошибку, которую сделал за последнее время. Даже, пожалуй, две. — Его зовут Сетос, — говорит он мягко. — Он из Храма Молчания в Пустыне. Очень приятный мне человек. Коллеи хмурится еще сильнее и раскачивается на носках — как когда-то давно, когда она проверяла свою координацию, чтобы понять, может ли далеко ходить сегодня. — Почему ты целуешь его вместо Сайно? — продолжает она с легким гневом, и ее даже потрясывает. Тигнари тянется к ней — но она почти отпрыгивает. — Как ты можешь с ним так поступать? Ты остаешься на ночь с другим человеком, рад ему, и… и целуешься! Так нельзя поступать. Пожалуй, это нужно было сделать давно — но было нелогично делать это, пока они все втроем не… определились. — Ты знаешь, что мы остаемся втроем на ночь, — осторожно начинает он, чувствуя острую вину — он не знает, сколько ходила Коллеи и чего ей стоило решиться на этот разговор. — Знаю, — Коллеи почти обвиняет его, впервые за все время, что они знакомы. — Сайно не знает, да? Они друзья? Ему будет очень больно, ты же знаешь? Зачем ты так с ним? На ее глазах появляются слезы, и Тигнари все же ловит ее за руки — сжимая крепко-крепко. У Коллеи они ледяные. — Милая, — осторожно, самым мягким тоном голоса начинает он. — Послушай меня сейчас, пожалуйста, хорошо? — Коллеи обиженно кивает, но руки не выдергивает, она все еще тихо плачет. — Я должен был поговорить с тобой давно об этом, и в этом моя вина. Понимаешь… — он шагает ближе, но пока рано ее обнимать, сейчас ему нужно лишь смотреть. — Не только я целуюсь с ним. Коллеи хлюпает носом и вся дергается, но молчит — как и обещала. — Мы… — Тигнари впервые с трудом подбирает слова, ему плевать, что думает весь Сумеру — за исключением нескольких человек. И Коллеи одна из самых важных для него. Она не должна так себя чувствовать просто потому, что Тигнари не объяснял ей эту сторону отношений — никогда не думая, что столкнется с этим сам. — Мы сейчас втроем, — говорит он и удивляется тому, как естественно это получается. — Сайно знает. И участвует тоже. Ему не больно, мы решили это вместе. Никто из нас не предает друг друга. У Коллеи становятся круглые глаза, и она опускает голову, явно пытаясь осмыслить услышанное. Руки ее окончательно расслабляются, и тогда Тигнари делает то, что должен был сделать с самого начала — обнимает ее. — Прости меня, — прямо говорит он. — Я должен был сказать тебе намного раньше — но самое плохое в этом то, что я даже не подумал об этом. Я очень виноват перед тобой еще и в этом. Ты не обязана прощать меня прямо сейчас, потому что я сделал тебе очень больно, и тебе нужно обдумать это сначала. Коллеи угукает — а потом все же медленно обнимает его сама. — Вы любите друг друга? — спрашивает она первым делом, и это тоже тяжелый вопрос. — Наверное, — он пытается сделать свой голос еще мягче. — Не знаю пока. Для того, чтобы сформировалась любовь, нужно больше времени. Но он очень сильно мне нравится. И Сайно он нравится тоже. Мы сейчас пробуем быть еще ближе. И мне страшно, — впервые так открыто говорит он, признаваясь в том числе себе. — Мне все нравится, но я боюсь, что это разрушится, что сделает кому-то из нас сильно больно. Я часто об этом думаю, когда не уверен в себе. Коллеи убирает одну руку с его спины, чтобы вытереть глаза и нос, а потом все же отстраняется — еще немного несчастная, но уже без следа гнева. — Наверное, это хорошо, что ты боишься, — задумчиво говорит она и шмыгает носом. — Если ты боишься, это значит, что ты постараешься сделать все как можно лучше. Страх это не страшно, это ты мне сказал. Тигнари фыркает, а потом Коллеи касается точек за его ушами — она знает об его чувствительности, она задерживает пальцы совсем ненадолго. Ей можно это делать — ей и Сайно, потому что они семья. — Говори мне о важных вещах, — говорит она прямо. — Я не маленькая. Я представляю, как это работает. — Ты не думала, что мне может быть неловко? — весело уточняет Тигнари, и Коллеи клацает зубами у его лица — как иногда делает он с Сайно. — Я не могу представить вещи, которая могла бы быть неловкой для тебя, — заявляет она, и Тигнари смеется громче. Это воистину так. Позже она говорит с Сайно — Тигнари не знает и не узнавал подробности диалога, но Коллеи держит его за руки, а Сайно, как всегда, сильно смягчается рядом. После он и вовсе опускается на одно колено, хотя Коллеи давно уже не нужно, чтобы они равнялись по росту, она делает то же самое, и они обнимаются — крепко и твердо. — Тебе тоже пока не хочется их знакомить? — спрашивает Сайно перед уходом, и Тигнари, невольно кривясь с самого себя, кивает. Пока что это слишком. Коллеи и Сетос, конечно, знают друг друга, Сетос здесь слишком часто, но только на бытовом уровне — он всегда пытается сделать для поселения все, что может, если Тигнари занят, а у него самого есть силы. Наверное, Коллеи даже хорошо к нему относилась — пока не поняла. Но встает другой вопрос, не менее важный вопрос, который им надо обсудить. Тигнари уверен, что Сайно тоже об этом думает, они переглядываются пару раз у Ламбада, перекладывая карты с другими людьми и принимая вино, которым их угощают — в зависимости от настроения угощающего, конечно же. Но все равно проходит почти месяц, прежде чем Сайно говорит об этом вслух: — Мы договорились встретиться в конце недели. Я хочу испытать новую колоду. — У тебя каждый раз новая колода, — сообщает Тигнари и ловит веточку дерева, совершенно бездумно. Они лежат на траве под закатным солнцем, и все Сумеру у них как на ладони — они выбираются на свидания раз в полгода, потому что оба слишком устают и просто хотят проводить время вместе любым образом. И каждый раз — особенный. — У нее удабложка, — гордо заявляет Сайно, а Тигнари довольно улыбается — обложку подарил он, охотясь за ней несколько месяцев. — Она несомненно будет слать облождачу. — Вот последнее совсем плохо, — стонет Тигнари и радостно перекатывается к Сайно под бок. — Как ты думаешь, они будут удивлены? Сайно пфыкает, и Тигнари очень понимает сейчас его эмоцию. Ага. Конечно. Сложнее всего оказывается уговорить на это Сетоса. — Я не уверен, что это хорошая идея, — говорит он осторожно, ежа свои фантомные кошачьи уши. — Это не слишком? — В каком из вариантов "слишком"? — уточняет Сайно и перемещается ему за спину, кладет ладони на плечи. Сетос стонет почти сразу — у него из-за особенностей работы и, будем честны, поведения часто плечи напряжены. А Сайно очень хорошо делает массаж — он учился на Тигнари, пока тот не разгибался из-за приведения леса в порядок. — Слистрашно или слигадость? — Он всегда такой, да? — обреченно спрашивает Сетос и дожидается кивка Тигнари, прежде чем снова застонать. — Я не люблю быть лишним и всегда притягиваю к себе внимание. И второе определенно провалится, а первое определенно произойдет.  — Тебе будет мало нашего внимания? — спрашивает Тигнари понимающе. Сетос вздрагивает и прикрывает глаза, а потом мотает головой. — Я не знаю. Почему вы предложили? — Потому что это логично, — сообщает Сайно совершенно серьезно. — Закономерное развитие событий. Сетос переводит взгляд с одного на другого, запрокидывая голову ради Сайно, и вздыхает. — Если мы все останемся после в Сумеру. Не хочу идти в Пустыню один. — Ты и ночевать можешь у меня, а не выхватывать пустую комнату, — Сайно тянет его за волосы и зачем-то начинает плести еще косу. — Ты тоже не всегда дома, — возражает Сетос как-то странно. — Мне будет неприятно рассчитывать на что-то и оказаться ночью на улице, а уточнить у тебя можно не всегда. — Ты не понял, — с тихим смехом говорит Тигнари, и Сетос смотрит на него взглядом, полным недоумения. — Он предложил тебе взять ключи. Кажется, именно это — и множество поцелуев после — дают Сетосу возможность принять решение. Он ждет их недалеко от Ламбада заранее, очевидно не желая опаздывать, и Тигнари легким жестом хватает его за руку, ведя за собой. Сайно, очевидно, уже внутри, и они поднимаются наверх, находя нужный столик. Разумеется, там уже ожесточенная карточная битва, и поэтому Тигнари подает голос: — Если вы с нами не поздороваетесь, я расстроюсь.  Сайно — но с большим сожалением — отрывается от карт сразу же, чтобы молча им улыбнуться. А вот Аль-Хайтам откидывает их обоих долгим взглядом и пожимает плечами: — Подождете. Тигнари закатывает глаза — и подталкивает Сетоса так, чтобы он оказался в середине между ними. Аль-Хайтам лжет — Тигнари видит его внимательный взгляд, но он закономерен, потому что они не предупреждали. Имели право. Раньше к ним никто не присоединялся. Когда партия подходит к концу, и Сайно вскидывает руки с воплем победы, на лестнице слышатся шаги — а потом Кавех буквально влетает к ним.  — Прошу прощения, работа, — бросает он и с явным удовольствием скидывает тубус и сумку, а Мехрак понятливо отключается. Кавех двигает Аль-Хайтама бедром, выбивая себе место, и протягивает руку через весь стол. — Ты Сетос, да? Мы много о тебе слышали. И, конечно, Сайно и Тигнари переглядываются. По одному Аль-Хайтаму было не так заметно, по ним обоим — влегкую. Они знают. Разумеется, не все — но и Кавех, и Аль-Хайтам довольно наблюдательные люди, и становятся еще более опасными, когда объединяются. Делятся информацией, мыслями, предположениями.  И здесь явно тот случай. — А ты Кавех из Кшахревара, — подчеркивает Сетос с улыбкой и крепко пожимают руку. — Весь Сумеру про тебя знает. А ты… — А это Аль-Хайтам, мой сосед и ужасный человек, — представляет Кавех. — Совершенно невозможный, невыносимый и неприятный. Аль-Хайтам усмехается уголком губы и кивает, подтверждая свои слова. — А я слышал это имя где-то, — неожиданно говорит Сетос и кладет руку на стол, подпирая щеку. Думает — а потом глаза загорается. — Ты писал монографию по сравнению тигнарийского и раннего аль-ахмарского. Я хорошо ее знаю. Аль-Хайтам поднимает брови — и Тигнари ощущает от него идущий легкий интерес. — Мало кто ее читал, — говорит он все же и усмехается. — Достойно. — Это комплимент? — Кавех изумленно подпрыгивает на месте. — Значит, встреченному впервые человеку ты можешь насаждать свои комплименты, а мне за последние годы ты не сказал ни слова? Да что ты за человек такой! — Самодостаточный, — отрезает Аль-Хайтам. — Проверим, достоин ли ты в картах. Эта борьба не менее горячая — это Сайно учил Сетоса играть, и сейчас, взбудораженный, смотрит вперед, на доску, а Кавех, лениво за этим наблюдающий и рассказывающий о своем проекте, ловит взгляд Тигнари — и подмигивает. Они будто — нет, на самом деле — представляют сейчас партнера и получают нет, не одобрение, не нужно им одобрение, но — принятие. Когда вино кружит голову, Тигнари ластится к Сетосу, а Сайно, языкастая тварь, сообщает Аль-Хайтаму и Кавеху: — Это могли бы быть вы. Аль-Хайтам склоняет голову на бок — а Кавех взвивается: — Да ни за что! От него даже поддержку не получить, что тут говорить о ласке! Невозможный, непредсказуемый сценарий, и точно не с моим участием. Они — все трое, сидящие напротив — видят, как Аль-Хайтам медленно поднимает руку и кладет ее на загривок Кавеха. Кавех едва ли не подпрыгивает — и косится, сбрасывая руку, говоря чуть более тихо: — Прекрати издеваться. В общем, Сетос тоже внимательный и все понимает. Когда Гандхарву подтапливают дожди, Сетос один из тех, кто рвется туда незамедлительно и, разумеется, он сталкивается с Коллеи. Тигнари вздыхает — а она тычет в его грудь и говорит так, что даже Тигнари едва слышно: — Если ты обидишь кого-то из них, я позабочусь о том, чтобы пустить стрелу тебе в сердце. Тигнари меня учил. Сетос говорит чуть громче. Тигнари нисколько не смущает, что он сейчас подслушивает. — Я обижу их и не раз. Люди делают так с людьми, даже если очень любят друг друга. Но я обещаю не ранить их. Это сойдет? Коллеи недолго раздумывает и протягивает руку. — Сойдет. Я Коллеи, их воспитанница. А ты их любишь? Сетос заминается точно так же, как Тигнари в свое время. Зато отвечает — твердо, только так тихо, что Тигнари едва слышит. Но догадывается. — Люблю. И Тигнари молча уходит — он не хотел это услышать, и уж точно — не так. Он мнется и, когда в следующий раз встречает Сайно, то обнимает его — крепко и долго. Не приходится становиться на носки, тянуться, и это — самое потрясающе. Его сердце бьется быстро и так горячо, и все это сердце принадлежит Тигнари, кроме, пожалуй, сейчас крохотного кусочка. Он может вырасти. Если все будет нормально. Сетос сам приходит к ним теперь, не дожидаясь зова, и иногда просто сидит рядом, пока Тигнари работает, иногда помогает Сайно донести не такие важные записки. В следующий раз, когда Тигнари и Сайно вместе возвращаются из Гандхарвы на рассвете, они находят в доме Сетоса, который обнимает подушку Сайно и сворачивается вокруг нее уютным клубком. Он чуть ерзает, а потом Сайно садится рядом — и слегка царапает его спину. — Мы знаем, когда ты не спишь, — говорит он, и Сетос фыркает, не открывая глаз. — Это не повод приходить в сознание. Отведенное для сна время они проводит клубком тел, и Тигнари укрывает их хвостом, прикрывает глаза. Это должна быть Гандхарва — Тигнари еще больше уверен в себе на своей территории. Они снова на полу — так удобнее втроем, нужна новая кровать. Тигнари первый приближается к Сетосу. Смотрит — в его необыкновенные зеленые глаза, ярче, чем центр Дендро. Переводит взгляд на Сайно — тот, кажется, впервые понимает и сам хмыкает, явно сдерживая какую-то шутку. Правильно, Тигнари бы его убил. Сетос тянется за поцелуем, но Тигнари прикладывает пальцы к его губам, отстраняя обратно. Взгляд у Сетоса сразу же становится странным, но он слушается. Они оба его слушаются. Поэтому он прижимает уши к голове и берет Сетоса за руку. — Хочешь потрогать? У Сетоса сбивается дыхание. Он точно знает это про тигнарийцев, он должен был читать. Возможно, даже специально перечитывал — ради Тигнари. Все равно он слишком испуган, чтобы поднять руку. Тигнари делает это за него. Осторожно перемещает его ладонь на основание уха, прикрывает глаза сам. Рука Сетоса дрожит. Он не сразу решается провести пальцами. Тигнари тихо выдыхает и тянется ближе — и Сетос смелеет, вытягиваясь вперед сам. Он невероятно осторожен, это больше щекотно, чем приятно, но Тигнари не отстраняется — только сгибает край уха.  Сайно встает — от чего Сетос вздрагивает и почти убирает руку. Но получает он лишь крепкие объятия со спины, а на такую, долгую ласку он зачастую скуп. — Надави сильнее, — рекомендует он и целует Сетоса в плечо. — Или почеши. Ему так нравится. Первое сильное движение Сетоса остается в Тигнари дрожью. Он закрывает глаза и сжимает руки в кулаки — он уязвим и обнажен сейчас, и реагирует ярко — на давление, на легкое оцарапывание, всхлипывает, когда Сетос мягко гладит, и тянется сильнее, почти укладывая голову на плечо Сетоса. Тот не смеет ускоряться — как не смеет и убирать руку, а затем и вторую, когда решается прикоснуться и ко второму уху. Тигнари издает еще один громкий звук, его уши трепещут под касаниями, он слишком чувствительный там, и это почти никак не относится к физическому возбуждению. Только к тому, как трепещет организм, как сложно довериться сейчас — и как все получается легче, когда Сетос решает просто массировать за ушами, сильно, но трепетно, аккуратно. Все его движения полны этих аккуратности и нежности, он почти не дышит, а потом Тигнари чувствует запах соли и воды — и поднимает голову. Сетос не плачет, но в его глазах, впервые на памяти Тигнари, стоят слезы. Сайно шепчет ему что-то успокаивающее — что у Сетоса выходит отлично, что в первый раз он от восторга и страха оцарапал уши Тигнари, что теперь он может прикасаться к ушам — когда захочет, когда это будет уместно. Они втроем знают, что это значит. Сетос убирает руки, зато тащит Тигнари ближе, за плечи. Он дрожит уже весь, и пальцы его сейчас сжимаются сильно, но Тигнари не против следов. Он целует влажные глаза Сетоса — а затем тянется через его плечо к Сайно, чтобы поделиться вкусом его слез. Они все обнимают друг друга до боли. Потому что значит это многое.