Нет и не будет

      Пробуждение. Несмотря на все жизненные неурядицы, оно всегда было для Сана приятным. Пробуждение означало, что безрадостное и утомительное «вчера» осталось где-то позади, а «сегодня» целиком и полностью наполнено надеждой и светом.       Обычно роль будильника успешно выполняли озорные солнечные лучи, что проникали сквозь занавески и щекотали ресницы, но сейчас Сан просыпается от далекого и до безумия родного звука флейты.       Первое, что чувствует его безвольное тело — это липкий холод, сковывающий каждую мышцу.       Может, ему снится кошмар?       Но разве в страшном сне можно услышать столь прекрасную мелодию? Нечто подобное он слышал когда-то давно, в детстве. В радужных снах, что приходили к мальчику, нечаянно уснувшему у распахнутого настежь окна. Эти сны помогали маленькому Сану забыть про крики и ругань, заглушающие тихий плач и удары, от которых синяки заживали по несколько дней.        Нет, это не кошмар, и не приятный сон. Это суровая реальность. И в этой реальности он чувствует под собой постылый мокрый камень, а слух ласкает тишина, иногда нарушаемая звонкими акцентами.       Капли. Одна, вторая, третья.       Они одиноко разбиваются о каменную поверхность. Их прощальный звон эхом бросается от стены к стене, пока окончательно не растворится где-то в глубине.       К размеренному стаккато добавляются другие звуки, но Сан не может разобрать их природу, потому что сознание всё ещё туманно. Парень пытается сосредоточиться — выходит плохо. Голова кружится, и тупая ноющая боль в районе затылка очень мешает, но Сан не из тех, кто сдаётся после первого поражения. Кажется, он начинает различать какое-то шарканье и приглушённые голоса. Все звуки складываются в своеобразную колыбельную, что ещё больше убаюкивает и не даёт раскрыть веки.       У Сана всё же получается, но не по собственной воле. Из прострации его вырывает безобразный вопль. Всё тело напряженно сжимается, ощущая близкую опасность. Веки всё также сомкнуты, а уши отчаянно пытаются распознать, откуда стоит ждать нападения. Сан слегка приоткрывает глаза. Кажется, он в какой-то пещере. На удивление, достаточно светлой.       Вдруг на фоне звенящего эха слышится низкий властный голос:       — Вольтер, не переусердствуй. Мы всего лишь хотим проучить этих глупых пиратов, а не превратить в угольки, — и немного погодя добавляет. — Бросьте к нему следующего.       Теперь Сан окончательно приходит в себя и осознает реальность, в которой он уже несколько месяцев является членом команды пиратского корабля «Аврора». И он будет одним из тех, кого хотят проучить.       Одним из, но не следующим. Это он осознает, когда слышит звук волочения. Судя по тому, что бедолага не сопротивляется, он все еще без сознания. Скрежет железа неприятно режет уши. Сан делает неутешительный вывод, что истязать матроса будут в клетке.       — Какая скука, не так ли, Вольти? — здесь есть еще кто-то, чей голос настолько насмешливый и звонкий, что отскакивает от каменных стен, словно мячик. — Кажется, твой дорогой хозяин боится, что ты ненароком прикончишь этих пиратов, и его драгоценный капитан Ким расстроится.       — Он не мой капитан Ким, противный мальчишка! — властный тон в мгновение ока сменяется на раздраженный.       Капитан Ким? Неужели эти двое говорят о том самом капитане Киме? О том, к кому три месяца назад Сан нанялся плотником на корабль? Ему становится интересно посмотреть на тех, кто ведет настолько насмешливый разговор о самом грозном пирате среди тех, кого знают воды Южного моря. Парень открывает глаза, но в поле зрения попадают только голые стены пещеры. Вертеть головой он не осмеливается, не хочется чтобы его пробуждение заметили раньше времени.       — Ну, конечно, не твой, любимый хён. Как он может быть твоим, если вы где-то полгода не виделись? — язвит мальчишка.       — Четыре месяца и семнадцать дней вообще-то, — цокает мужчина.       Сан слышит откуда-то слева тихий всплеск.       — Ты в календаре дни зачеркиваешь что ли?              — Вольтер! — кажется, мужчина решает сделать вид, что не услышал вопроса. — Можешь развлекаться.       — Только аккуратно, — добавляет кто-то третий.       — Ты слишком милостив к своим несостоявшимся похитителям, Ёсан-и, — подмечает обладатель звонкого голоса.       Сан успевает сделать вывод, что новый голос тоже принадлежит юноше, прежде чем воздух пронзает крик боли. Настолько громкий, что у Сана мурашки по телу бегут.       «Что здесь вообще происходит?» — нервно вопрошает он.       Спустя несколько мгновений пленник затихает. Снова слышится плеск воды и звуки волочения.       — Х-ё-ё-ё-н, — как ни в чем не бывало продолжает мальчишка. — Что ты вообще нашел в этом коротышке-капитане?       — Так получилось, что этот пират очень уж в моем вкусе. У него ещё шляпа такая красивая, что нестерпимо хочется ее примерить. А шуба…       Они точно говорят о капитане «Авроры» Ким Хонджуне. Сан слышал в детстве много сказок о безжалостных пиратах, бесчинствующих в бескрайних морских просторах. О кораблях с черными парусами, где у штурвала стоял грозный и отважный капитан, что, в отличие от своей грязной и оборванной команды, представлялся одетым в красный камзол, а на голове носил неизменную треуголку.       Когда Сан встретил капитана Кима, весь образ, что кропотливо создала когда-то детская фантазия, разбился вдребезги, потому что вместо камзола Ким носил пеструю шубу, а треуголку заменил на широкополую шляпу, украшенную перьями. Ким Хонджун не был обычным пиратом, он был королем пиратов.       — Обломись, хён! Этот пират, вообще-то, убил твоего несносного друга, и ты вроде как на него обижен теперь.       — Ох, да если бы убил.       — В смысле? — верещит парень.       — Юнхо, Минги, это же был последний? — мужчина снова делает вид, что ничего не услышал.       «Да сколько же в этой пещере человек?» — изумляется Сан и тут же вздрагивает, когда слышит голоса совсем рядом.       — Нет, вот лежит последний.       Отлично, сейчас его отдадут на растерзание какому-то там Вольтеру. Надеяться на то, что это тот самый Вольтер, чьи труды он пробовал читать в домашней библиотеке, было очень глупо.       Сан уже начинает придумывать план, как будет вырываться из рук незнакомцев, как вдруг слышит голос того третьего:       — Подождите! Его не трогайте. Он пытался меня спасти.       Только сейчас его память решает открыть все то, что предшествовало этому странному пробуждению в незнакомой пещере.