Шестизначный крот

Идя по коридорам и спускаясь по лестницам, оборотень раскручивал в голове клубок совсем незнакомых чувств, вызванных образом этой девчонки. Его подарком. Здесь было и давно забытое смущение, и умиление, и трепет подростковой влюблённости, а главное - полное отсутствие похотливого и извращённого желания сношаться. Наверное, гораздо привычнее насиловать тех, кто кричит от ужаса, корчится от смрада из твоего рта, ревёт и умоляет отпустить. А такая обходительность и внешнее дружелюбие просто выбивают почву из-под ног. Почему ни тени страха не было в её глазах, когда соприкоснулись их руки? Когда она увидела кровать и поняла цель их встречи, почему не завопила и не распалила желание взять и уничтожить её? Не распалила - вот этого желания и нет, иначе это ничем не объяснишь. Занятый своими мыслями, Фенрир заглянул в очередную открытую дверь. Люциус Малфой, восседающий в кресле у камина с бокалом ликёра, жестом пригласил оборотня внутрь. Они оба недолюбливали друг друга, но церемониал и священные манеры высшего общества всегда стояли выше личных отношений. Без слов Люциус магией наполнил бокал ночному гостю. - Разве ты ещё не получил подарок Лорда, Сивый? - Мне не нравится подарок, - буркнул Фенрир и одним махом осушил свой бокал с приторным напитком, в котором в ту же секунду набралась новая порция бежевой жидкости. Бежевой, как простыня в спальне этажом выше, где заперта девчонка. Люциус мягко рассмеялся: - Не глупи, подарки Лорда не бывают плохими. - Я просто не привык их получать. Снова повисло молчание, пока оба отпивали алкоголь из бокалов. Тишина, треск поленьев в камине и бег мыслей в голове оборотня. Этот бег замедлялся с каждым следующим глотком, с каждым взглядом, брошенным на огонь. Он не хотел возвращаться сейчас, хотя понимал, что совсем не вернуться тоже нельзя. Нужно немного выждать время, а дальше он разберётся. Сам в себе разберётся и с девчонкой этой разберётся. Может, она уснёт, а он просто не станет её будить? Пока никаких идей, только потрескивание в камине и быстрый бег алкоголя по горячей крови. Люциус был на удивление спокоен и умиротворён. Обычно он очень быстро выгонял этого недочеловека их своих покоев, а сейчас, видя чрезмерные душевные метания в изгибе бровей и морщинах на лбу собеседника, а также не имея предмета ссоры, Люциус просто наслаждался вечером. Даже немного предвкушал будущий гнев Лорда на этого недоноска. Не нравится ему подарок, видите ли. Завтра он ответит за эти слова. Люциус удовлетворённо улыбнулся своим мыслям. Тишина, треск поленьев в камине и бег мыслей в голове оборотня. В Фенрира влился четвёртый бокал, а потом пятый. Безмолвие не угнетало, каждый был занят своими думами и своей жизнью. Огонь уже догорал, прошло не менее часа. И оборотень, слегка воспряв духом, встал, коротко поклонился своему немногословному собеседнику и вышел за дверь. Люциус ошеломлённо смотрел ему вслед и думал, возможно ли заразиться хорошими манерами воздушно-капельным путём. К заветной двери Фенрир вернулся спустя два часа отсутствия. Он это понял по часам, висящим в коридоре и показывающим половину второго ночи. За окном непроглядная темень, коридор освещают канделябры, а их совместную на сегодня комнату - только свет луны из окна слева от кровати. Девчонка спит. Мужчина закрыл дверь и встал у изножья кровати. Луна спала на животе абсолютно нагая, все интимные части её тела были прикрыты невероятно длинной кудрявой копной платиновых волос. Кудри доходили почти до середины бедра и слегка покачивались как будто на ветру, когда девушка делала вдох. Невероятно красивое создание. Шёлковое одеяло прикрывало её ноги только от щиколотки до пят. Луна Лавгуд. Мраморное изваяние мифического существа, если бы скульптуры умели передавать теплоту тела. Фенрир не трогал её, но она выглядела тёплой. И пахла тёплой чистой кожей, как будто она не только помылась, но и погрелась на солнце. Каким же лёгким, легче птичьего пера, и мягким оказалось это наваждение. Он давно так ни на кого не засматривался. Ни в стае, ни в высшем обществе. Вся жизнь вокруг него казалась густой солёной морской водой, и только это создание - ручеёк с пресной живительной влагой. Самой вкусной и единственной, способной утолить жажду. Фенрир уже и думать забыл о плотских утехах, на которые рассчитывал несколько часов назад. Тогда, на общем собрании, ему назвали имя девчонки, сказали, что можно делать всё, вот он и нацелился - овладеть и искалечить, возможно, убить. Но там, в центре тёмной комнаты, оказался этот чудесный светлячок. Сначала реверанс, потом это невозмутимое прикосновение. Она тронула какую-то давно забытую струну в душе волка, отчего вся его кипучая жестокость стихла, уступив место чему-то человеческому. Он тихо прошёл в ванну, скинул всю одежду и отмылся от грязи и песка, принесённых на шерсти с полей сражений. Затем вытерся и прямо так, не одеваясь, вышел из ванной комнаты. Снова засмотрелся на спящую красавицу. Девчонка глубоко вдохнула, и кудряшка упала ей на лоб. Её нос сморщился, рука почесала спящее лицо, а тело повернулось набок, открыв взгляду Фенрира аккуратную грудь с розовыми сосками. Ни толики возбуждения, только отдалённый трепет подростковой влюблённости. Тот самый, когда влюбляешься не столько в человека, сколько в образ, созданный романтичным сознанием. Мужчина прошагал к противоположной стороне кровати, завалился под одеяло и втянул спящую девушку в свои объятия. Она слегка поёжилась, устроилась на руке Фенрира и продолжила спать. Оборотень тоже довольно быстро заснул. Часы в коридоре пробили два раза. С первыми лучами солнца Фенрир открыл глаза. Занимался рассвет, с момента отхода ко сну прошло часов пять. Девчонка так и спала в его объятиях, вжимаясь своими ягодицами в его пах. Приятно и довольно волнующе. Он перекатился на спину, положил левую руку под голову - на правой спала его спутница, которая только что перевернулась к нему лицом и теперь во сне обдавала дыханием мускулистое плечо. Кажется, ночь вполне удалась. Может быть, так и должна выглядеть ночь после битвы: прийти в родной дом, смыть остатки вражеской крови с рук, обнять любимую женщину и безмятежно заснуть на супружеском ложе. Фенрир опустил взгляд туда, где спала Луна, и встретился со взглядом напуганных голубых глаз. Похоже, за ночь она успела забыть, где и с кем оказалась, и сейчас вся съёжилась и напряглась, ожидая... чего-то. Недоброго. - Доброе утро, Луна. - Доброе, сэр. Она помолчала, потёрла глаза и заговорила чуть быстрее, чем обычно: - Я вчера не дождалась вас, потому что устала и хотела спать. Будем ли мы заниматься сексом? Или ночью уже всё произошло? Видно, её нисколько не смущал этот прямой вопрос, и она учтиво посмотрела на своего спутника. - Я не сношаюсь с детьми, - с этими словами Фенрир брезгливо выдернул свою руку из-под головы девушки и встал с кровати. Почему-то от этого вопроса ему стало противно. Наверное, он шёл вразрез с образом, который он успел придумать девушке. На кресле, рядом со стопкой чистой женской одежды, принесённой домовиками ещё с вечера, за ночь выросла стопка мужской - эльфы привели в порядок и его обмундирование. Мужчина молча стал одеваться, повернувшись спиной к севшей на кровати и укутавшейся в одеяло девушке. - Сколько тебе лет? - Семнадцать. - Маловато, чтобы лезть на поле боя. - Я и не лезла. - А что ты тогда делаешь в плену? - Мой папа - издатель газеты "Придира". Меня украли, чтобы он не писал правду. - И какая же у вас с ним правда? Застегнув штаны, Фенрир повернулся к спутнице. - Волан-де-морт - преступник, и его нужно остановить. Как и вас, и всех ваших друзей. Ещё одна фанатичка из отряда святого Поттера. Подростковый бунт, бушующие гормоны, жажда истины и справедливости. Все через это проходили, наберётся жизненного опыта и одумается. Поэтому вслух никаких проповедей Фенрир не произнёс, а, выждав пару секунд тишины, продолжил одеваться. - Мне было очень тепло спать с вами, - с ноткой грусти произнесла Луна и покрепче обняла себя уголками тонкого шёлкового одеяла. Фенрир ухмыльнулся: - Может, ещё свидимся, - и направился к двери. За его спиной послышался шелест шёлковой ткани. Она медленно подошла вплотную и протянула ему руку, возможно, хотела пожать на прощание. В этой шёлковой тоге и с запутанными кудрями она выглядела ещё прекраснее, чем вчера вечером. Продолжительная тишина повисла так же, как повисла в воздухе одинокая девичья рука, навстречу которой мужчина свою не протянул. Оба изучающе разглядывали друг друга, Луна всё так же отстранённо улыбалась каким-то своим мыслям в голове, и наконец Фенрир произнёс: - Я не нанимался тебя спасать. Спасай себя сама. В его глазах мелькнула злость, и он раздражённо ударил три раза ногой по полу: - Поешь что-нибудь. Скоро за тобой придут. С этими словами он вышел за дверь, которая защёлкнулась волшебством, направленным домовым эльфом. Девушка пожала плечами и повернулась к возникшему у окна домовику.