Безмятежность

      Громкий шлепок распространился по всей комнате, остановив любое движение в ней. Вслед за этим наступила оглушающая тишина, все замерли в напряжении. Под мужской фигурой в бело-красных одеждах с неприятным бульканьем начала медленно растекаться тёмно-бордовая лужа.       Мерзкий звон в ушах Вэй Усяня мешал думать. Парень замер вместе с Чэньцин в руках. Остолбенев, он смотрел перед собой невидящим взглядом на остывающий труп тирана. В сознании не укладывалось, что победа практически достигнута, а окончание войны уже неминуемо.       Если бы не вбежавшая группа юных заклинателей, кто бы знал сколько бы Вей Усянь простоял замерев, как каменная статуя. Поддавшись атмосфере, молодые люди сначала тоже встали, как все присутствующие в комнате, но лишь на мгновение. Почти сразу страх сменился на ликующие возгласы, что нарушили гробовую тишину. – Радоваться ещё рано, – раздался холодный голос Лань Ванцзи. Вслед за этим послышался нарастающий гомон шепотков. Заклинатели постепенно отходили от накатившего шока.       Несмотря на одолевающий позитив, где-то на краешке сознания присутствующих пульсировало настойчивое «ещё не конец!», ведь оставалось столь много грязной работы.       Звуки ударов меча о меч продолжали доноситься с улицы. Многие люди стали постепенно выходить из зала, чтобы помочь товарищам.        Вэй Усянь так и не сдвинулся. Неужели это всё правда? В это так тяжело поверить, столько горя, такой тяжёлый пусть, а по достижению своей цели почти ничего не изменилось. Ядро внутри не появилась, а пристань Лотоса сама не отстроилась. О, это правда, что всё самое трудное только впереди. – Стоп снято! Главных героев, Мэн Яо и Лань Сиченя попрошу остаться, остальные могут уходить с площадки. Сообщите массовке для лагеря, чтобы начала готовиться!! Быстро, быстро! – раздался громкий голос режиссёра.       Мужчина средних лет нервно расхаживал с громкоговорителем в руках, без остановки продолжал что-то кричать людям. – Почему никто не помогает ожить трупу?!       Неспеша подойдя, Лань Чжань подал руку, которую с улыбкой принял уже практически поднявшийся Жохань. Послышалось негромкое «спасибо», в ответ на что лишь кивнули. – Вы хорошо отыграли. Я почти поверил, что вы правда умерли, – голос Ланя стал более эмоциональным и живым, в отличие от игры. – Теперь у вас всё отснято, я даже немного завидую. – Зависть запрещена в Гусу! – выкрикнул Вэй Ин, быстро подойдя к парням. Счастливая улыбка на его лице быстро сошла, освободив место «искреннему» несчастью. – Хотя, если честно, я тоже завидую. Вот почему ты с моим диди уже всё на сегодня, а нам тут торчать ещё минимум часа три! Это же несправедливо! Ой, стой, а ты ведь уже буквально всё, ну какой ужас!!       Вэнь Жохань лишь натянуто улыбнулся, пытаясь не смотреть лишний раз на Вэй Ина. – Спасибо я так полагаю? У меня вообще-то так-то даже почти экранного времени не было. Ну так роль типичного злого злодея. – Ты абсолютно прав, – неожиданно для всех со спины подошёл явно чем-то недовольный Цзян Чэн. – А ещё эти идиотские приклеенные усы делают всё только хуже.       Не успел Вэнь Жохань ответить на нелестный комплимент, как Вэй Ин перебил его громким «ДИДИИииии!!!», почти моментально повиснув на шее брата. Лань Чжань попытался прикрыть рукой широкую улыбку. Вэнь немного отошёл в сторону, поправляя упавшие на лицо пряди парика. Цзян Чэн только лишь сильно нахмурился. – Диди! Диди! Я думал ты давно уже ушёл! – Я переснимал отдельные кадры. Отцепись от меня, бешеный!        Цзян Чэн попытался скинуть с себя приёмного брата, но в итоге все его попытки были провалены. Обречённо вздохнув, Цзян положил руку на лохматую голову брата. – Послушай, гримёрки уже давно готовы, да и на площадке одни только мы с Жоханем остались. – Ну-у-у не-ет, я не хочу отпускать своего братишку! Забери-и-и меня отсюда с собой.       Ещё немного поныв, Вэй Ин всё-таки смирился и отлепился от брата. Цзян Чэн отряхнул плечи и недовольно зыркнул на ходячую бестию. Напоследок бросив: «Ты не маленький, чтобы так себя вести. И как только Лань Чжань тебя терпит?». После чего повернул голову к Вэнь Жоханю с заметным намерением что-то сказать, но спустя нескольких секунд внутренней борьбы, явно отражавшейся на его лице, парень лишь кивнул в сторону выхода и один завернулся в сторону гримёрок с гордо поднятой головой.        Вэнь Жохань почти сразу ушёл вслед за Цзян Чэном. Оставшаяся компания поболтала ещё немного, но после очередных криков кинорежиссёра они быстро попрощались и разошлись в разные стороны.       Пока Вэй Ин не снимали у него появилось пару свободных минут. Он погрузился в свои мысли: «Неужели А-Чэн действительно пришёл ради того, чтобы повидаться с ним? Или может пригласить Вэня пойти вместе? Да ну не-е-е, эт бред…, хотя на самом деле не особо я не особо обижусь, если он был тут не из-за меня, я сам то не особо часто жду, но как-то странно всё» Неловко улыбнувшись, Вэй Ин отозвался на крики режиссёра.

***

      Душно. В небольшой гримёрке на троих до сих пор не починили кондиционер, спасал лишь один несчастный вентилятор. Точнее не особо спасал, но пытался. Две девушки ласково ворковали с Нэ Хуайсаном, что сидел рядом со «спасением» и всё равно активно обмахивался веером.       Цзян Чэн сидел в самом худшем, по его мнению, месте. Солнце нещадно шпарило в спину, прохладное дуновение едва доставало до лица. Какая отвратительная жаркая, душная погода. От разочарованного выдоха Цзяна одна из гримёрш вздрогнула. Хуайсан тем временем смотрел на Цзян Чэна максимально игриво, прикрывая большую половину лица веером. Расплавленный мозг Цзяна активно отказывался работать, напрочь игнорируя все вербальные знаки друга.       Девушка быстро закончила со снятием макияжа и распутыванием причёски Цзяна. Радостно заявив об этом, она сразу поспешила к Хуайсану. Цзян Чэн наконец-то заметил какой-то необычный настрой друга. Игнорируя Нин Лин и вздрогнувшую ранее ммм…Мэйшу(?), Цзян уже сам в ответ выразительно посмотрел на Хуайсана. – А чего это мы так лыбимся сегодня? Ты даже ни разу не заныл о том, что тебе мало времени уделяют. А как же ещё твоё любимое: «Водички! Где вода! Я так хочу пить!!»?       Хуайсан потерял всю свою игривость, с громким хлопком он закрыл свой веер. – Цзян-сюн! Я хотел сделать доброе дело, чтобы два одиноких сердца смогли воссоединиться спустя огромное количество времени в интимной обстановке, а ты так ко мне относишься!!! – парень чуть ли не выпятил губу в попытках доказать всю свою искренность.       Цзян со всем чувством закатил глаза. – Ну спасибо, Ваше Величество, что соизволили снизойти с небес ради помощи, – парень быстро встал, забрал свою сумку и шутки ради хотел уже поклониться Хуайсану, но тут до него дошло. – Стой! Какое, нахуй, воссоединение? Какая интимная обстановка? Ты совсем ебанулся со своими фанфиками? Или ты от Вэй Ина нахватался этой херни?       В ответ раздалось довольное хихиканье. – Ой, не надо мне тут, у тебя всё на лице написано, – парень снова раскрыл свой веер и начал медленно обмахиваться.       Цзян Чэн не понимающе посмотрел на своего вроде как друга, теперь он в этом сомневался. И с мыслью: «к чёрту», вышел из комнаты.       За пределами гримёрки он поправил и без того хорошо уложенную прядку волос за ухо – скорее рефлекторно, чем осознанно. Беспокойство накатило в самый неожиданный момент. В попытках избавиться от давления в грудной клетке Цзян Чэн старался делать глубокие выдохи и выдохи раз за разом. Игнорируя свои чувства, он пошёл в сторону выхода из здания.        В голове стало неожиданно пусто. Лишь тягучий стыд за, казалось бы, небольшую слабость. Не мог ли Цзян Чэн потерпеть немного и не подходить в открытую к своему…любовнику? Его действие не родит бум среди слухов, но умные люди подметят, что он впервые ради кого-то остался, а личности с айкью как у гомункула (да, Вей Ин, это про тебя) будут безбожно стебать.       В очередной раз закатив глаза из-за глупых мыслей, Цзян Чэн свернул со своего пути и в поле зрения появилась знакомая дверь с надписью «гримёрка». Он сразу направился туда.       Перед носом Цзян Чэна, когда он уже вытянул руку, чтобы постучать, бесцеремонно открылась дверь. Девушка с огромной сумкой косметики и не менее масштабной кучей костюмов в руках быстро юркнула мимо него, не поздоровавшись и не попрощавшись. Прежде, чем пришло осознание произошедшего, его утянули за вытянутую руку вглубь комнаты.       Дверь закрылась с тихим щелчком, а его лицо нежно обхватили две мужских ладони. Цзян Чэн прикрыл глаза, без раздумий отдавшись позабытой сладости мягких губ. Неспеша покусывая в ответ, Цзян положил свои руки на широкие плечи, прижавшись всем телом.       Целомудренный поцелуй закончился с громким причмокиванием, но никто не сдвинулся ни на миллиметр. Разрывать тёплые объятия совсем не хотелось. Вэнь Жохань пальцами медленно обвёл точёный подбородок, плавно переходя к поглаживаниям шеи. Не отводя внимательного взгляда от таких родных голубых глаз, он потянулся поцеловать своего лотоса в висок. – А-Чэн, я так рад, что ты всё-таки пришёл, – мягко произнёс Жохань, плавно перемещая руки на излюбленную талию и прижимая Цзян Чэна ближе. – Ты что-то совсем размяк, мы же всего два месяца не виделись, а вон как запел.       Цзян Чэн хоть и вредничал, но всё равно наклонился чуть вперёд, чтобы оставить невесомый поцелуй на открытой шее любовника, после чего быстро вернул свой взгляд обратно к лицу напротив. Жохань в ответ тихо посмеялся, явно получая удовольствие от своего положения.       Цзян положил голову на плечо, вдыхая знакомый запах парфюма, молча наслаждаясь присутствием близкого человека. Даже без слов в воздухе ощущались нежные намерения. Было просто приятно снова оказаться в центре этих эмоций — редкие, оттого и ценные, минуты спокойствия. Совершенно не хотелось нарушать эту идиллию, да и никто бы не стал, если бы не одно «но»... – Стой, мне кажется, или у тебя тут прохладно? – парень немного отстранился, чтобы было удобнее осмотреть комнату. На это Вэнь лишь приподнял одну руку, чтобы снова уложить Цзян Чэна к себе. – Да погоди ты чуть-чуть. Ладно, я готов смириться, что ты один на всю гримёрку, но у тебя что? Работает кондей? Что за недовольное мычание, добрую половину народа уже как полгода кормят обещаниями, что “скоро-скоро” починят, а у тебя всё работает? Я, конечно, понимаю, что ты важная шишка и к тебе надо с особым уважением, но я с Хуайсаном тоже не последние люди в обществе. Почему у нас не так?       Цзян попытался недовольно посмотреть на своего любовника, но рука на волосах не позволила, пришлось смириться с положением дел и остаться лежать. Если честно, Цзян Чэна не так уж сильно и волновал этот глупый кондиционер. Уж что точно не выходило из головы, так это то, что его мужчина ласково поглаживал его по волосам и крепко прижимал к себе. – Хочешь, я замолвлю словечко, чтобы тебя перевели сюда? Я всё равно тут больше не появлюсь.       Ответа не последовало, но Вэнь Жохань почувствовал парочку поцелуев в шею, видимо в благодарность, после чего Вэнь поневоле начал глупо улыбаться. Да уж, походу он и вправду раскис, но кто посмеет его осудить, когда в его руках находится самый любящий за всю его жизнь человек, которого хочется просто укутать в одеяло и одарить любовью всего мира.       Цзян Чэн неожиданно дёрнулся и резко поднялся с нагретого места. Немного похлопав глазами, он начал тереть переносицу. Вэнь Жохань, посмеиваясь, потрепал по макушке младшего. – Ну всё, А-Чэн, поехали домой. Ты совсем уж утомился. – Ещё рано домой, я вообще пришёл тебя предупредить... Я, возможно, буду дома только ближе к часу ночи. У меня в восемь собрание с отцом по поводу компании, ну и ты знаешь.       Вэнь Жохань в качестве утешения ещё раз поцеловал Цзян Чэна в висок. Вэнь немного отстранился, положил руки на родные плечи и начал, не спеша массировать их. Внезапно даже для самого себя из Цзян Чэна вырвался болезненный стон. Только сейчас он заметил, как невольно напрягся. Немного приподнявшись, Цзян Чэн оставил несколько поцелуев на щеках Вэня. Глубоко вздохнул и продолжил: – Иди домой без меня и хорошенько отдохни. Не сиди до утра с документами и не смей меня ждать! Ты же знаешь, насколько у нас долгие разговоры с отцом.       Жохань улыбнулся самой милой улыбкой, какой только мог, и поцеловал его в нос. – Не переживай, мой лотос, всё будет хорошо. Поскольку времени ещё много, хочу предложить съездить в ресторан, а после я могу подвезти тебя к офису?       Цзян Чэн лишь утвердительно кивнул и потянулся за очередными нежностями.

***

      Яркий свет в лифте режет глаза из-за чего приходится руками прикрыть лицо. Боже, как же он устал.       Кое-как на ватных ногах Цзян Чэн нажимает кнопку лифта своего этажа. Он не соврал, когда сказал, что неизвестно во сколько он будет дома и в каком настроение придёт тоже не уточнялось. Хотелось кричать на всех, кто хоть как-то кинет на него свой взгляд и одновременно с этим хотелось сесть в самом неприметном углу комнаты, что бы никто не трогал.       Не радовало и то, что, проезжая мимо своей квартиры в такси, он заметил в окне на кухне горящий свет. Это было странно, раньше у Жоханя не наблюдалась вредная привычка работать всю ночь. Да даже документы в дом приносил редко, считая, что работа должна оставаться на работе. Хм, если так подумать, то неотложные документы он всё-таки приносил, но это было настолько редко, что Цзян Чэн не помнил. Хотя мало ли что могло поменяется за то время, что они не виделись. От этой мысли голова заболела ещё больше.       Двери лифта громко открылись. Проходя мимо зеркала на этаже, Цзян Чэн сначала даже не обратил внимание на своё отражение, стремительно идя мимо, но в последний момент решил кинуть беглый взгляд. Цзян Чэн догадывался, что выглядел не очень, но что бы настолько.        Отстранённый взгляд, подрагивающие плечи, осунувшееся лицо. Весь запал и пылкость пропали, сейчас он как никогда был похож на свою блёклую тень. В груди скреблись кошки. Нормально его так потрепали сегодня вечером. Цзян Чэн как будто вернулся в своё детство, когда у него не было передышки от вечного разочарования родителей.       Угрюмо усмехнувшись, Цзян Чэн продолжил свой пусть. Дойдя до своей квартиры, он на удивление понимает, что дверь открыта. Свет везде был выключен, только на кухне что-то светилось. Игнорируя странность, Цзян Чэн кинул сумку куда попало, аккуратно повесил пиджак и поспешил в ванную комнату к освежающему душу.       Возможно, ему показалось, что свет горел, скорее всего он просто от усталости просчитался с окнами.       Звук воды немного отвлекал, к сожалению, не настолько, чтобы не думать о сегодняшнем вечере в целом. Перекус с Жоханем, конечно, помог немного расслабиться перед встречей, но всё равно стоя перед дверьми офиса своего отца, Цзян Чэн осознал, что совершенно не готов.       Всё началось как обычно без приветствий, сразу к делу. На удивление, привычный безразличный голос отца в какой-то момент сменился на воодушевлённый. Уже тогда стало понятно, что эта встреча будет ещё более отвратительной, чем обычно.       Было очевидно, что его приёмного брата назначат на высокую должность, это было более чем приемлемо и сам Цзян Чэн ничего не имел против, но он не ожидал другой подставы. Юридически отец хотел сделать его главой, но с фиксированной зарплатой, а его сводный брат, как совладелец, получал бы все дивиденды. При таком решении Вей Ин мог даже не выполнять свои обязанности, но всё равно бы получал деньги. Даже брат всё равно имел некоторую работу, которую кто-то в любом случае должен был выполнять.       Цзян видимо слишком редко стал контактировать со своим отцом, иначе он не мог объяснить почему ему в очередной раз стало так горько. Вроде бы уже должен привыкнуть, что им всегда будут пренебрегать ради других, а особенно ради приёмного брата, но руки предательски похолодели.       За всё время отец в слух так ничего не сказал насчёт такого интересного решения. Цзян Чэн сам при пролистывании «чернового» варианта документа случайно заметил такую деталь. Только сейчас Цзян Чэн понял, что остановился на этом и не читал дальше, а стоило бы.       Скорее всего, даже сам Вэй Ин ещё не знал о таком раскладе, или, конечно, ему, как всегда, рассказали об этом в первую очередь, но из-за своего шила в одном месте он не сильно обратил внимание на бумажную волокиту и доверился словам отца, что Цзян Чэн и Вей Ин будут на достойный для них должностях.       Мало ему было радости в жизни, как в середине разговора в кабинет ворвалась разъярённая матушка. Она явно знала обо всём, видимо тоже вчитывалась в договор. Матушка скандалила, как в последний раз. По кабинету даже летали вещи.       Было тяжело слушать как матушка с отцом в очередной раз не во что ставят друг друга. Разочарование в первую очередь к самому себе пожирало изнутри. Резко в прохладном кабинете стало необъяснимо душно, Цзян Чэну надо было срочно сбежать выйти. Из-за громкого крика матери никто не заметил, как Цзян Чэн без стесняясь вышел из кабинета.       Войдя в комнату отдыха, он заметил на фиолетовых диванчиках сестру. Ласково улыбнувшись, она помахала рукой своему брату. Цзян Чэн в ответ улыбнулся, но подходить не стал, направляясь к автомату с кофе. Сестра сама подсела ближе, и так они начали тихо перешёптываться.       Всё было хорошо, ну насколько позволяла ситуация, пока в какой-то момент сестра своим нежным голосом не произнесла самый горький яд: «Отец сказал мне, что ты не хочешь, чтобы А-Ин работал в компании, А-Чэн, но ты же не такой. Я не верю в это, тебе же не трудно работать с ним, а уж тем более, ты же не против помогать А-Ину и пойти на некоторые уступки ради брата?», тогда Цзян Чэн окончательно поник. Если уж ругань родителей была привычна, то от сестры было не привычно такое ожидать. Он впервые начал игнорировать её, сухо отвечал и изредка кивал на её вопросы. Только спустя время он понял, что сестра наверняка просто подобрала неудачную формулировку.       Погружённый в свои мысли, Цзян Чэн не заметил, как рукой задел шампунь. Тот громко упал на пол. Всё, хватит на сегодня, он устал до смерти. Выключив воду, Цзян понимает, что не может разлепить глаза от усталости. Боже, как же хочется человеческого поспать. –Мнмн…надеюсь он этого не услышал…- тихо пробормотал себе под нос парень, вытирая лицо полотенцем.       На стиральной машине висела выглаженная домашняя одежда, удобно. Просторная растянутая чёрная футболка и свободные фиолетовые штаны дарили уют, было приятно сменить душный костюм.       Цзян Чэн планировал сразу пойти спать, но живот предательски заурчал, заставляя понять, что лучше пойти на кухню и съесть оставшейся бутерброд с утра, а потом уже завалиться спать. Отличный план, ещё бы тёплого чая мм, отличное завершение такого уёбищного дня.       Полусонный Цзян Чэн старался тихо открыть дверь на кухню, чтобы не потревожить чуткий сон Жоханя ещё больше. Полу открытым глазом Цзян обводит комнату. На столе горели свечи, раздражая уставшие глаза ещё больше…свечи…свечи что?! Желание спать отходит на второй план, парень во все глаза начинает рассматривать изящно накрытый стол. По середине стояла пустая ваза, а совсем рядом с ней бутылка белого полусухого вина. С двух сторон было по тарелке с приборами, посередине тарелок стояли сложенные из салфеток лебеди. А в духовке можно было заметить вкусно пахнущие стейки. Неожиданно талию Цзян Чэна обхватила знакомая тёплая ладонь. –Доброй ночи, мой лотос, надеюсь ты не сильно устал.       Цзян Чэн разворачивается в объятиях и сам утягивает Вэнь Жоханя в лёгкий поцелуй. Ждать не приходится, ему моментально с пылом отвечают. Такого уставшего и разбитого на кону парня, начинает накрывать всепоглощающее чувство тепла внутри. Горечь и обида, что были где-то рядом начинают потихоньку угасать.       Отстранившись от горячих губ, Цзян Чэн начинает вглядываться в такое полюбившееся за все эти годы лицо. Тёплый взгляд карих глаз не отрываясь смотрел в ответ, губы изогнулись в тёплой полуулыбке, наверно на его лице была такая же.       Немного так постояв, Цзян замечает, что от него отходят. В непонимании он смотрит на то, как его любовник откуда со спины достаёт огромный букет красных гортензий и роз с какими-то ягодами. –Аху-, Жохань, это что? – Цзян Чэн неожиданно сам для себя не знает, что ему делать. Вроде бы за ним уже не первый год ухаживают с таким трепетом, но в этот раз, по ощущениям, забота пробивает потолок, заставляя забыть о неприятностях вне этой комнаты, - этот же букет размером с половину нашей кухни…Да и в зале до сих пор стоят твои букеты, куда столько? Мне уже ставить некуда- тихо возмущался Цзян Чэн скорее уже по привычке, чем с искренним неудовольствием. –Не переживай, мой лотос, хочешь я куплю квартиру побольше? –Что? Нет! Точно нет! Я против!        Вэнь довольно посмеивался и, придерживая Цзян Чэна, подвёл к столу. Мужчина устремился достать еду, чтобы поставить её на стол. В это время Цзян Чэн поставил букет в подготовленную для этого вазу. Первоначальный шок начал спадать, но он до сих пор не понимал, что ему думать. Чтобы хоть чем-то себя отвлечь, он взял в руки лебедя с тарелки и начал рассматривать. –И это всё ты сделал?       Жохань немного насмешливо приподнял брови кивая. –Конечно я, как же иначе? В нашей квартире никто больше не живёт.       Вэнь Жохань забирает две тарелки осторожно накладывая уже два порезанных стейка. Он быстро ставит тарелки и садится на против Цзян Чэна, но на этом его действия не заканчиваются. Вэнь берёт бутылку вина, открывая её и наполняет чужой стакан в первую очередь, а после уже свой.       Во время последних приготовлений Цзян всё никак не мог отвести взгляд блестящих голубых глаз от уверенных действий мужчины. Это всё больше и больше походило на глупую сказку. Они оба берут по наполненному стакану и негромко чокаются. –Мне захотелось чутка тебя побаловать. Скажи же хорошее завершение дня? –Я…я а не знаю, что сказать, это всё так ощущается так не по настоящему, - Цзян Чэн неряшливо проводит рукой по волосам, - Спасибо тебе, но ты не должен был ради меня так стараться.       Его руку уверенно берут и ласково целуют. Цзян с придыханием и теплом на душе скрепляет руки в замок. Непривычно для себя с языка слетает: –Ты не представляешь, как я тебя люблю.       Лицо напротив начинает напоминать довольного кота. –Представляю, А-Чэн, вот только я сильнее.       Вэнь Жохань осторожно берёт со своей тарелки кусочек мяса, окунает его в соус и подносит к лицу Цзян Чэна, тот немного смущаясь открывает рот и съедает мясо, довольно мыча.       Ещё немного полюбовавшись, друг другом они нехотя разъединяют руки и приступают к еде, попеременно кормя друг друга по очереди. Нежность и уют как будто начинают витать в воздухе. Молчание совсем не давит, оно даже наоборот позволяет намного лучше проникнуться атмосферой. Они бы могли не говорить вовсе, но Цзян Чэн привычно тихо начинает. –Я думал тебе не нравится острое. –Возможно, но я знаю, как ты любишь острую еду. Не переживай, я тоже наслаждаюсь едой, так что всё в порядке.       Цзяну не дают должным образом отреагировать, как к его лицу снова подносят еду, и в этот раз он с удовольствием ест с чужой вилки. –Давай лучше поговорим о том, как прошла твоя встреча. Ты пришёл такой убитый, я кое-как сдержался, чтобы не выйти сразу к тебе.       Перед тем, как ответить Цзян громко фыркает. –Да всё как обычно, отец думает только о Вей Ине, сестра на удивление тоже, а матушка недовольна и мной, и моим папашей и всеми сразу. – Цзян Чэн начинает с силой втыкать и вытыкать вилку из куска мяса, -после этой встречи я вообще не уверен, что компания достанется мне. «Наследник компании», ага, как же. Составил документ, по которому мне за двоих пахать и сидит радуется.       Цзян берёт бокал и полностью выпивает его. Жохань делает небольшой глоток, размеренно наслаждаясь вкусом, параллельно обдумывая данную информацию. –Что-то такое следовало ожидать. Ты уже рассказал своему брату о том, что задумал твой отец? -мужчина снова берёт бутылку вина доливая Цзян Чэну. –Честно, не думаю, что это что-то изменит. Я уверен отец всё равно провернёт эту херь и будет оправдывать себя перед братом типа, -Цзян повышает свой голос передразнивая Фенмяня- «Вэй Ин, Ты не понимаешь! Это всё ради твоего блага! Я просто хочу быть уверен в твоём будущем!», - он возвращается к своему обычному голосу, усмехаясь, - А брат слишком поздно осознает весь фарс, только когда уже ничего нельзя будет сделать. Отвечаю, что что-то похожее точно произойдёт –Мм, если ничего не изменится, то твою мать хватанёт инфаркт.       Цзян прикрывает рот ладошкой, пряча неожиданный смех, но глаза выдавали его с потрохами. –Если что. Ужасная шутка, я осуждаю.       Вэнь с наслаждением наблюдает за своим лотосом. — Кстати, ты же говорил, что он уже составил пробный контракт. Хочешь, мы с Чжулю поможем и так поправим текст, что у тебя появится куча лазеек обойти отца?       Цзян Чэн что-то нечленораздельно бормочет, жуя мясо. –Я не знаю, с одной стороны, было бы неплохо, но это моя компания и я бы сам хотел попробовать. Да и тем более, понапишешь там ещё, что в итоге мой брат ещё и в минус выйдет. А мне не нужны никакие приколы вроде «вечной» работы. –Но мой лотос! Предлагаю тогда вместе составить документ. Как сможешь меня перехитрить — так и будет.       Цзян Чэн перекидывает ногу на ногу, поднимая горделиво подбородок, выравнивая спину. –Пфф, да ладно тебе. Я, по-твоему, кто? Я сын самой пурпурной паучихи! Неужели ты считаешь, что я закрою глаза на действия отца только по причине, что хочу, чтобы родители не ругалась лишний раз из-за меня? Думаешь, я решу, что это лишь мои проблемы и буду молчать до самого конца?       Вэнь Жохань освободил руки и с уважением негромко похлопал. –Во-первых, А-Чэн, ты начал вслух проговаривать свои проблемы, я горжусь. Во-вторых, да. Так всё и будет.       Прежняя напускная уверенность Цзяна пропадает. Голова падает на подставленные руки. В голову не лезет хоть какой-нибудь ответ. Блять, он ведь действительно готов жертвовать всем для семьи во вред себе, ожидая получить в ответ ничего. Самое ужасное, он не видит в этом ничего такого… –Эй, мой лотос, тебе не обязательно разбирать документ вместе со мной и не обязательно это делать прямо сейчас. Просто я хочу, чтобы ты не откладывал это решение в дальний ящик. Это не шутки, постарайся в первую очередь ради своего комфорта.       Вэнь чуть приподнимается и гладит по голове своего лотоса. тот неспеша поднимает взгляд и громко выдыхает. –Спасибо да, давай тогда, хотя нет стой, аамм, или давай лучше. Мм, я правда не знаю. Совсем уже голова не варит. –Я понимаю, мой лотос, -Жохань берёт бокал в руки и протягивает его к Цзян Чэну, - как тебе идея расслабиться сейчас? А уже потом будем думать над проблемами.       Цзян довольно мычит и подносит свой бокал ближе. Звонкий «цок» раздаётся по комнате. Цзян Чэн снова полностью выпивает бокал, Вэнь, как всегда, наслаждается напитком.       Цзян Чэн не верит, что ему настолько свезло с парнем. Не отрываясь ни от своих мыслей, ни от собеседника, Цзян смотрит за кадыком мужчины, что медленно поднялся и опустился. Пристальный взгляд медленно скользит по шее плавно перетекая к чётким скулам, а после к растянутым в улыбку губам. Неспеша он переходит к рассматриванию глаз. Таких глубоких, красивых и невозможно любимых.        То ли это свечи создавали такую игру света, то ли взаправду в обычно золотисто-карих глазах плескались искры самого настоящего пожара. Привычный оттенок глаз стал иметь совсем уж красный отлив. Вэнь Жохань в ответ так же пристально смотрел за каждым его действием.       Что-то в их последнем разговоре задело обоих, из-за чего внутри распаляется неясное пламя. Уют и тепло, что до этого окутывала с ног до головы, постепенно начинают накаляться, превращаясь в что-то более голодное. Цзян решает не тянуть, вальяжно встав, он неспеша подходит к своему парню. –Директор компании Цишань Вэнь так щедр на уступки, чем он может ещё заинтересовать?       Лицо Вэнь Жоханя озаряет привычная играющая улыбка. Он делает последний глоток вина, громко ставя бокал на стол. Мужчина с ехидством принимает правила игры и как бы невзначай поправляет воротник рубашки, где были расстёгнуты две пуговицы. –Если, наследнику корпорации Юньмен Цзян, так угодно, то самые интересные предложения у меня прописаны в этом документе. Взгляните.       Жохань даже не пытается сделать вид, что то-то ищет. Так для приличия смотрит на стол и то это было скорее предлогом, чтобы лишний раз перевести взгляд на родное лицо. Цзян Чэн терпеливо молчит, он ждёт продолжения. –Ох, вот незадача, видимо я забыл его в спальне. Вы не против пройти со мной? –Иди уже сюда, бессовестный.       Вэнь Жохань и так собирался встать, но его опережают и притягивают ближе за воротник к особенно манящим пышным губам. Жохань привычно сминает лакомые кусочки, без раздумий углубляя поцелуй. Цзян Чэн сладко мычит из-за настойчивого язык. На губах чувствуются явные, нетерпеливые покусывания, но, кроме как в ответ с чувством вылезать чужой рот, ничего не хочется.       Руки Жоханя сами по себе перемещаются на излюбленную талию, сжимая её через тонкую ткань футболки. В этот момент стало особенно сильно не хватать прикосновений к голой коже, и кто Вэнь Жохань такой, чтобы отказать себе? Он без стеснения просовывает одну руку в штаны, с уверенностью хватая мягкую округлость. В поцелуй громко стонут, Вэнь быстро отстраняется, но лишь для того, чтобы заново с нескрываемым желанием впить в распухшие губы.       Руки продолжают блуждать по всему телу, не останавливаясь на ягодицах. Требовательные касания не замедляются ни на секунду, спина, грудь, бедра, шея. Особенно остро ощущается, как в ответ подрагивающие руки пытаются расстегнуть пуговицы рубашки.       Цзян кое-как отстраняется, тяжело прерывисто дыша. Ухмылка на лице Вэнь Жоханя расцветает ещё ярче. Губы ноют от желания быть чем-то заняты, Вэнь наклоняется вниз, плавно переходя с лёгких поцелуев пунцовых скул к удобно подставленной шеи. Влажные поцелуи оставляют после себя небольшую прохладу, но это заводит ещё больше. Постепенно добавляются и неслабые покусывания, которые заставляют Цзян Чэна стонать только ещё громче.       Цзян Чэн сам старается приносить удовольствие. Он обводит руками, то живот, то грудь, то опасно приближается к чужому паху, но тут же намеренно отдёргивает себя – без стеснения дразня Жоханя.       После очередного покусывания ключицы, ноги Цзяна не выдерживают и легонечко толкая Вэнь Жоханя, он усаживается сверху. Цзян Чэн хнычет и тянется за новым поцелуем, Жохань с удовольствием исполняет его просьбу с радостью облизывая распухшие губы. Параллельно с этим Цзян Чэн наконец-то полностью расстёгивает все оставшиеся пуговицы.       Он перемещает всё своё внимание открывшейся коже. Не сдерживаясь, сжимает бока до синяков, царапает спину и бесконечно гладит. Неожиданно Цзян Чэн чувствует, что его подхватывают под бёдра. Цзян рефлекторно прижимается ближе к голому торсу, ловя удовольствие от своего положения.       Одной рукой поддерживая его под зад, Вэнь Жохань открывает дверь в их спальню и слышит удивлённый возглас. Не понятно кто первый тянется целоваться, но они снова без стеснения изучают рты друг друга.       Открыв глаза, Цзян Чэна отстраняются и со свей любовью покрывает лицо Вэнь Жоханя поцелуями. «Ты просто лучший», хрипло произносит он в очередной раз поражаясь тем, что ради него готовы стараться. Вся комната была украшена розами, на прикроватных тумбочках стояли свечки в виде сердечек, а идеально заправленная кровать казалась ещё больше, чем обычно.       Аккуратно сев на кровать вместе с Цзяном на бёдрах, Вэнь Жохань скидывает со своих плеч рубашку. Теперь уже он помогал снять футболку своему любимому мальчику.       Руки Цзян Чэна тянутся к застёгнутой ширинке Вэня, но в итоге он не расстёгивает её, а лишь обхватывает напряжённую плоть через ткань. Вэнь Жохань под ним низко стонет, в отместку перемещая руки с талии под пижамные штаны, останавливаясь в опасной близости с напряжённым колечком мышц. Протяжный стон Цзян Чэна заполняет комнату. –Боже, Жохань, хватит уже. -с придыханием просит Цзян. –Ох, мой лотос, нам некуда торопиться, - нежно шепчут в ответ.       Вэнь Жохань приближается к покрасневшему ушку, несильно кусая его, очередной жаркий стон прерывает тишину квартиры.       Цзян Чэн всё-таки кое-как трясущимися руками тянет молнию штанов вниз, приспуская резинку трусов. Он уверенно берёт возбуждённый член у основания, медленно проводя рукой по всей длине вверх-вниз.       Продолжая неспешные движения, Цзян чувствует, как его ягодицы ощутимо сжимают. Сыто ухмыльнувшись Цзян припадает к подтянутой груди, вонзаясь зубами в неё. Над ухом слышится низкий стон, Цзян Чэн уверенно продолжает кусаться дальше, руки подрагивают от эмоций, но останавливаться он не собирался.       Вэнь Жохань негромко стонет имя Цзян Чэна на что тот немного резко поворачивает голову, они без слов сливаются в поцелуй во время которого чувствуется резкий металлический привкус. Оказывается, привычный голодный поцелуй оставляет на губах Цзяна существенные кровавые ранки. Отстранившись, Жохань с хрипотцой шепчет о то, что смазка под подушкой и было бы славно, если, А-Чэн, как хороший мальчик дотянулся до неё.       Без раздумий парень отстраняется и с уверенностью подползает к подушкам, где взаправду находится флакон со смазкой и презервативом. Уши предательски краснеют ещё больше.       За спиной слышится шуршание одежды и Цзян, не задумываясь переворачивается на спину. Он снимает с себя штаны и разводит ноги шире. Почти моментально сверху наваливается разгорячённое тело, что удобно устраивается между спортивных бёдер. за это время Вэнь тоже полностью разделся.       Как бы возраст Вэнь Жоханя не клонился к кругленькой цифре, но по внешности это было совсем не заметно. По секрету, Цзян Чэн даже у своих сверстников не видел настолько идеальных кубиков пресса, что уж про остальное говорить. Нагое тело Вэня ласкало взгляд и вызывало жгучие желание распробовать его вкус.       Заторможенно отдавая в руки Вэнь Жоханя открытую смазку, Цзян Чэн сцепляет свои руки на покусанной шее. Он в очередной раз тянется к покрасневшим губам напротив. Вэнь Жохань не отрываясь немного меняет положение, без проблем выдавливая на свои пальцы тягучую жидкость он осторожно подставляет их к заднему проходу.       Задержав дыхание Цзян Чэн, чувствует, как в него неспеша погружают сначала один, а после и второй палец. Боли не чувствуется, да и не прекращающиеся поцелуи хорошо отвлекают. –Расслабься, будь хорошим мальчиком, А-Чэн. Давай, доверься мне.       Судорожно выдохнув, Цзян Чэн слушается и правда пытается расслабиться. Пальцы ощутимо легче начинают двигаться дальше, а ухо обдаёт горячая похвала. Сердце начинает нещадно стучать о грудную клетку из-за переполняющих эмоций.       Вэнь Жохань без проблем заставляет его задыхаться ещё больше, находя нужную точку пальцами. Воздух вылетает из лёгких, как и мысли, кроме тех, что касались горячего мужчины перед собой. Непонятно, когда к двум пальцам добавляется третий и, если быть откровенным Цзян и не старался. Он с удовольствием отдавался моменту.        Внутри ощущалось приятное растяжение, которое вызывало головокружительное чувство предвкушения. С каждой секундой тело всё сильнее отзывалось на это чувство — в животе разливалось нетерпеливое волнение, а дыхание становилось тяжелей и прерывистей. Казалось, что Цзян Чэн вот-вот сорвёшься с края, но хотелось большего: глубже, сильнее, чтобы каждое движение отзывалось в позвоночнике волной дрожи. Головокружительное предвкушение заполняло мысли, стирая всё лишнее, заставляя жадно вцепляться в каждый новый миг, в каждое новое ощущение.       Кажется, что уже спустя мгновение пальцы начали замедляться и медленно выходить. Поцелуи на удивление тоже больше не ощущались. Секундная передышка заставляет немного протрезветь и совсем немного разочароваться, но над ухом неожиданно хрипло раздаётся голос. –А-Чэн любовь моя, ты же позволишь мне войти? -Вэнь Жохань нежно целует за ухом, глубоко дыша. Немного дрожащим голос ему отвечают. –Д-да! Ты ещё спрашиваешь!       Вэнь немного резко отстраняется. Он зубами открывает упаковку презерватива, быстро раскатывая и натягивая его на себя. Не желая ещё больше тратить времени, Вэнь выдавливает оставшеюся смазку на член.       В нетерпении возвращаясь в прежнее положение, Вэнь Жохань помогает себе одной рукой подставляя изнывающий орган ближе к разработанному входу. На его удивление Цзян сам слепо тянется назад, пытаясь самостоятельно насадиться.       Усмехнувшись Жохань всё-таки, входит до конца без предупреждений. Цзян Чэн наконец-то получает желаемое, он громко стонет имя парня. Вэнь тут же тянется к раскрасневшемуся лицу любимого. Цзян, прикрывает глаза и отдаётся удовольствию. Внутри сладко жжёт, слишком хорошо, слезинки сами собой начинают появляться на ресницах. Без промедления Вэнь Жохань припадает к лицу его любимого мальчика, тихо шепча похвалу, что бы Цзян смог расслабится ещё больше. К огромному сожалению Цзян Чэна, Вэнь Жохань перестал хоть как-то двигаться внизу. –Ох…ну и чего ты… только замер …- с придыханием пожаловался Цзян Чэн, не выдержав, он самостоятельно начинает двигаться вперёд- назад в медленном темпе.       Вэнь привычно кладёт руку на талию Цзяна и начинает двигаться сам. Пошлые шлепки тела о тела становятся всё громче, заглушаемыми только бесстыдными звонкими стонами.       В процессе Жохань почти до крови прикусывает ухо Цзян Чэна, тот и так чувствовал слишком много в один момента почти постоянно выкрикивая имя Вэня, а боль становится последней каплей. Почти полностью вжимаясь в накрывшее его тело, Цзян чэн кончает, откидывая голову назад. Вэнь Жохань делает ещё пару сильных толчков и в беззвучном стоне кончает вслед. Жохань расслабляется, без сил сваливаясь на искусанную грудь Цзян Чэна. Квартиру наполняет блаженная тишина. Лишь тяжёлое дыхание двух мужчин не дают тишине стать повсеместной.       Спустя непонятно какое время, Вэнь Жохань первый начинает приходить в себя. Он мимолётно прикасается к бессовестно растерзанным губам. Цзян Чэн в ответ что-то тихо бурчит, Вэнь посмеивается на его заявление и неспеша вытаскивает член. Он завязывает презерватив и со скрипом окончательно встаёт с кровати, направляясь к мусорке, что стояла почти в другом углу комнаты под столом.       Цзян лениво наблюдал за его действиями. Он рывком перекатился на живот и обнял подушку. Тело наполнило приятное гудение. Всё-таки Цзян Чэн тоже успел соскучится по родному теплу за два месяца.       Расслабленно потягиваясь, он вытягивает ноги и поясницу. Как бы приятно сейчас не было всё равно главной составляющей комфорта для сна не хватало. Приглушённый голос раздался по комнате. –Ну и где ты?       Тем временем Вэнь Жохань уже успел сложить все вещи в кучу и начал тушить огонь у свечек. Он приподнял уголки губ хрипло ответил. –Я быстро. Схожу на кухню, затушу свечки, спрячу вино с едой и вернусь.       Цзян Чэн недовольно мычит, но тоже приподнимается с нагретого места. Он тянется к тумбочке и берёт влажную салфетку. Вэнь напоследок приближает и целует Цзяна в лоб. Только после он уходит.       Цзян Чэн кое как обтирает свой торс и кидает грязную салфетку всё на ту же тумбочку. Достав не сильно испачканное одеяло из-под себя, он раскидывается почти на всю кровать в ожидании своего любимого.       Немного позже сквозь сон он чувствует, как его прижимают ближе к себе. Вэнь Жохань урчит ему комплименты, но сил не на что не хватает кроме как покраснеть. Их ноги привычно переплетаются и Цзян Чэн с удовольствием выдыхает окончательно расслабившись.  «Завтра будет хорошее утро.»       Подсказывало чутьё перед тем, как уснуть.