Too sweet

Кавински. Даже его имя отдает горечью. Сокращенное “Винс” на вкус как эспрессо или неразбавленный виски. Такое имя, что невольно морщишь лицо. Потому что Кавински - большой лимон с толстой шкуркой, растущий среди лозы винограда. Потому что Кавински - табак, сигареты, ходячий никотиновый наркоман, если не просто наркоман. Потому что Кавински - чеснок, многослойный лук, острая лапша из-за которой слезы сами текут ручьем, перец халапеньо, перцовка в глаза… Калеб. Имя мягкое, даже вкусное. Калеб - это тот самый виноград, из которого делают полусладкое вино. Потому что Калеб - это долгожданное ощущение того, что выспался. Потому что Калеб - идеально выглаженная форма, стопка чистой бумаги. Потому что Калеб - оконченная в сроки работа, правильная точка зрения, запах после дождя, свежий воздух, утреннее солнце, ночной полумесяц, вечер пятницы… Когда они встречаются, случается взрыв. Потому что они из других миров, из противоположных вселенных, родившиеся в разных социальных слоях. Калеб и Кавински - абсолютные антонимы. Но как говорят, противоположности сближаются? Фермент и субстрат. Крещендо и диминуэндо. Окислитель и восстановитель. Катион и анион. Диез и бемоль. Калеб и Кавински. Всегда бок о бок. Сколько раз они угрожали друг-другу пистолетом, не сосчитать. У Кавински пистолет черный, тяжелый, массивный. У Калеба пистолет дамский, по нелепому пурпурный, почти розовый. Ругались как кошка и собака, ни одно собрание не проходило без спора. Такие разные, что похожие. Всё таки, Кавински ведь понял, когда нужно спасти Калеба? Не задумываясь выстрелил в Войда чтобы спасти юношу, даже забыв о том, что не сменил пули в пистолете на нормальные. Казалось бы, они рождены друг для друга. *** Первым шаг сделал Калеб. Сидел с Винсом, помогая разбирать бумажки и вместе разрабатывали новую систему образования. Не без ругани, не без ссор, но разрабатывали. И получалось неплохо. Даже Райя-Прайм оценила их старания. Кавински не глупый и сразу понял к чему ведет бывший главный секретарь. Простое сотрудничество переходило в активные действия: шершавые руки в мозолях невзначай касались нежных бледных ладоней; звонки по телефону теперь длились не меньше часа; пустой офис Калеба неожиданно заполнился компанией Кавински. Калеб - тихое озеро, а Кавински - костер. Калеб - стратегия, четко продуманный план, а Кавински - сделанное на эмоциях действие… по крайней мере, так любил думать Калеб. Юноша замечтался и он наслаждался этим. Первый тянул руки к мужчине, писал длинные сообщения, а по ночам долго-долго думал о них. Да, он влюбился! Возможно даже в первый раз в своей маленькой жизни. А Кавински? Он играл в эту игру. Отвечал на каждое сообщение, моментально брал трубку, приходил в офис каждый день. Винс притягивал к себе протянутые руки, гладил по волосам, закручивал рыжую прядь на пальце. Кавински привык подыгрывать, а не подыграть Калебу - грех. К сожалению, Калеб не понимает, что это он - сделанное на эмоциях действие, а Винс - стратегия, четкий план. У Калеба трясутся колени и ноги становятся ватными, когда они целуются в кабинете Винса. Кавински целует жадно, ненасытно и подминает под собой тело секретаря. Их мир ограничивается четырьмя стенами, в котором есть только два человека. Винс настолько забывается, что сам не замечает, как привязался к светлой и чистой коже, длинным рыжим волосам, глубоким темным глазам и мягким губам со вкусом винограда. Настолько забывается, что везёт юношу к себе в квартиру, где они падают вместе на кровать и занимаются тем, что уже давно хотели сделать, но почему-то всегда молчали. Вот только когда всё заканчивается, Калеб отрубается и крепко спит, а Кавински не может найти себе места и закуривает уже вторую подряд сигарету. Потому что не привык рано ложиться спать, в отличие от жаворонка Калеба. С наступлением утра Калеб пытается разбудить мужчину, но Винс не издает и звука до 10 часов дня. Он ложится поздно и встает точно так же. Ему чуждо готовить себе завтрак, ведь встает он только в обед. И как бы Калеб не старался учить Винса правильно жить, он все равно не восстановит свой сбитый режим сна. Потому что привык и не хочет ничего менять. Точно так же, как и привык пить неразбавленный виски, эспрессо, есть острую лапшу и скуривать сигареты пачками… И лишь спустя месяц таких отношений, Кавински осознает, что с Калебом слишком сладко, слишком идеально, слишком всё. Потому что Калеб привык жить именно так: сдавать любое задание в сроки, ходить в выглаженной форме и спать как минимум восемь часов. Он фильтрует свою речь и думает над тем, что сказать. Калеб совсем еще молодой, хоть и пережил многое. Его разум совершенно отличен от разума Винса. Например: Калеб любит когда нежно, а Кавински любит когда грубо. Они оба черезчур прямолинейны и иногда эмоциональны, но Калеб всегда объективен, а Кавински судит с точки зрения своего опыта. Кавински понимает, что влип. Вливает в себя алкоголь, выкидывает подальше коммуникатор и не отвечает на сообщения Калеба. Он ощущает, как всё его естество противится этим отношениям. Он чувствует, что это не его. Винс не любит стабильность, а Калеб не любит частых перемен. Мужчина влюблен в Калеба по своему: ему хотелось бы любоваться из далека, иногда развлекаться в постели и изредка дарить подарки, но в остальном быть полностью свободным. Но Калеб не такой. Ему надо всегда находиться рядом и чувствовать свою нужность, чтобы не ощущать одиночество, которое было вместе с ним слишком долго. Калеб с ума сходит, когда на его сообщения не отвечают. Злится и грустит одновременно. Знает, что Винс не спит и игнорирует его, но не знает почему. От этого только хуже. Он наматывает уже десятый круг по квартире и не знает что еще можно написать бывшему наблюдателю, чтобы его точно заметили. Коммуникатор приходится отложить, ведь никто не отменял те самые 8 часов здорового сна. – Что случилось? — спрашивает секретарь, подловив на следующий день бывшего наблюдателя в коридоре, – Ты вчера весь вечер мне не отвечал. – Я напился и мне стало очень хреново. Пойдет? – А сегодня почему не подошел? – Я работаю. Мне нужно идти. Кавински почти убегает с места встречи, оставляя Калеба стоять одного. Он даже не обернулся, ведь знал, что юноша прожигает дыру в его спине. Это были первые звоночки и Кавински ничего не мог с этим поделать. Он винил себя, как последнюю тварь, ведь Калеб этого не заслуживает. Не заслуживает к себе такого отстойного отношения, не заслуживает в пару алкаша, который в придачу еще и бывший наблюдатель (которых в принципе не бывает). Да, Калеб не сладкая вата - он тоже делал в своей жизни много дерьма. Но загвостка в том, что Калеб был марионеткой Войда, а Винсу было просто скучно. В этот день Кавински снова напивается и выключает коммуникатор. Может, Калеб сам поймет что к чему и отстанет? Мальчик-то не глупый, мозги работают иногда слишком хорошо. Но Калеб не понимает и готов уже на стенку лезть и вырывать волосы на голове (необязательно на своей). До этого ведь всё было как по маслу и секретарь уже успел нафантазировать о них на несколько лет вперёд. Мыслей о том, что это конец даже не было. Наверное, Кавински просто плохо перенёс распада Империи. Может он заболел? Или еще что хуже? Секретарь решил, что завтра же распросит бывшего наблюдателя и Кавински расскажет ему абсолютно всё. И всё будет как раньше. Но завтра Кавински был так же холоден. Как и послезавтра, и еще через день, и через два. Калеб и вправду отстал сам. Игнорирование - способ рабочий, думал Кавински, работает как швейцарские часы! А через месяц их разговоры сократились до “привет” и “передай документы”. Калеб всегда смотрел в глаза мужчины, стараясь рассмотреть что-то сквозь линзы очков. Он хотел увидеть ответ, почему с ним поступили именно так. Но там ничего не было. Никогда. Теперь когда Калеб передает Винсу папки с бумагами и их руки случайно соприкасаются, он кидает взгляд надежды на мужчину. Но мужчина всегда уходит, прочистив горло. Кавински никогда не узнает, что для Калеба эти отношения всегда были нечто большим чем запоздалый “подростковый” роман. Что Калеб берёг и хранил в памяти каждый невзначай брошенный взгляд, сказанное приятное слово и касания теплых рук. Кавински так и не узнает, что Калеб принял бы его таким, если бы они разговаривали на чистоту чаще, чем отмалчивались и уходили по домам. Калеб никогда не узнает, что для Кавински он был слишком идеальным, чтобы быть достойным такого партнера. Что Кавински в глубине души хотел бы продолжить общение, однако считал, что не заслуживает этого. Им не суждено было стать идеальной парой, вопреки тому, что думали окружающие. Казалось бы, они рождены друг для друга. Но для Кавински Калеб всегда будет слишком сладким.