Посиди со мной

Для Макса это был тяжёлый уикенд. Проблемы окружали его со всех сторон, а тучи всё сгущались. Проблемы начались ещё зимой, и ужаснейшим образом пересекались дома и на работе. Эти ссоры, интриги и разбирательства в верхушке команды по истине отразились на всех. Всё в Ред Булл было в раздрайве. Никто не был ни в чем уверен. И сам Макс тоже. Кристиан отдавал всё больше импульсивных приказов. Советы Хельмута как будто были направлены не на победу в чемпионате, а словно с подтекстом о чем-то другом. Отец Макса ругался всё сильнее, срываясь из-за мелочей и глупостей. Эндриан вообще решил уйти из команды в конце года. Возможно из-за этого всего или из-за чего-то одного или совсем другого, но машина в этом сезоне была хуже предыдущей и менее стабильной. Несколько не совсем удачных технических и стратегических решений, и теперь ему приходилось кое-как бороться за победы. Хотя это не прям особо задевало Макса. Он всё ещё был очень рад хорошей гонке с конкуренцией. Однако, это задевало его партнёра. Если Макс мог уживаться с командой и машиной на данном этапе, то Чеко нет. Машина буквально не слушалась Чеко. Каждый поворот превращался в пытку. Каждый занос стоил слишком много десятых от секунд. Каждая неровность стоила ему новых синяков на теле. Но это ещё не было концом всех проблем для Чеко. И руководство, и общественность косо смотрели на него, тыкая пальцем и называя его проблемой. Сколько бы Макс не говорил Хельмуту, тот всё равно каждый раз попирал Чеко, не забывая упомянуть Юки и Дэна. И после этого его парень всё равно улыбался, соглашаясь. Это больше всего убивало Макса. Чеко всегда улыбался и от всего отшучивался. Будь то на работе, на публике, сидя на симуляторе или в самом болиде, он всё ещё делал вид, что всё в порядке. Даже приходя домой, он каждый раз улыбался Максу и говорил, что ничего страшного, скорее переводя тему. Но Макс его знал, он видел, чувствовал, что это не так. Они всё меньше времени проводили вместе. Во время их свиданий Чеко уже ничего не рассказывал, лишь печально слушал, забавно морща носик, когда Макс говорил что-то об их будущем. Он отдалялся всё больше, замыкаясь. Не ходил гулять, ни с кем не встречался, перестал Максу предлагать и соглашаться на что-то большее чем поцелуи. Это выводило из себя. И буквально за день до гонки Макс успел поругаться с Чеко. Всё происходящее в округе и с Чеко выводило его из себя. Он кричал несколько минут, разнося в прах и пух все аргументы и слова своего парня с надеждой выбить хоть что-то из него, но Чеко смотрел на него всё также печально и лишь улыбнулся в конце, сказав, что Макс прав. На такой неприятной ноте они и разошлись в вечер. И вот уже сегодня Макс чувствовал себя просто отвратительно из-за всего этого. Он должен был стартовать четвёртым, но победа отсюда не казалась ему вероятной. Машина была ужасной, как и состояние Макса. Он хотел поговорить ещё раз с Чеко перед гонкой, но не успевал. Это было такое неприятное чувство, что он что-то упускает. Но вариантов у него не было. Всё, что Макс успел сказать любимому перед гонкой, это то, что он всегда на его стороне и он любит Чеко не смотря ни на что. Гонка была напряжённой. Они проехали уже больше половины, а Макс был только третьим, обогнав одного Расселла. Сходив на питстоп в надежде на андеркат, Макс откатился на десятое место. Ему необходимо было обойти Стролла, дальше был Чеко, которому явно отдали бы приказ пропустить и дальше точно всё заладилось бы. Но этому не было суждено сбыться. «Красные флаги. Впереди авария. Это Чеко.» О, Макс уже увидел. Ужасно покарёженный болид с номером 11 и Чеко, с откинутой назад головой. В этот момент Максу было плевать на всё: на позицию, на гонку, на титул. Это выглядело плохо. Он остановил болид прям там. «Макс, ты должен…» «Он жив?» Не дождавшись ответа, Макс выскочил из своего болида. По пути он скинул перчатки и шлем с подголовником. Ему очень не нравилось то, что он видел. Он хотел начать кричать и ругаться, но сначала ему нужно знать жив ли его парень. Чеко кое-как стянул свой шлем и одну перчатку. Он смотрел на Макса также как в тот день, когда пришел впервые на базу Ред Булл, когда они впервые держались за руки, когда он признавался в любви Максу. Однако, если раньше это заставляло трепетать младшего от чувств и любви к Чеко, то сейчас это настораживало. После полугода одного и того же печального взгляда, этот спокойный и счастливый вызывал тревогу. На ватных ногах Макс дошёл и опустился перед болидом, на скоро оглядывая мужчину. Из грудины у него торчали рёбра. — Чеко, — позвал его Макс, поднеся руку к чужой ране. Он боялся дотрагиваться, но также чувствовал необходимость что-то сделать. Максу не хватало воздуха, во рту пересохло и слёзы были готовы пролиться. Он начал кричать о помощи, собираясь встать и буквально притащить медиков. Его любимый мужчина умирал у него на глазах из-за всех этих идиотов. Он был готов на всё лишь бы Чеко оставался рядом с ним и живой. — Посиди со мной, — полушепотом сказал Чеко, закашлившись. Макс снова опустился на колени, взяв свободную руку Чеко в свою. Чувства раздирали, ему столько хотелось сказать, сделать, но всё, что он смог это стереть струйку крови, которая текла по подбородку любимого. Чеко был так спокоен. Он не улыбался, но глаза его искрились. — Te amo, — прошептал Чеко, прикрывая угасающие глаза. Макс рванул в последний раз поцеловать любимого. Ему было плевать на всё и всех. Его любимый умирал здесь и сейчас. Слёзы потекли по щекам Макса. Он полностью сел на землю, облакотившись спиной на болид. Переплетя свои пальцы с пальцами Чеко и перекинув руку через плечо, Макс сидел там, плача и вырывая свободной рукой оставшуюся траву. У маршалов не сразу получилось расцепить их руки, связанные мёртвой хваткой. Макс бился до последнего. Когда его уже отцепили, когда он больше не чувствовал Чеко, он позвонил себе кричать. Он бился, кричал, рвал волосы на себе и других, пока его выносили. В следующий раз Макс смог улыбнуться лишь сквозь слёзы на поминках, отдавая дань традициям народа Чеко.