Активная зона ядерного реактора
23 июля 2024 г., 11:44
Сенку хватается за штанину коменданта, стоя на коленях, и тянет её вниз так, что у мужчины открывается часть пухлого бока.
— Не-е-т! Вы не можете так поступить!
— Ещё как могу! Вы нарушаете правила общежития, юноша! Между прочим, уже не в первый раз!
Хром в углу комнаты плачет от смеха, шлепая стену ладонью. Такая картина происходит у них регулярно почти каждую неделю: Сенку прячет электроприборы и химикаты для своих экспериментов по всей комнате, но их настолько много, что комендант находит каждый раз как минимум одно устройство. Сосчитать какое состояние могла бы сколотить администрация общежития за счет одних только изъятых паяльников просто невозможно. В таком случае пришлось бы вызывать бухгалтера и вести таблицу расходов и доходов. Между ними происходит настоящая война, в которой Хром тихонько хихикает и прячет их электрический чайник в чемодане под кроватью.
— Это не справедливо!
— Я руководствуюсь законом!
— Это не человечно! — Кричит Сенку и всё-таки отпускает мужчину, падая на четвереньки и склоняя голову к полу.
— Ваш многострадальный вид не перепишет правила!
Комендант уходит. На этот раз с паяльником в одной руке и шуруповертом в другой.
— Мне кажется, они строят дачу на твои сбережения. — Комментирует Хром, вытаскивая чайник из-под кровати.
Сенку тихо хнычет под дверью. Могли бы и сделать одолжение лучшему студенту на факультете!
— Изверги, они нашу стипендию себе обратно в карман запихивают.
— Ну хоть наш драгоценный чайничек уцелел…— Хром гладит серебристые стенки электроприбора и возвращает его на законное место на столе: где-то между не важным хламом и другим хламом чуть важнее. Чайник встает на круглую панель и одобрительно пикает, включая циферблат и подсветку. Соседи заморочились над покупкой нормального электроприбора, поэтому если заберут его, то они устроят либо геноцид либо траур. Смотря какой комендант отнимет.
Вдруг Хром видит время циферблате чайника и ахает. Он несется в глубь комнаты, ища свои конспекты, параллельно одной рукой повязывая бандану себе на лоб и влезая в ботинок.
— Сенку! У нас зачет через семь минут!
Ишигами секунду тупит, а потом тоже срывается с места и хватает бумаги с наработками со стола, заваленного всяким барахлом и пустыми банками из-под энергетиков, параллельно вытряхивая из своего рюкзака всё содержимое, чтобы найти там пропуск.
Спустя пол минуты парни выскочили из комнаты и понеслись по узким коридорам общежития, почти роняя всё, что держат в руках. У Хрома развязаны шнурки на обоих кроссовках, повязка слезает на взмокший лоб, то и дело перекрывая обзор, а конспекты в руках мокнут от влажных ладоней. Хоть бы сдавать не пришлось, а то профессор подумает, что над его предметом так тщательно корпели, что слюни во сне потекли прямо на листы с научным исследованием, оттуда и мокрые пятна.
Шесть минут до начала зачёта у самого душного профессора на их потоке, который захлопнет дверь перед их носами как только они опоздают на одну целую долю секунды. Никакого больше шанса попасть внутрь, а пересдачу ведет ещё более неадекватный профессор, от которого у Хрома случаются приступы веры в Бога. Тот так тщательно вслушивается в материал, что единственная вода, которая может существовать в докладе — это пот со лба студента.
Но мало было заменяющего профессора, к которому студенты под дулом пистолета не хотели бы попасть, так еще и их старик несправедливо оценивает студентов, которые ему не очень нравятся. Он может придраться к расположению текста в презентации и сидеть уверенный в своей правоте, абсолютно довольный поступком. Сенку воевал с ним весь прошлый семестр за заголовки в левом верхнем углу, как у всех нормальных людей, но мужчина был при своем мнении.
Добежав до нужного коридора, Хром издалека увидел как профессор встает из-за своего стола посреди аудитории, чтобы закрыть дверь в кабинет. Парни прибавляют скорость бега, у Сенку спирает дыхание и он почти серо-зеленого цвета от непрерывного бега целых пять минут. Сердце колотится как бешеное, бок колит так, что Ишигами начинает прихрамывать, а Хром хватает его за шкирку и тянет за собой со словами «Ещё немного!».
В неподходящий момент к аудитории подходит мужчина в длинном строгом халате, в которого Хром чуть не влетает головой, останавливаясь перед ним буквально в нескольких сантиметрах. Сенку согнулся рядышком, пытаясь откашлять лишний воздух из лёгких, тяжело дыша, как собака на жаре.
— Вы на экзамен? — Спрашивает уверенный чужой голос и у Хрома начала гудеть голова, пока он пытался кивнуть в ответ на вопрос.
Молодой человек пропускает жестом руки студентов внутрь, на что действующий преподаватель недовольно разражается бубнящим недовольством.
— Эти студенты опоздали, их нельзя допускать к экзамену! — Мычит он, пока полумертвый Сенку и еле живой Хром пролезают на свободные места.
— Они пришли ровно в час экзамена, одновременно со мной. Я считаю это очень элегантным.
Действующий профессор раздражённо скрипит зубами, но с коллегой спорить не продолжает. Преподаватели проходят на свои места за столом и таинственный незнакомец представляется студентам в аудитории.
— Меня зовут Ксено Хьюстон Уингфилд, я приглашённый ученый из NASA. Здесь я в качестве второго преподавателя для оценки ваших личных проектов.
Хром трясет соседа по парте с агрессивным шёпотом «это тот самый» и «нам пиздец», пока Сенку, лёжа на парте, пускает слюни в полуобмороке.
— Предлагаю начать просмотр с самых ответственных, чтобы не тратить ни мое ни ваше время. — Ксено поднимает одну бровь, смотря на Хрома, вытрясывающего из Сенку душу, и самого Сенку, который был в еле живом теле с закатанными глазами.
И вот этих студентов ему рекомендовали коллеги? Может быть, они ошиблись и два этих идиота, которых он спас на входе в аудиторию из чисто корыстных целей, просто очередное посмешище?
Ксено довольно громко прочистил горло и повторил свои слова про «самых ответственных», но все студенты вжались в свои стулья и, кажется, не дышали, отводя взгляды как только Уингфилд поворачивал голову в их сторону. Тогда профессор прошёл до парты, где сидели «рекомендованные» и навис над ними, от чего у Хрома случился сердечный приступ, и он почти запищал, как испуганный хомяк в том видео с зевающей кошкой. Сенку пытался собрать дрожащее от физической нагрузки тело с парты и подготовиться к выступлению, но грозная рожа Ксено убила в нём всякие попытки гуманно вернуть в себя жизнь.
— Может быть, Вы? — Говорит преподаватель и сверлит исподлобья взглядом, с одной поднятой бровью вверх.
— Как только, так сразу. — Отвечает Сенку, и перед глазами становится, почему-то, целых два профессора.
Ксено вздыхает и массирует переносицу. Ну что за потерянное поколение? Даже на простые темы доклад предоставить не могут, ещё и огрызаются! Вот что сложного в структуре одноатомных систем на пороге между неупорядоченным и кристаллическими состояниями? Профессор точно видел по спискам, как минимум, одного студента, кто выбрал эту тему. И где он сейчас? Тоже стекает под парту, дрожащим голосом повторяя свой доклад с бумажки?
Ученый разворачивается на каблуках и цокает до своего рабочего места, разочаровано вздыхая и закатывая глаза.
Тогда сзади слышится шорох и медленное перелистывание бумажек. Как Ксено и предполагал, как только он отвернулся, студенты тут же начали копошиться в своих докладах дрожащими пальчиками.
Кто-то шагает позади него по мягкому полу, останавливаясь поодаль преподавательского стола, возле проектора.
— Меня зовут Ишигами Сенку, я представляю проект по теме: «Физико-химическое конструирование функциональных материалов для локализации расплава активной зоны ядерного реактора».
Ксено разворачивается лицом так же быстро, как и разочаровался в аудитории. Сенку так четко отчеканил свою тему, что, нет сомнений, рассказывать он будет не с листа. И к тому же, ничего у него в руках и нет.
Сенку стеклянным взглядом сверлил пол перед собой, скрестив руки на груди. Он не только перепутал конспекты, но и еще схватил один только титульный лист текущего выступления. Надо же было ему в ночи сортировать свои бумажки, вот балда.
Взмокший Хром за партой в нескольких метрах от выступающего молча молится, чтобы профессора не собирали печатные версии докладов. Свой он доделать в таком виде не успел, а Сенку так вообще весь свой конспект на столе в общажной комнате оставил. У соседей тряслись руки, а на лбу появилась испарина. Ещё не до конца осевшая отдышка саднила горло и появилась необходимость запихнуть в себя литр-другой воды.
Профессор и студент посмотрели друг на друга, и после небольшой заминки Ксено кивнул и легко улыбнулся, одобряя тему.
— Можете начинать, дорогой студент.
***
Последний экзамен в семестре прошел на ура: проект Сенку защитил даже с отличием, а действующий преподаватель от восторга то и дело вставал со стула, слушая твердую уверенную речь студента. «Это я его так!» думал старик. «Вот это я их…» думал Сенку после очередной заметки другого профессора в блокноте. Всё-таки, он единственный отличник на потоке, забытые бумажки не встанут у него на пути. Сенку шагнул за порог кабинета и громко выдохнул, оправляясь от удушливой аудитории. Если в следующем учебном году им снова этого душного старика в преподаватели снова поставят, то Ишигами пойдёт ныть в деканат. Только что отстрелявшийся на твердую четыре Хром буквально выкрал друга у всех из-под носа: он схватил его подмышку и потащил за собой обратно в общежитие. Выбежавший из аудитории Ксено еле успел всучить Ишигами свою визитку. — Какие прогрессивные нынче профессора. — Выдал Сенку, вкладывая визитку под чехол телефона, где было еще несколько таких картонок. Не факт, что студент вообще вспомнит как выглядит Ксено, после того как проспится. — Комплименты у Вас не очень. — Ответил учёный и скрылся в аудитории. Ну вот, Сенку уже забыл его имя. — Тебе пора отдельный кошелёк для них покупать. — Их просто нужно выложить, я всё равно не собирался никому из них звонить. — Ага-ага… — Хром волочёт за собой Сенку и кивает на его слова. — У нас есть час, чтобы ты собрал шмотки и мыльно-рыльные, Рюсуй ждет нас в машине возле общежития. — Чё? Нас опять на лето что ли выселяют? Надо уже в суд на них подать, каждый год одно и то же. — Бро, мы на море едем. Сенку смотрит на одногруппника квадратными глазами. Какое ещё море? С последнего зачета они выползли меньше двух минут назад, Ишигами даже поесть сегодня не успел, не то что о планах на лето подумать. Да и что можно найти нормального в начале июля? Или эти придурки снова решили увезти Сенку в какую-нибудь всеми забытую глушь на рыбалку с дохлой моторной лодкой, которая заглохнет посреди озера? Ни одной рыбы они, кстати, не поймали. — Я вам двоим ещё в прошлый раз сказал, что больше не поеду с вами ни на какой активный отдых. — Вообще-то, Рюсуй сказал, что ты в курсе… Парни стояли посреди коридора, смотря друг на друга. Хром неловко поправил бандану на лбу, а Сенку очень презрительно сверлил дыру в щенячьих глазах одногруппника. — В любом случае, платит он, так что…— Хром пытался оправдаться, чертя носком кроссовка круг на полу. — Вы конченные. С вами что ни день, то смертельное приключение. Я домашнее растение, и мне такой вид отдыха ни к чему— Последнее слово Сенку произносил, пока Рюсуй перекидывал его через плечо. —Ты чё творишь? — Беспредел, Сенку! Тебе друзья бесплатное море предлагают, а он ещё и думать смеет. — Рюсуй взмахивает рукой в воздухе и со свистом шлепает Ишигами по бедру. Бледное бренное тело на плече испустило дух. Хром вздохнул с облегчением. Теперь погрузить этот тепличный цветочек в машину будет проще. Хотя… сейчас это выглядит как самая настоящая кража.***
Заслуженные каникулы толком не успели начаться, а лицо уже стало похоже на бледно-серый кирпич. Мало того, что друзья в очередной раз обрекли его на какую-то непонятную авантюру, так еще и Рюсуй водит просто отвратительно. Хоть Ишигами и на стороне науки, но в данную минуту хотелось взмолиться. Клянусь! Я больше не буду грешить с реагентами в непроветриваемой комнате! — Рюсуй! — Трясется Хром на сиденье рядом. — У тебя права-то есть? — Конечно есть, Хромчик! Сай бы мне машину тогда не одолжил! — Да кто же его знает… Сенку шепотом читал мантру из трех слов: сера, порох, селитра… Вот бы взорвать этих двоих, может мир очистится. — Заедем на заправку! Сенку наверняка голодный как волк. Опять же ничего не ел с утра, дружище? Рюсуй смотрит в зеркало заднего вида на блеклую массу, что растеклась на заднем сиденье. Тошнить ему все равно нечем. Он мог не есть целыми днями, заливая в себя тонны энергетиков и кофе, мог не спать ночами, пока не отрубался, упав носом в какой-нибудь нетоксичный раствор. И всё для того, чтобы выяснить какой-нибудь рандомный факт и с сияющими глазами разболтать об этом всему миру. Сенку погружался в науку с большой страстью и готов был дарить ей себя без остатка, только бы она лелеяла его своими широкими просторами для экспериментов и совсем не злых умыслов. Сенку с бледным лицом и впалыми глазами, рассказывающий о том, как у него в очередной раз взорвался какой-нибудь двигатель — это настоящее чудо, требующее видео и фото фиксации. Иногда Рюсую даже казалось, что Ишигами изобретает новую науку, потому что то, чем он занимался, удивляло даже преподавателей и учёных, которые уже давно потеряли страсть к своей профессии, если она вообще когда-то у них была. Сенку наконец-то пришел в себя и подполз поближе к друзьям по сиденью. — Поесть было бы неплохо. Голос, немного охрипший от обезвоживания, мурашками пробежал у водителя по загривку. — Соблазняешь меня, Сенку. Не забудь запереть дверь в свою туалетную кабинку. — Выдает Рюсуй и хихикает, сворачивая на заправочную станцию. — Рюсуй, фу, ты ужасен. — Кряхтит Сенку и растирает больное бедро, по которому Нанами недавно хлёстко прописал шлепок. — Вы оба бессовестные. — Хром передаёт бутылку воды на заднее сидение. — Флиртуете прямо передо мной. Сенку смотрит на соседа с презрением и шлепает его по макушке той же бутылкой. Небо над головой ясное. Рюсуй выбирается из машины и осматривается по сторонам: ни одного облачка в пределах видимости. В спину дует приятный прохладный ветерок, путая блондинистые волосы, унося тревожные мысли окончившейся учебы далеко-далеко, к началу следующего курса. И все вопросы вроде «будут ли они счастливы в будущем?» падают на землю и с треском разбиваются об асфальт, когда Нанами видит как неуклюже Сенку вываливается из машины, спотыкаясь о порожек и чуть не улетев лицом на дорогу. — Ты случайно не программа самоуничтожения? — Рюсуй подходит и подает руку, аккуратно касаясь плеча Сенку. Хром тихо присвистывает. — Допустим нет. — Тогда почему ты постоянно ворочаешь мои мысли, заставляешь сердце биться чаще и будоражишь чувства? Сенку пялится на Рюсуя такими по-рыбьи пустыми глазами, что Нанами даже начало казаться, что зря он так шутит над уставшим другом. Между ними повисла самая неловкая атмосфера за все время их общения. Небо будто потяжелело в тридцать раз, обволакивая легкие, не давая нормально вдохнуть. — Тебе подкаты нейросеть что ли пишет? — Сенку трет глаза и зевает. Рюсуй наконец-то вздыхает полной грудью, натягивая улыбку. Прямо по носу корабля в шторм ходит. — Считаешь меня таким же умным, как и компьютер? — Не сказал бы. — Если купишь мне кофе, буду волновать твое сердце в два раза чаще. — Ишигами уходит в сторону заправки на водные процедуры, а Рюсуй совсем голову потерял и закрыл лицо руками. — Ну и ну. Сенку вертихвостка. — Комментирует Хром. — Интересно, если я стану спонсором, он соблазнится? — Для начала купи ему кофе. Рюсуй кивает и они с Хромом почти под ручку плетутся навстречу бензоколонкам.***
— В смысле «зачем фоткаться с подсолнухами», Сенку? Это база каждой поездки на море на машине! — Для «базы» обычно необходим хотя бы один родитель и кто-нибудь в статусе ребёнка. Ишигами выглядывает из открытого окна машины, лежа щекой на двери. Его рука свисает снаружи вдоль бортика, болтая пустой стаканчик из-под кофе. — Ну так, мы гордые родители, а Хром наше дитятко! — Кричит Рюсуй, закапываясь в подсолнухи всё дальше. Рассекая солнечные цветы руками, Нанами почти плыл в них как в настоящем море, ища ракурс получше. Он эту фотографию на все аватарки во всех соцсетях поставит, не смотря на то, что у него есть целая куча других профессиональных с фотосессий. К тому времени как Нанами решил вернуться из «плавания», Сенку уже восстал из мёртвых и выбрался из своего укрытия в теньке машины. Они с Хромом настроили камеру телефона и снимали как макушка Рюсуя в кепке носится кругами по полю. Нанами показал язык в камеру, пальцами потыкал Хрома в бока, помацал щеки Сенку и, в конце концов, успокоился. — Всё задокументировано, я подам на тебя в суд. — Кряхтит Хром, поглаживая бока. — Прямо между рёбер… — Не волнуйся, Хромчик, папа Рюсуй тебя подлечит! Нанами сгрёб в объятия друга и растормошил ему волосы так, что белоснежная бандана съехала на глаза. Вопящий Хром, которому повязка ограничивает обзор, размахивает руками во все стороны, чтобы отделаться от Рюсуя, и сам Рюсуй, который терроризирует беднягу, кулаком втирая волосы тому в макушку. Сенку не мог не захохотать, эта картина была достойна ещё одной видеодокументации. Теперь у Хрома в в галерее целая выставка одинаковых экземпляров, одно размазанней другого. В конце концов Рюсуй повалил свою жертву на землю и защекотал до «Я ЩАС ОТКИНУСЬ». — Пидорасы, вы фоткаться то планируете? — Сенку склоняется сверху над парнями, документируя их лица крупным планом. Хром орет в камеру как резаный, а Рюсуй удерживает его обеими ногами, сцепив их на животе у бедняги. Своим валянием они поломали несколько цветов, отдавили ноги Сенку и почти убили Хрома. Когда Рюсуй наконец-то сжалился и отпустил страдальца, тот отполз по земле и, задыхаясь, стал дышать на землю. Они все еще лежали друг на друге в перемешку, запыхавшиеся и с красными лицами, но Нанами уже не предпринимал попыток щекотать парня. Но про трогать никто ничего не говорил! Рюсуй потянулся ладонью к попе Хрома, но тот взвыл и отпрыгнул от него на четыре метра, сбив Сенку с ног. Тогда ладонь Нанами коснулась груди Ишигами, вместо заветной Хромовой попы. Сенку стоило всех своих силёнок взять и пиздануть хрупкими кулачками Рюсую по голове так, что тот назад чуть не улетел кувырком. Перевернув к себе камеру телефона, где всё ещё шло видео, учёный просипел «мои друзья придурки». А потом взглянул на растирающего шишку мореплавателя и своего одногруппника, которого приклеило к двери машины и добавил: «а я, наверное, ещё больший долбаёб, раз с ними в поле подсолнухов сижу в грязи».
