Преподать урок

Этот мальчик, новый подопечный, оказался слишком… мечтательным и беспокойным. Постоянно отвлекался. Болтал, перескакивая с темы на тему. С раздражающим звуком шаркал подошвой своих неоправданно дорогих для малолетки сапог по камню пола. Балдо честно, как всегда, старался игнорировать, возвращать скачущую мысль к исходному руслу, продолжал нести светлые умные мысли. Но мальчишка продолжал, едва цепляясь за новый факт, подпрыгивать всем телом и выпаливать новый вопрос, только немного связанный с прежней темой. Балдо чувствовал, как медленно и неумолимо закипает в нём раздражение. Эти богатые избалованные дети, боже, сколько же он их повидал. Никакого уважения к знаниям и науке, только бесконечное желание развлекаться и получать от этой жизни удовольствия, которые они не заслужили ничем, ни единым ударом пальца. — Не перебивайте! — рявкнул Балдо в один момент, не сдержавшись. Мальчишка, прерванный на половине фразы, глянул на него через плечо удивлённо, словно не ожидал подобного, но послушно замолк. Балдо перевёл дыхание. Что ж, хотя бы не спорит, значит, хоть какое-то воспитание дома получает, в отличие от многих других. После переезда в Далию это был второй его ученик. Тот, что был до него, отправился учиться к бриттам, и его родители заплатили Балдо достаточно, чтобы он целых три месяца наслаждался жизнью без непроходимого тупицы рядом, которого необходимо постоянно наставлять. А потом появилась эта леди с мягким вкрадчивым голосом и предложением, которое обеспечило бы его до конца жизни. Жить при дворце на полном обеспечении, получать оплату золотом, иметь протекцию королевского двора и доступ ко всем его благам, а взамен всего-то учить наукам её пятилетнего сына. Балдо согласился, не раздумывая, и потом, чего скрывать, прихвастнул этим на одной из редких встреч с другими образованными людьми. Впрочем, вместо зависти и плохо прилаженной на неё сверху радости он получил вполне искренне звучавшее предупреждение: быть осторожным, потому что «этого мальчика очень любят». Балдо не так и не понял, что в этом такого: все родители любят своих детей, разве не в этом смысл… самих детей, ради бога? Для знакомства и первого урока Балдо выбрал не сидеть в душном классе, тем более что стояла такая замечательная погода. Большая часть обитателей дворца выбралась в поля или леса или в свои загородные резиденции, и в коридорах стояла спокойная тишина. Лучший момент, чтобы получше узнать место, в котором предстоит жить долгие месяцы – и, если повезёт, годы. Мальчишка вприпрыжку нёсся впереди, его приходилось постоянно одёргивать и напоминать, что приличные люди по коридору не бегают. Но этот ребёнок обладал ещё и какой-то необъяснимой тягой выдумывать всякие глупости. Тыкал пальцами на громадные фарфоровые вазы, что стояли вдоль стены одной из восточных галерей, на картины с морскими видами в каком-то маленьком зале, и выкрикивал, что это всё его. — Это не может быть вашим, — не выдержал и возразил Балдо, в душе ненавидя то, как уважительно должен был разговаривать. — Всё в этом дворце принадлежит королеве. — Ага, — беспечно махнул головой мальчишка, — но моя анкар говорит, что я могу владеть всем, чем захочу. Балдо с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза, как какой-то простолюдин. Вот, с чем ещё придётся иметь дело: дурное влияние курицы-наседки, навязанное устаревшими традициями. А мать этого мальчика показалась ему разумной женщиной. Кто в современном обществе вообще хотя бы помнит о концепции анко-аро? Впрочем, для этого его и наняли, не так ли? Вложить в мозги подрастающему человеку правильные вещи и выбросить неправильные. — Это не так, — назидательно сказал Балдо, подчёркнуто грозно хмуря брови. — Прямо сейчас, пока вы ребёнок, вы не владеете и гвоздями, которыми подбиты ваши сапоги. Это всё принадлежит вашим родителям, а этот дворец и его содержимое – монархам Далии. И… Балдо довелось видеть много дворцов, но этот отличался. Обычно короли и их архитекторы предпочитали толстые стены, маленькие окна и многочисленные потайные ходы, чтобы обезопасить себя при возможных нападении и осаде. Здесь же о безопасности, казалось, никто не думал. Балдо ничего не мог сказать про тайные двери (пока), однако прекрасно видел огромные, в полстены, окна и многочисленные открытые галереи, позволяющие воздуху почти свободно гулять в стенах дворца. Вместо сырой каменной прохлады тёплый ветер. Необычное и на удивление очень… приятное решение. Возле одной из таких открытых галерей они как раз проходили. Арки, разделённые всего лишь узкими гладкими столбами, выходили на небольшой внутренний дворик. В центре его журчал круглый фонтан, окружённый кустарником. — Это мой дворец! — возмущённо и громко воскликнул мальчик, перебивая. Он демонстративно резко отвернулся и притопнул ногой. Балдо встречал таких детей, избалованных и наглых, и был только один способ научить их уважению. Балдо замахнулся для терапевтической затрещины… Его запястье перехватили в воздухе и сжали с такой силой, что Балдо сдавленно охнул. Он повернулся, испытывая нечто среднее между бешенством и изумлением, что кто-то подобрался так бесшумно и ещё посмел схватить его, и встретился взглядом с серьёзными тёмными глазами молодого солдата. — Вам придётся поискать другие подходы для этого ребёнка, — низким голосом сказал он, медленно разжимая пальцы. Балдо ещё не успел в точности разобраться в иерархии защитников дворца, точно запомнил только то, что гвардейцы королевы носили на груди золотых птиц. У этого птиц не было, зато были золотые эполеты на плечах. Если жизненный опыт Балдо хоть чего-то стоил (и если далийская иерархия была похожа на пеннскую), то парень перед ним носил ранг капитана, не ниже. Мальчишка, услышав второй голос, обернулся назад. Его лицо моментально осветилось радостной улыбкой. — Феликайт! — воскликнул он и одним прыжком оказался рядом. Феликайт улыбнулся в ответ и опустил ладонь на его макушку. — Мы поиграем? — Прости, не сейчас. Мне нужно кое о чём поговорить с твоим учителем. Посмотришь фонтан? Ребёнок, радостный от того, что получил полновесное разрешение ничего не делать, поскакал во двор. Балдо хмуро посмотрел на капитана, уже предвкушая, что ему скажет. Вмешиваться в воспитательный процесс! — На первый раз я ограничусь устным предупреждением, — лишённым всякого тепла голосом начал Феликайт, не успел Балдо заговорить, — и только потому, что в случае, если королева учинит над вами кровавую расправу, учителей с вашим опытом и рекомендациями в стране станет ещё меньше, чем было, а Руби и так потратила слишком много времени на поиски. Балдо моргнул. — «Кровавую»… «расправу»? — севшим голосом уточнил он. Конечно, он слышал о буйном нраве далийской королевы. Признаться, соглашаясь на должность учителя очередного знатного наследника, он во многом испытывал любопытство. Это была единственная возможность оказаться так близко ко двору. Но никогда он не слышал, чтобы королева убивала просто так. — Да. Вы… Постойте, — Феликайт нахмурился, будто только что расслышал в голосе Балдо акцент. — Вы не из Далии, верно? Пенн? Мальчишка во дворе нашёл где-то горсть мелких белых камней, таких, какими украшают клумбы и края садовых дорожек, и принялся по одному бросать их в воду. Каждый раз, когда раздавался всплеск и прозрачные мелкие капли на мгновение застывали в воздухе, он смеялся и радостно взмахивал руками. — Да. — О, в таком случае… в таком случае я точно могу вас предостеречь: за этим мальчиком присматривает весь дворец, каждый страж, и не приведи господь вы его обидите. Что вы на меня так смотрите? Не верите? — Капитан хмыкнул и качнул головой. — Сильвар! Подойди, пожалуйста. Ты предупредил своего учителя? — Забыл, — пожал плечами мальчик и набрал в грудь побольше воздуха. — Меня можно трогать только по моему разрешению, и если я дал согласие на один раз, то это не значит, что оно будет дано в следующий. Спрашивать необходимо. Исключение – только члены моей семьи, но даже им запрещено причинять мне боль или удерживать против воли, если только речь не идёт о необходимости для моего благополучия. Его голос был скучающим и монотонным, он явно всего лишь воспроизводил накрепко заученный текст, придуманный за него кем-то из взрослых. — То есть? — подсказал Феликайт, и, судя по лицу, он откровенно развлекался, глядя на слегка отвисшую челюсть Балдо. — То есть никто на свете не может меня обидеть: ни дворяне, ни короли, «ни даже господь бог», — добавил в конце немного неуверенно, зато очень выразительно, словно вспоминал точную интонацию сказавшего это человека. Балдо медленно перевёл взгляд на Феликайта. Тот спокойно пожал плечами, пряча слабую ухмылку. Ладно. Балдо был готов признаться в том, что этот случай значительно выходил за пределы того, что он обычно называл «нормальным». — А что… что случится, если кто-то всё-таки обидит? — осторожно спросил он. — Я пожалуюсь своей анкар, и она всё решит, — просто ответил Сильвар. «Кровавая расправа» — поверх его головы, одними губами проговорил Феликайт, и Балдо сглотнул. У него появились смутные подозрения на тему того, что курицей-наседкой он в своей голове назвал совсем не того человека. — Их величество крайне привязаны к своему племяннику, — подтвердил его подозрения капитан. — Все мы. И для того, чтобы вспыхнуло пламя, достаточно крошечной искорки. — И… и как тогда мне поддерживать дисциплину? — Другими способами. При необходимости – обращайтесь ко мне, леди Руби, лорду Дювалье. Или остановите с этим вопросом любого человека с золотым вороном на форме. Балдо кивнул несколько раз, пытаясь уложить всё в голове. Итак, ему досталась самая ответственная за всю его жизнь работа, с самой большой головной (и не только) болью в случае провала. Да, это определённо то, о чём стоило спрашивать, когда остальные только заговорили о предостережениях, но он был слишком высокомерен, чтобы слушать. Вдруг Балдо почувствовал, как детская рука дёргает полу его сюртука, и опустил взгляд. Маленький принц смотрел на него с горящими глазами: — У нас сегодня будет урок? Я хочу знать, почему вода мокрая!