Дофаминовый наркоман

Влюбленность — сильно положительно окрашенное чувство, направленное на другого человека. Так говорит Райя-Прайм каждый раз, когда Лололошка задаёт ей вопросы на эту тему. Но где-то там, в каких-то псевдонаучных журналах писали, что любовь — это самый настоящий наркотик, который вызывает привыкание, психологическую и физическую зависимость, и даже имеет свои отходняки. Что-то там про дофамин и «огромный душевный подъем». Все это звучит странно. Особенно для такого человека, как он. — Нет, ну это бред сумасшедшего, Винс? Такое только в бульварных романах для дамочек преклонного возраста и пишут. Ты где такое вообще откопал? — Лололошка отложил непонятный дамский журнальчик в сторонку и поудобнее уселся на диване, ожидая одобрительной реакции от Кавински. Но тот, на удивление, не сказал ни кривого словечка в сторону этой глупой, по мнению Лололошки, теории, лишь затянувшись косяком. Уж то ему, как наркоману со стажем, лучше знать, какие химические процессы возбуждают вещества. Даже в прокуренном насквозь мозгу, который, казалось, уже ничего в этой жизни не соображает. И сидящий рядом наивный мальчишка даже не представлял, что сам сродни является сильнодействующим наркотиком, ничем не уступающим героину. С изменением сознания, замедленным дыханием и учащенным пульсом. Спасибо уж, что хотя бы без гангрены, которая с огромным шансом может образоваться на местах инъекций. Вот только почему-то этого он совершенно по-глупому не понимал. Так же, как и все намёки, которыми в него стрелял Винс, даже с этим сраным журналом. Ведь найти такую вещицу в своей домашней библиотеке было действительно тяжелым дельцем. Намёки намёками, но уж прямее, чёрт возьми? Воистину непрошибаемый дурак. Кавински выпустил дым изо рта и придвинулся ближе к Дейву, обвив его талию свободной от самокрутки рукой, хитро улыбнувшись. Парень вздрогнул от такой неожиданной близости. Тело под комиссарской формой непроизвольно покрылось мелкими мурашками. — Зря ты так думаешь, Дейви. Никогда не сидел на наркотиках, а уже делаешь такие поспешные выводы. Повремени с такими вещами, комиссаришка, хорошо? Тебе ещё жить и жить. Наблюдатель отбросил окурок куда-то на кафельный пол, притягивая парня ближе, зарывшись пятерней в русые волосы. Глупые дейвовские очки сползли со лба, и шлёпнулись вслед за косяком, но никого из них это кажется не волновало. Не до этого. Возможно, потом Кавински очень сильно пожалеет об этом, но точно не сейчас. Жить в моменте — это уж точно его стезя, и сходить с этой кривой дорожки он явно не собирался. Ну уж извините, а как ещё показать недалекому человеку то, чего он так в упор не замечает? Комиссар Дейв и вправду был очень похож на наркоту. Всё прямо как в «бульварных романах для дамочек преклонного возраста». Лололошка — как тот же полусинтетический опиоид. И с привыканием, и с сильнейшей зависимостью. И своим синдромом отмены. Смотри не обожгись о возможный крах. «А ты же ведь мой одуванчик Расцветший в груди Проросший всю меня насквозь И всю меня насквозь И всю меня насквозь Ну разве не сказка Ну разве?»