Мужчина мечты

      Во всех борделях Поднебесной Шэнь Цинцю был известен, как мужчина мечты.       Проститутки любили его, он был их единственным клиентом, которого они ждали с нетерпением и радостью, их ранимый «Цзю-эр». Мадам борделей он был почти как сын, коршуном следящий за порядком и выгоняющий взашей буйных и напившихся вдрызг ублюдков, распускающих кулаки и самоутверждающихся за счёт слабых. Конечно, они не были слабы в том самом смысле, что совсем ничего не могли сделать, они научились выживать, но им приятна забота.       Как бы они могли допустить его смерть? Человека, который видел в них не только вещь для удовольствий, но и людей, у которых может быть будущее?       Они приняли его братом и сыном.       Конечно же, они не могли спустить последствия того фарса, когда лорда Цинцзин подняли на смех и публично окрестили не только сластолюбцем, но и жестоким убийцей.

***

      Первым тревожным звоночком… да какой уж там! Заклинательские секты штормило!       Подумать только, в борделях на самых видных местах вывесили портреты самых «почётных» и частых гостей, которыми являлись многие известные заклинатели!       Позор!       Люди смеялись и тыкали пальцем в благородных заклинателей, а всё из-за каких-то распутных девиц!       И всё же, себя совершенствующиеся выставили не менее озабоченными.       Вторым звоночком стали неоднократные послания. С угрозами. Из борделей.       Главы, мастера и учителя сект, имперские чиновники и большинство значимых шишек знатно «пересрали и присели на очко», как писалось в одном из предложений, когда поняли, что девицы оказались с мозгами и все их тёмные секретики в один миг могут получить обширную огласку, ославив их на весь Китай.       За массовым паломничеством по борделям «уважаемых господ под прикрытием ночи» наблюдали с огромным интересом. И ждали развязки.       Уважаемые господа торговались, пытаясь кто выкупить девушку, которой имели неосторожность проболтаться, и обещая горы золота и шёлка и жизнь припеваючи, кто поумнее торговался о цене молчания.       Достопочтенные господа заклинатели теряли не только время и уважение, но и, соответственно, деньги, которые люди платили за убийство нечисти.       Неожиданно оказалось, что выгоднее вести дела с демонами, которые не заламывали баснословную цену за свои услуги. Безусловно, опаснее, но выгоднее. Самые предприимчивые кто набрали в охрану мордоворотов, кто и вовсе начал вести бизнес, обменивая редкие товары из Царства Демонов по дешёвке на человеческие изыски.       Когда до господ заклинателей дошло, что проститутки мстят, менять что-то было поздно, они, можно сказать, оказались в одной лодке с Шэнь Цинцю, которого сами же и осудили.       Совсем плохо стало, когда делом заинтересовался Императорский Дворец. Известно, что в цзянху те права вмешиваться не имели. На бумаге. На деле императорская семья очень и очень пристально отслеживала последние новости в буйном и переменчивом мире совершенствующихся.

(Му Цинфан нервно покосился на потеющего под ласковым взглядом прибывшей императрицы лорда Цюндин.

— Глава... — шёпотом поинтересовался он, — шисюн Юэ, а кого мы отправляли в позапрошлом году на то самое секретное задание императрицы?

Юэ Цинъюань, сглотнув, ответил протяжно, уже предвещая всё.

— Шэнь Цинцю...)

***

      Когда проститутки подняли смуту, опозорив многих благочестивых господ, заклинатели прифигели от настолько стройного потока голосов «за», а не «против» лорда Цинцзин, но приговор был вынесен и отпускать «преступника» — в чём уже начали сомневаться и сами – не собирались.       Ну не может же этот сластолюбец взаправду быть хорошим? Цинцзинская гадюка и чтобы не заплевала ядом? Улыбался? Успокоил и вернул ребенка родителям? Точно того самого?       Слухи о добрых деяниях Шэнь Цинцю попëрли, как из рога изобилия.       Проститутки бунтовали, почти что взяв Дворец Хуаньхуа в осадное положение с требованием отпустить «их Цзю-эра», цзянху стояло на ушах, приток денежек заклинателям уменьшался, мятеж дошёл до столицы и ушей императора...       Заставив совершенствующихся прифигеть дважды.       Её Величество Императрица собственноручно взялась расследовать вину Шэнь Цинцю в предъявленных преступлениях. Потому как дело получило огромную огласку и стало слишком обширным, что затронуло простых людей, что давало ей полномочия вмешаться.       Авторитет заклинателей окончательно был подорван, когда показания Цю Хайтан полностью разошлись с реальностью, обнажив гнилое нутро семьи Цю. Это стало первым несовпадением, следом вскрылась жуткая правда о Цветочном Дворце, укрывающем Небесного Демона.       Сбрасывание ученика в Бездну обрело смысл, и кто-то даже плевался, что прирезал бы отродье на месте.       Далее взялись за подробнейший разбор смерти Бога Войны Лю Цингэ в Пещерах Линси и подняли бумаги о вскрытии... которых не оказалось.       Как и осколков Чэнлуаня, на которые должен был разлететься меч после смерти владельца.       Лю Цингэ был признан без вести пропавшим, а тело — искусной подделкой.

***

      — Спасибо, мэймэй, — улыбнулся лорд Цинцзин.       — Будет тебе, Цзю-эр, — со смехом ответила бывшая беспризорница и проститутка, а ныне Императрица, выкупленная во дворец простой наложницей, — Если бы не дорогой Цзю-эр, мэймэй никогда бы не добилась того, что имеет сейчас. Эта рада тебя видеть. И всё же, странная история с твоим боевым братом, не скажешь, что на самом деле произошло?       Шэнь Цинцю тяжело вздохнул. Не самая приятная правда.       — Он умер в Пещерах Линси от искажения ци, проткнув себя Чэнлуанем. Осколки находятся внутри его тела, мэймэй, вот почему их не нашли.       — Мне жаль.       — Не стоит. Лю-шиди был той ещё скотиной.