Доверься мне ещё раз

      — Дилан, ты готов? — слышится от шатена, торопливо надевающего коньки.       — Хах, всегда готов, клетчатка. — недавно данное прозвище при довольно странных обстоятельствах, но что ж, оно имеет право быть, ведь, хах, совпадает с внешним видом названного. — Но я всё ещё переживаю. Что, если что-то пойдёт не так? Знаешь, моё дурное предчувствие никогда не подводило меня.       — Просто доверься мне, я, если что, рядом. Фух… Время выходить на каток, мы справимся.       — Да, вперёд, чувак. Придерживаясь друг за друга, пара вступает на ледяную поверхность, принимающую их с лёгким потрескиванием.       — На лёд выходят победители нескольких парных соревнований по катанию на льду, пара награждённая золотой медалью — великолепный Дилан и неотразимый Лололошка! — голос оратора по-своему смешно звучит из колонок, перебивается аплодисментами и громкими возгласами. Пора начинать. Дилан взволнованно вздыхает, наполняя лëгкие кислородом и прохладой, на пару секунд прикрывает глаза, подняв голову. Всё будет хорошо, он же обещал.

***

Ещё один элемент — риттбергер, это проще, чем всё, что было ранее, можно даже назвать его передышкой, главное — просто сделать его одновременно, в ту же секунду, что и Лололошка. Толчок, тело показалось почти невесомым в момент прыжка и кажется таким до сих пор, волосы прилипли ко лбу, ноги вновь нащупывают лёд. Время замедлилось, почти остановилось, но брюнету всё ещё нужно продолжать двигаться. Разворот, и поза напоминающая ласточку, вернувшись в строй, быстрые движения ног повторяются, и вот, кажется, всё получилось, Лололошка уже тут. Они хватаются за руки, кружат в своём танце, вместе, слитые воедино.       — Я же говорил, это просто спорт и просто выступление, нечего было переживать. — шепчет ему партнёр. Отвечать Дилан не стал, молча наслаждался отдыхом и близким рядом с собой. Победа или не победа — неважно. Что-то трещит, но напарникам всё равно, они забылись в себе, слушали лишь своё сбившееся дыхание.       — Дилан, Лололошка, уходите оттуда! — слышится голос Дженны — одна из главных болельщиц и подруг этих двух, а ещё та, кто следит за питанием фигуристов. Только сейчас двое влюблённых оглядываются, наблюдая за народом, что встревоженно, суетливо убегает, уходит.       — Дилан, осторожней! Названный смотрит вверх широко распахнутыми голубыми глазами, поблëскивающими от света пламени. Его рывком вытаскивают из-под падающего куска чего-то, может, прожектора, а может, и потолка.       — Не тормози! Уходим, живо. Собранный темноглазый парень хватает за запястье младшего, утаскивая за собой ближе к выходу. «Финишная прямая» — именно так называл Дилан дорогу с арены к выходу, сейчас он так её не назовёт. Интересно, какой мудила строил или сотворил всё это с прекрасным стадионом? Вправду сейчас это второй план, главная цель — выжить и выбраться, вторая — с наименьшим количеством травм. Теперь уж точно прожектор, что висит перед выходом, зло качается, брюнет про себя молится, лишь бы эта штуковина не отломалась. Молитвы фигуриста были напрасны, она падает прямо перед ними, за какие-то полметра. Была ли это усмешка Богов над ними, или так распорядилась судьба? «Сердце выпрыгивает из грудной клетки», он мог бы так сказать, но это слишком мягко, «сердце ломает рёбра, лишь бы избавиться от тягостного тела и спастись самому», вот такое описание здесь подходит лучше. Напарники пятятся назад, держась друг за друга, настолько крепко, что на местах их хвата могут остаться сильнейшие синяки. Дыхание частое, сбившееся, вроде пытаешься успокоиться, делая глубокий вздох, но потом понимаешь: страх засел так глубоко, настолько затуманил их разум, что кислорода уже не хватает от столь медленного потока. Перед глазами всё расплывается, но за кого они боятся больше? За себя или друг за друга? Кусок трубы падает вниз, преграждает путь, двоица толкается, запасной выход на другой стороне, они глядят друг на друга, видят общий страх. Но они рядом.       — Сюда, ребят! — слышится голос Дженны и кряхтение Солуса, который, видимо, пришёл на зов рыжеволосой. — Давай, помоги мне разгрести здесь. Старшие стараются убрать хоть немного препятствий, дым мешает взору, но Дилан и Лололошка следуют за голосом девушки. Оба двигаются синхронно, прямо как на парном выступлении, поддерживают, при этом и закрываясь то ли от дыма, то ли стараясь не смотреть в глаза друг друга, чтобы не увидеть там безнадёжного отчаяния.       — Вижу вас, совсем немного! — «спасательница» уже сама задыхается от дыма, но всё ещё кричит, закашливаясь и пытаясь выбежать к ним навстречу, благо каждую такую попытку прерывает Саймон. Пара метров до входа, последние шаги, что не должны состояться. Нечто тяжелое падает на парней, сломив их, заставив упасть на ноги, Дилан ещё в сознании, держится из всех сил, пытаясь привести в чувства и шатена. Голова Лололошки разбита, их тела придавлены, слышится жалобное мычание брюнета, но он всё так же сжимает руку лежащего рядом, не выпуская его.       — Нет! — носительница очков с новыми силами вскрикивает, потеряв их из вида, Саймон, что до этого не проронил ни слова, шëпотом ругнулся, врываясь в пламя за «похороненными заживо». Дженна рванула за ним, ища взглядом фигуристов и уже потянув за собой друга. Она последняя, кто видела их хотя бы примерное местоположение и силуэты.       — Здесь! Они здесь, поднимай плиту, я достану. Мужчина следует указаниям «лидера», которая доставала брюнета и старалась попутно забирать ещё и Ло, но сможет ли она и его вытащить? Она-то может и нет, но Дилан, что неразрывно держался за возлюбленного, несмотря на то, что и сам давно потерял сознание, всё ещё готов постараться вытащить его.       — Чудо какое-то, ха, Саймон, держишь? — она старается поддерживать маску спокойствия, но уже по-своему истерический тон выдаёт её волнение, даже смешок показался совсем нерадостным.       — Больше нет. — откинув тяжесть в сторону, чтобы она больше не придавливала тела, старший хватает, поддерживает всех, прикрывая от маленьких обломков собой. — Скорей-скорей!

***

Ядовитый запах, попадает в ноздри, нашатырь. Белая палата, яркие лампы, свет слепит глаза, заставляя жмуриться. Лениво, с каким-то особым, необычным дискомфортом и болью голубоглазый открывает очи, пытаясь привстать, как хрипло вздыхает, хватая ртом воздух, при этом издавая сиплый писк. Опустив голову, Дилан тяжело дышит, грудь взмывает вверх, а пот стекает по лицу, так быстро он ещё никогда не потел, конечно.       — Саймон? Где Ло? — в попытках оклематься, тихо процедил взволнованный юноша.       — Дилан, малыш… Тебе надо прилечь и отдохнуть, не переживай, с Лололошкой всё хорошо, уже хорошо.       — Дядя, не называй меня малышом — это первое, а во-вторых, что, мать твою, случилось с Ло? Я ж тебя на месте прибью, если вы его не спасли!       — Спасли, он… более здоров, чем ты сейчас. Конечно, у него тоже были травмы, но больший удар пришёлся на голову, врачи вовремя успели всё сделать, чтобы не произошёл летальный исход, поэтому у него лучше новости.       — Саймон, прямо и быстро, говори, что случилось?       — Лололошка теперь под опекой JDH, у него амнезия, не помнит ничего с того дня и… тебя. Глаза могли бы запросто выпасть из орбит, настолько они раскрылись, став совсем шариками, а то, как Дилан сглотнул слюну, кажется, слышала вся палата, глаза заслезились, но парень сразу проморгался. Нет, он не будет, ещё не всё потеряно.       — Хах-ха-а-а-ха, главное, что с ним всё хорошо, — фигурист вздрогнул, от пришедшей Дженны, что зашла в палату полная печали. Она так же, как и Солус, была тоже неплохо покалечена, ожогов было довольно много, но, благо, на те, что можно, наложили бинты, а другие обработали специалисты. — а-а, потом, как я выйду, мы вновь ступим на лёд, я найду его! Мужчина и рыжеволосая переглядываются, старшая нервно сглатывает, садясь рядом, неторопливо начиная:       — Дилан, — после обращения обладательница длинных кос замолчала, опустив взгляд в пол, но продолжив, — ты больше не сможешь выйти на лёд. Вскинув брови в полном непонимании и недовольстве, голубоглазый оглядывает сидящую с ног до головы, открыв рот в попытке сказать что-то, но его перебили:       — Если бы врачи подоспели позже, ты бы мог остаться инвалидом, но, хвала богам, закончилось-то хорошо, правда, ещё одно «но», то есть… твои ноги всё ещё переломаны, в них была куча осколков, а в левой ноге теперь вставлена так вообще специальная металлическая палка, врачебная дрянь, в общем… Даже когда ты оклемаешься, вряд ли уже сможешь профессионально заниматься фигурным катанием. Калека молчит, опустив голову в самый низ, тыкаясь взглядом в переломанные конечности.       — Прости, даже если бы мы постарались сделать что-то раньше, исход был бы одинаковый. Мы оставим тебя, Дженна, рыжевласка ты наша, идём, если Дилану что-то понадобится — он обязательно нас позовёт. Названная молча встаёт, отчаянно смотря на лежащего, своеобразно прощаясь и молча ковыляя за шляпником.       — Доверься мне… – шепчет младший. — Стойте! Сколько я уже здесь?       — Больше недели? Примерно так. Очень долго провалялся без сознания, а затем сюда явился Джон, сказал, что имеет право забрать Ло под свою опеку, мол, родственники.       — Вот как. Спасибо. Он совсем размяк, такие новости болью отдают в груди, сколько времени потребуется на восстановление? Скорее всего, месяца два, если не больше.

***

      — С полноценной выпиской, Дилан, ну что дальше делать будешь? Хе, может, к нам медбратом работать? Мы с родителями пристроим.       — Спасибо, Ричард, я откажусь, у меня есть… цель. Спасибо тебе за заботу ещё раз, думаю, без тебя и остальных я бы вообще не встал, настолько меня эта новость выбила из колеи. Ричард — на удивление заботливый медбрат, по которому такое уж точно не скажешь, его родители работают уборщиками в этом госпитале, а он пристроился куда поближе. Ну а после… он и познакомился с Диланом, хотя сначала их знакомство выдалось довольно странно.       — Ладно тогда, надеюсь, увидимся ещё, но уже не как медбрат и пациент, а как друг и друг, себя беречь надо.       — Я буду стараться. Конечно, увидимся, буду к тебе заходить как можно чаще, а так, до встречи, друг, сегодня меня ждут великие дела. Гордо процедил младший, на что Ричард в шутливой форме цыкнул, закатив глаза, направляясь к пациентам, ведь даже с нескольких метров слышатся крики и зовы медбрата по имени.       — Да иду я! — ворчит Ричи. Вздыхая, Дилан сильно торопится, с дискомфортом и довольно сильной болью бывший фигурист ступает с ноги на ногу. Его предупреждали, что так будет, он был готов. Фантомная боль и ощущения того, что заново учишься ходить, — именно это он и ощущает. Оглядываясь по сторонам, к сожалению, всё ещё калека видит ту самую роковую арену. Отводя взгляд и уйдя на другой путь, Дилан старается забыться, сбежать от ужасающих воспоминаний. Музыка! Наверное, его второе увлечение — просто прослушивание музыки во время прогулки. Он попросил Саймона привезти ему наушники из дома, поэтому почему бы и сейчас ими не воспользоваться? Сразу забываешься, забываешь все невзгоды, только выбери нужную песню, хах… Лучшее. Но вот даже музыка не заполнит пустоту от нехватки близкого. Он сейчас с Харрисом, который не пойми что ему напел, лишь бы не возвращать память и захапать хорошего фигуриста себе. «Придурок… Думал, что я не вернусь, ошибаешься. Никогда не врёт он.»

***

      — Ло-о, почему твой новый партнёр от тебя опять сбегает? — врывается в раздевалку Джон.       — Опять один и тот же вопрос. Они не те, я — элитный фигурист, те, кого ты мне суёшь, даже не могут поспеть за мной, не то что работать в команде. — отведя взгляд в сторону, подальше от назойливых глаз. — Может, нам стоит повременить? Ложь, он просто чувствует, что все эти напарники не те. Они не одно целое, никто из них не может заменить того, кто в душе. Да вот только, Лололошка сам не помнит, кто это.       — Симпапусик ты мой, давай я тебе ещё кастинг сделаю, вдруг найдётся тот самый, хе-хе, и называться будет «тот самый».       — … — молчание, кажется, темноглазый не оценил такое, но почему бы и не ответить на шутку серьёзно. — А давай! Действуй, а я посмеюсь, когда ты не найдешь никого.       — Хах… Ну если ты настаиваешь, эй, вы! Зовите моего менеджера сюда! Лололошка уверен. Точно знает, что всё это не закончится успехом, но… почему бы и не попробовать? Может, это поможет отвлечься от одиночества? Столь болезненного одиночества.

***

Дома давно никого не было, проходя вперёд, брюнет оглядывает всё, каждую деталь. Коньки, общие фото, призы, медали… Сколько всего напоминающего о нём. Но сможет ли он встретиться со звездой фигурного катания? Куда ему… калеке.       — Дилан, приветик. — неожиданный голос сзади, парень поворачивается, выдыхая, увидев Дженну, её ожоги за эти месяцы почти зажили, остались лишь редкие шрамы, которые, к счастью, её ни капли не портили.       — А, ага, здравствуй… Я, видимо, не закрыл дверь, да?       — Именно. Ты стал совсем рассеянный. Всё ещё грустишь?.. — ох, девушка, как всегда, заводит диалог о грустном и больном.       — Дженна, эм, я понимаю твоё волнение, но я в норме, вот хочу на каток сходить.       — Оу, хах, если хочешь, я могу довести, я на машине, хе-хе. Томный вздох, он смотрит на чересчур активную девицу, складывая руки на груди.       — Ты ведь не отстанешь?       — Не-а. — гордо заявила девушка, поправив пару браслетов.       — Собираюсь. Слышится радостное хихиканье, пока брюнет, ворча, собирал сумку, обязательно положив туда телефон, наушники, коньки, да и остальные принадлежности. Всё это — важно.       — Даже не буду переодеваться, идём, рыжевласка, хах.       — Эй, ты, блин, геймер-недоучка! — оба смеются. Её компания… может снять одиночество, но не душевную боль. Он всё ещё понимает, что кого-то не хватает и этот кто-то — его возлюбленный. Сев в довольно старую машинку, Дженна радостно охнула, заводя её, ласково называя ласточкой. До места назначения не так далеко, остановок пять, но, несмотря на это, для спортсмена прошли часы. Нужно ли ему возвращаться на каток? Лололошка о нём не помнит, нужен ли он ему? Зачем профессиональному фигуристу инвалид? Нет, тут, конечно, Дилан преувеличил, но всё же. Столько вопрос, терзают душу, нервы и сердце…       — Спасибо, подруга, увидимся как-нибудь! — прощается младший, печально вздыхая. Первый день выписки, а он уже на каток, он знает, что в такие дни тот никогда не занят, всегда свободен, холоден и одинок. Кинув сумку на лавку, надев на себя наушники и коньки, Дилан, дрожа, поддерживается за забор. Ноги дёргаются от теперь-то непривычного положения. Но он нацелен серьёзно. Обязан, просто обязан, может хоть и не как спортсмен, а как просто любитель вернуться. Ступая на лёд, что с родным, столь излюбленным треском вновь принимает его, Дилан с особым трепетом вздыхает, двигаясь и придерживаясь стены. Ноги и вправду совсем не слушаются, не хотят двигаться так же плавно и быстро, как раньше, они стали совсем тяжёлые, совсем вялые. Ох, в самом деле, здесь многое изменилось, место непосещаемое, но его только улучшают. Оттолкнувшись от стены к середине, брюнет расправляет руки, стараясь удержать равновесие, пока ноги расходятся в разные стороны.       — Пожалуйста! — кричит сам на себя юноша. Непослушные конечности раздвигаются, а голубоглазый падает на лёд, утыкаться носом в самый пол.       — Это невыносимо…       — Калека! — знакомый голос слышится со стороны входа. Слышатся быстрые шаги в сторону лежащего и взволнованный голос. — Эй, ты вообще знал, что тебе нельзя переутомляться, да и вообще напрягать ноги сейчас?!       — Ричард… Я должен.

***

Это будет уже… седьмая тренировка под присмотром Ричарда, целую неделю он ходит вместе с Диланом на каток, следит за ним. И брюнет очень благодарен за это! Толчок, Дилан делает быстрый оборот, продолжив катиться. За это время, размякшие ноги стали вновь сильными, даже более послушными. Это не может не радовать. Он катится, падает, но вновь встаёт. Фигурное катание — это просто спорт, сказал бы раньше Дилан, но сейчас он понимает, что это не так. Это целая жизнь, от которой зависит встреча, неудачи, падения и взлёты. Вот и голубоглазый вновь ощутил падение на толстый грубый лёд, что принял его с хлопком. Он встанет, он сильнее. Его спорт — это жизнь, его жизнь, которую не может не проживать. Он двигается в отдельном ритме, понятном ему самому, двигается под самосозданную музыку скрипа и стука падающего тела. Разбитые колени и покусанные в кровь губы, холод, покрасневшие костяшки пальцев. Лололошка был не прав, если бы он только мог ощутить то, что чувствует недавний геймер, вряд ли бы стал разбрасываться такими словами. Ноги подкашиваются после каждого прыжка, болят, но так приятно. Так приятно ощущать себя частичкой этой жизни. Он вновь чувствует себя Диланом, а не той рухлей, что была. Он вновь тот, кем был, вновь великолепный фигурист Дилан. Но чувствует ли он такую же искреннюю радость? Наверное, да, но он всё ещё не нашёл его… Парень уже сам не понимает, делает он это ради себя или ради встречи с Лололошкой.       — Ричард, хватит снимать меня, пожалуйста.       — А, ой, прости, хе-хе. — убирает телефон медбрат, отводя взгляд от стыда. — Я просто хотел показать родителям, не подумай!       — Пф, лучше попробуй покататься со мной и будешь сам им показывать свои же «выступления».       — Э-э, нет! Я не умею, да и поздновато мне этим заниматься.       — Я буду рядом, доверься мне. — ехидно улыбается младший, опустив голову на плечо, своеобразно разминая шею.       — Боже… Ладно, надеюсь, коньки у тебя есть ещё? Я денег не взял, чтоб взять на прокат.       — Всё в сумке, дружище. Дилан смеётся сам над собой, качая головой и подъезжая ко входу, чтобы взять Ричарда «под своё крыло». Брюнет сам не может описать то, что его сподвигло на столь резкое предложение. Хотя нет, он догадывается, что так работает на него тяжёлый и грустный взгляд Ричи. М-да, замучили парня, но раз уж теперь они друзья, то почему бы и не составить компанию? Как когда-то он остался с ним.       — А-а, Дилан, держи крепче, блин!       — Да держу-держу, не оставлю я тебя, чувак. — стараясь придерживать неуклюжее тело друга, процедил фигурист, заставляя Ричи отъехать от стенки, к которой тот чуть ли не прилип. То ли от холода, то ли от волнения мозолистые руки чуть вспотели и тряслись.       — Ну что, как тебе?       — Холодно, боязно, скользко! Но… Давай ещё.       — Хе-хе, по ощущениям калека здесь ты, а не я.

***

      — Ричард, заявку приняли! Ди-… Оу, вы что здесь устроили? — Дженна моргает, смотря на хохочущих друзей.       — Дружбу, Дженна, иногда даже те, кого ничего не связывает, становятся хорошими друзьями. — прерывает вошедший Саймон, покачав головой.

      — А, Дженна, Солус, привет! Мы идём, Дилан, давай веди! Если я шлëпнусь — это будет исключительно на твоей совести. Парни подъезжают к стоящим, что с добрыми улыбками встречают их, помогая снять коньки, сесть на скамьи.       — Так что за заявку-то приняли, м? Ричард, ты что, решил стать полноценным врачом? — пытается пошутить голубоглазый. Нависла небольшая тишина и тревожные переглядки, Ричард сглотнул, взволнованно улыбнувшись.       — Ха-ха… — нервные смешки, но названный продолжает. — Понимаешь, там такое дело, хе, мы отправили тебя на кастинг напарников для Лололошки!       — Вы что?.. Дженна подхватывает диалог, бесцеремонно влезая:       — Записали на видео твоё выступление, подали заявку, откликнулись они быстро, а я тут рядом была, к Солусу заезжала, во-от, поэтому забежала к вам передать Ричи о том, что тебя взяли, но вы тут… оказывается, вместе катайтесь, ты же обычно в это время уходишь, а я думала, он тут один, мы бы подготовили тебя, честно! Молчание, ни о каком кастинге или как его там он в помине не знал, но друзья… Они так стараются ради него. Ради них с Лололошкой. Но он же не готов, чёрт возьми!       — Я не готов! Эй, нет, так отменяйте, я никуда не пойду.       — Дилан, мальчик мой, не думал, что это может быть твой единственный шанс? Знаешь же, как JDH относится к своим нужным людям. Как к золоту, фарфоровым куклам! Думаешь… ты смог бы попасть, нет, хотя бы увидеть его другим способом? — вмешивается самый старший.       — Боже-боже-боже… Я зол, но, хах, спасибо, друзья!

***

Сколько месяцев беспрерывных тренировок прошло? Наверное, два, могло и три. Но они явно не прошли даром.       — Саймон, ты — офигенный тренер, у меня ноги так не болели никогда!       — Всё ради Вас, о великолепный Дилан.       — Хах… А ещё ты настоящий изверг. Далеко ещё ехать?       — Двадцать минут, м-м-м, интересно, успею ли я до конца обеда посмотреть твоё выступление? — шутит Ричард, держащий в руках пушистые помпоны.       — А вот и наш болельщик голос подал, а нет, точно, чирлидер. — усмехается Дженна. — Интересно будет глянуть, как ты будешь болеть за Дилана.       — Дженна, блин! Как-нибудь да и буду.       — Хе-хе, ребят, ну вы что? Не ссорьтесь, не забывайте нашу главную цель: встретиться с Ло. Ох, я так по нему соскучился, так ещё и у нас новый дружище, надо всех познакомить, про всё вспомнить! Компания смеётся, продолжая довольно длинный путь. Из-за происшествия на левой арене входа туда больше нет и перестройкой ещё даже не занялись. Но зато узнали причины, почему это произошло, обычная неисправность проводки, пожар и то, что случилось… Идея JDH будет проходить, можно сказать, в другом городе, в часе езды от их, на другой арендованной арене. Даже интересно, сколько Харрис на неё потратил.       — Уже скоро, последний поворот.       — Ох, вы не представляете, как я волнуюсь, хе-хе, я просто… Не представляйте, я увижусь с Ло! Я слышал, что он сидит и наблюдает за теми, кто пришёл на всю эту авантюру, может… он вспомнит?       — Если он не вспомнит, то мне придётся прописать ему хороший удар по затылку, чтобы освежить память, такой путь ведь проделали ради вашей встречи! А этому вашему Джону, я вообще хорошенько заеду, а то зазвездился он сильно.       — Заедешь-заедешь, успокойся. — угомонив пыл медбрата, девушка продолжила. — Так, перекус я положила, но есть перед выступлением никому не дам! Дилану есть сейчас нельзя, и вы травить не будете. Ричард обиженно выдохнул, пока двое сидящих спереди усмехнулись над реакцией начинающего врача.       — Я уверяю тебя, Дилан, у этой истории будет хороший конец. Ну а сейчас подъезжаем! Оглядывая огромное строение, брюнету оно напомнило Колизей, но уже отстроенный, совсем новый.       — Так, вот, на, это твоя карточка выступающего, мы на парковку, а ты выходи, мы придём к тебе. И ни пуха, ни пера.       — К чëрту, я пошёл. Жду вас. Вылезая из машины, крепко держа бумагу и свою сумку, фигурист подходит к огромным стеклянным дверям, поднося штрих-код к сканеру. Дверь отворилась, брюнет входит, вдыхая холодный воздух, кто-то уже уходит, видимо, своё сделали, кто-то уже собрался и ждёт, когда позовут. Но это будет точно после Дилана. Проходя по коридорам и выискав раздевалку, парень торопливо переодевается, слушая, не вызывают ли его на арену. Коньки надеты, волосы заделаны, чёрно-белый костюм надет, из своей каморки брюнет оглядывает зал, ища взглядом своих, которые уже на месте. Ричард задорно смеётся, Саймон, нацепив очки, жмурится, рассматривая арену, а Дженна чуть взволнованно поправляет волосы. Голос из колонок громко вызывает парня на сцену. Он не сомневается. Сосредоточено потерев виски, Дилан поднимает голову наверх, выдыхая воздух, превратившийся в белый пар. Пора. Оттолкнувшись от стены, фигурист как только вышел на арену, сразу начинает кружение вокруг себя, подняв руки и голову. Лёд скрипит, а холодная пыль из-под ног добавляет своего эффекта в этом движении. Дилан знает, что ничего сложного для него здесь нет, но как бы волнение и дрожь не подвели его.       — Джон, кто это? — вопросительно вскидывает брови шатен, не отрывая взгляд от выступающего.       — Это фигурист, симпапусик, Дилан вроде, ой, да не заостряй внимание на нём, просто любитель. Имя… знакомое, отдаёт чем-то тёплым, родным. Толчок от земли, голубоглазый проворачивает флип, а затем наклоняется в кантилевер. Волосы выбились, упали на лицо. Встав, продолжив движение, он поднял руки над собой, задрав голову резким взмахом. «Я ведь… помню его.» Размышления, в которые Лололошка провалился, словно в бездну. В эту же бездну его завёл парень, столь знакомый. «Хорошие оценки судей… Раз на то пошло, Лололошка, всё ради тебя, вспоминай, мать твою.» Дилан на краю арены, тяжело вздыхает, как кошка крадясь по краю, Харрис усмехается.       — Видишь, уже выдохся.       — Дилан… Четверной аксель — его называют одним из сложных элементов, за который дают высокие баллы. Разгон, поворот, лёгкие полны воздуха, снежная пыль тянется за выступающим в момент прыжка и первого вращения.       — Давай, калека! — кричит Ричард из-за всех сил, машет своими дурацкими помпонами. «Калека…» — воспоминая всплывают. Всё то, что наговорил ему Харрис, — ложь! Вон Саймон, вон Дженна и он. Второй оборот, глаза закрыты, нет, замкнуты, капельки пота падают на лёд.       — Фух. — болезненный вздох, вновь нога, почему именно сейчас она решила дать о себе знать?! Ему просто нужно правильно приземлиться, и всё окончено, он уже достаточно сделал, падение, конечности подкашиваются, дрожат, но он едет. Дилан жмурится, глаза слезятся, ничего не видно.       — Дилан! JDH… Гад, ты обманывал меня! — голос прерывался рваными вздохами и злобным рыком.       — Эй! Стой, подумай о нашем сотрудничестве. Парнишка уже не слушает, вырывается из помещения, прыгает через скамьи, громко выкрикивает имя.       — Дилан! Спустившись на лёд в одних кроссовках, катясь, спотыкаясь и падая, приближается к стоящему, замыкает его в тёплых, согревающих и душу, и сердце объятиях. Родных и полных любви. Наконец-то, этот путь проделан не зря. Столько обсудить. Столько обговорить.       — Так и знал, что получится… — хрипит младший, тыкая носом в грудь. — Теперь мы навсегда вместе?       — Навсегда… Доверься мне ещё раз.