Половинка ножниц

«Надежда на самом деле является худшим из зол, потому что она продлевает муки человека», — Фридрих Ницше.

✃𝓢𝓷𝓮𝔃𝓱𝓪𝓷𝓪

      Ветер развевал пряди волос, приятно обвевая лицо. Отсюда открывался прекрасный вид на лесной пейзаж и горные массивы. На свежем воздухе думается и дышится гораздо легче. Когда я в последний раз была на природе? Наверное, это было… в Чародоле? Память меня подводит.       Все-таки на балконе гораздо лучше, чем среди тупой и противной толпы. Меня раздражают наряженные куклы, которым лишь бы посплетничать. Тем более, что я объект этих самых сплетен. Полоумные дуры, нашли, на кого заглядываться. У кое-кого нет тормозов.       — Наслаждаешься?       По телу пробежали мурашки, хотя я в шубе. Эй, может ты помолчишь и постоишь со мной в тишине?       — Не порти романтичную атмосферу.       — Раз атмосфера романтичная, ее нужно закрепить поцелуем, — Рован заглянул мне прямо в глаза, а я начала задыхаться от возмущения. Да, я сыграла роль его жены, как он того и хотел, но мне не нравится флиртовать в подобных местах.       — Зачем ты рассказал про ковен? — поинтересовалась я, повернув к нему голову. — Разве это не доставит проблем?       — Он в любом случае узнал бы меня, — Рован коснулся моего подбородка, приподнимая его. — Ах да, я должен выдать тебе награду за хорошее поведение.       — Неужели торжественный поцелуй? — я невинно уставилась ему в глаза, когда он выхватил у меня трость. Мою единственную поддержку. Ты это специально?       — Почему бы и нет, — Рован ухмыльнулся и притянул меня к себе за талию. — Как тут не радоваться, когда моя непослушная девочка наконец образумилась.       — Ты невыносим, — я пожала плечами, а в следующий миг Рован глубоко поцеловал меня. Я стиснула ткань белой рясы, задыхаясь от нехватки воздуха. Он определенно решил отобрать у меня весь кислород. — Рован, давай лучше дома, я тебе даже покричу.       — Громко-громко? — издевательски прошептал он мне в ухо.       — Громко-громко… — я угрюмо поморщилась.       — Умничка, — Рован погладил меня по голове, словно милую зверушку. Его глаза вспыхнули желанием, но последнее, чего я сейчас хочу, это оказаться перекинутой через балкон с задранным платьем. Ты же понимаешь, что в этом месте нужно быть осторожными?       — Рован, прекрати соблазнять женщин, — требовательно сказала я, утыкаясь щекой в его грудь. Он тут же обнял меня за плечи, касаясь макушки подбородком.       — Ревнуешь?       — Они пялятся на меня, — едко ответила я. — Меня раздражает излишнее внимание. Ты ведь знаешь…       — Когда люди сталкиваются с чем-то, в чем видят божественное и недоступное, не могут оторваться от созерцания и роспуска слов. Всегда будут пустословить о самых прекрасных и удачливых, — он начал гладить мою оголенную спину под шубкой.       — Ты поэтому меня так лелеешь?       — А ты как думала?       — Думаю, что ты извращенец, — я попыталась улыбнуться, но вышло криво. Однако Рован просто чмокнул меня в щеку, кладя руку на шею. — Мне вообще-то щекотно.       — «A friend should bear his friend's infirmities», — процитировал темный «Ромео» своего любимого Шекспира. У нас с ним совершенно разные вкусы в литературе. «Человек должен относиться терпимо к недостаткам своего друга», — сказал однажды классик. Вот только ты мне не друг. Ты паразит, Ромео.       — Еще одна такая мысль, и мои пальцы окажутся у тебя под платьем, — пригрозил он, а я состроила нелепую рожицу, покрутив пальцем у виска.       — Тебе ведь нравится мой юмор, — я пожала плечами, обнимая его за шею. — Что тут такого?       — Этот паразит хочет тебя съесть, — Рован ухватил мое запястье и поцеловал пульс. Он блаженно закрыл глаза и вдохнул запах кожи. — Мгм, как же быстро бьется.       — Мне надоело…       — Что именно?       — Что ты так себя ведешь. Я никуда не…       — Уверена? — его пальцы надавили, но мое лицо нисколько не поменялось в выражении. — Сколько ты съела за этот вечер?       — Я такое не считаю. И люди часто едят, когда у них стресс.       — У тебя стресс?       — Я просто плыву по течению.       — Да? — его бровь скептично изогнулась.       — Я ведь не хочу сойти с ума, хотя… может уже? — я прозвучала неуверенно. — С тобой немудрено.       — Не зли меня.       — Хотела бы сказать, взаимно, но ты ведь понимаешь, что с твоими методами дрессировки подобные метаморфозы логичны и обоснованы? — я нежно погладила его по груди, проведя по ней пальцем. — Я уже давно потеряла то, что делало меня мной. Играть роли, конечно, не разучилась, но сам понимаешь…       Рован нахмурился. Потому что понимал, что я говорю аргументировано. Три месяца пыток не прошли без следа. Проведя время в маленькой комнате, я не могла больше оставаться нормальным человеком. Я и до этого не была таковой, но все же было во мне что-то светлое. Но сейчас от моей души осталась лишь колючая крошка, которую норовит сдуть огненный ветер.       — Просто будь моей женой. Согревай меня, как и полагается.       — Не могу. У нас не милые отношения.       — Тогда я тебя заставлю.       — Ты только это и делаешь. Или ты всерьез думал, что я буду вести себя мило только потому, что ты пытаешься быть заботливым? Вынуждена огорчить. Отношения, начавшиеся с принуждения, никогда не смогут обрести светлую форму. Только в книгах такое возможно.       Пальцы поднялись к горлу и впились в гортань, но я не произнесла ни звука, смотря на Рована безжизненными глазами. Я уже давно привыкла к его заморочкам. Если в начале мне было жутко, то сейчас безразлично.        Никак не реагируя на удушье, я подняла взгляд к небу. Губы невольно приоткрылись. Так красиво. Интересно, как выглядит небо в разных уголках мира? А в Чародоле оно какое? Я так и не разглядела его. Такое упущение.       — Не переживай, когда-нибудь увидишь, — Рован убрал руку с моей шеи и вновь обнял меня, хмурясь. — Свадебное путешествие никто не отменял.       — О, только не говори, что ты решил организовать турне по Чародолу? — усмехнулась я, когда он прижал мою голову к груди.       — Куда ты хочешь?       — Подальше от тебя.       — Теперь ты моя жена, — кости хрустнули, когда он надавил на ребра. — И будешь вести себя, как и подобает жене священника.       — Когда успела пройти свадьба? — саркастично пробормотала я, руками касаясь его поясницы. — Какой же ты твердый, Иисусе. Ты ведь бегаешь по утрам?       — У тебя провалы в памяти? — Рован сильно нахмурился, покосившись за плечо.       — И из-за кого я начала забывать обо всем, что происходит со мной? — шаловливые руки опустились чуточку ниже. Однако Рован только ухмыльнулся, когда я начала лапать его. — Я даже не помню, что вчера ела… А-а, точно, вроде бы ту мерзкую похлебку, что притащил Велерей! Сама доброта. Я два часа блевала из-за него…       — Негодяй меня опять ослушался, — Рован недовольно цокнул языком, кинув взгляд на мою тень. — Ты поэтому столько ела?       — Я ему никогда не нравилась, — я потерлась носом о его грудную клетку. — Как и всему твоему разношерстному сброду. Почему бы не поселить меня подальше от них? В каком-нибудь подвале, например…       — Не обзывай деток, — он коснулся моих волос, запуская в них пальцы. — Они сильные и умные. И в отличие от тебя, они верны только мне.       — Да, красивым чаще всего изменяют, не замечал?       — Ты опять пытаешься вывести меня из себя?       — Ты тоже.       — Видимо, тебе не хватило, — он коснулся губами моего уха и укусил, из-за чего я хныкнула. — Ты меня намеренно провоцируешь этим разговором?       — Провоцирую? Нет.       — Хочешь быть наказанной?       — Прямо бегу и плачу, — мой голос был все также саркастичен.       — Ты решила опять испытать мое терпение, — он прорычал мне в ухо, но я оставалась такой же холодной. Два месяца назад у меня окончательно притупилось чувство страха. Я перестала чувствовать его. Словно кто-то нажал на выключатель. И этот кто-то — Рован.       — Могу я побыть наедине со своим раздутым эго, Боженька? — я коснулась его подбородка, целуя в челюсть. Он тут же замолк и посмотрел на меня, прищурившись. — Мои мысли все ваши, так что со мной может приключится, когда вы приставили ко мне самого противного из противных доходяг?       — Что ж, — Рован отстранился от меня и двинулся в сторону залы. Трость он прихватил с собой. Засранец… — Не делай глупостей. Или я прилюдно заползу под твое прекрасное платье, my dear.       — Я только этого и жду, dear, — ответила я, улыбаясь во все лицо. Ногу противно свело, и я ухватилась за бедро. И вот обязательно было делать меня хромой прямо перед балом?       Рован окинул меня лукавым взглядом, после чего исчез.       — Фух, наконец-то тишина и покой…       Вдохнув воздух в легкие, я посмотрела вниз, руками опираясь о балкон. Как же красиво было бы скинуться и расшибиться в лепешку. Стать милой кровавой пюрешкой. Но я этого не сделаю, какой бы мертвой я себя не чувствовала. Несмотря на все произошедшее, я все еще хочу жить. Странно, что крошка все еще пытается собраться в едино. В некогда целое зеркало, коим она была когда-то.       И все-таки, как же здесь красиво. Многочисленные звездочки, круглая луна, пушистые облака. Очень атмосферно и спокойно. Такое ощущение, словно я целую вечность не видела их. Это немного утешает. Надо попросить Рована почаще выгуливать меня, а то я скоро стану тощей горгульей, забывшей, что такое солнечный свет.       — Жуткой ночи, — позади раздался мужской голос, из-за чего я замерла, покосившись за спину. В груди поселилось странное чувство. Кто это?       — Чем могу помочь?       — Я бы хотел выразить вам восхищение, юная леди, — угрозы я не чувствовала. Однако что-то внутри как-то странно отозвалось на этого человека. Помимо этого, старый шрам на безымянном пальце правой руки неприятно запульсировал. Что это такое?       — Ваш талант, хотя скорее навык скрывать мысли неподражаем, — продолжил он, а я только крепче сжала холодный мрамор. — Такого самоконтроля я не наблюдал ни у одного человека, а я их повидал не мало, могу вас заверить. Порой людям за языком сложно проследить, что уж говорить о мыслях. А вы так умело водите кое-кого за нос, что я вдоволь посмеялся.       Мои мысли…       — О, каким бы сильным не было заклятье, всегда найдется тот, кто сможет его обойти, — продолжили за спиной, и я наконец обернулась. Из тени вышел мужчина. Смуглый, высокий и хорошо сложенный, с глубокими синими глазами. Волосы почти сливались с пейзажем, были темными, а вот виски покрыла седина. Но больше внимания приковала золотая серьга с черной каймой в его ухе. Стоп, я уже видела такую у одного колдуна…       — Кто вы? — я вопросительно наклонила голову, поправляя съехавшую по плечам шубку. — И что вам нужно?       — Вам, миледи, я не враг. А вот мальчишке в вашей тени весьма, — незнакомец щелкнул пальцами, после чего в лицо ударил порывистый ветер. В тот же миг от моей тени отделилась другая. Однако ее резко отбросило в сторону и впечатало в стену, да так сильно, что послышался гулкий хруст костей. Приложили так приложили…       На лице мужчины растянулась легкая улыбка. Вот так и знала, что небезопасно соваться сюда…       — Не стоит больше беспокоиться о контроле мыслей, — загадочно продолжил мужчина. — Рован сейчас занят беседой с молодым князем и его невестой.       Каве?       Глаза слегка расширились, и я опустила взгляд, проведя по волосам. Так они все спланировали. Как и думала, это мероприятие…        В следующий миг я почувствовала чьи-то руки на талии и дыхание на затылке. Медленно повернула голову и замерла…       Рик. Рик…       — Прошу прощения за задержку, — знакомые серые глаза лучились. Сверкали знакомой насмешливостью, от которой пыль в груди вспыхнула. Когда я увидела его, что-то внутри ожило. Затрепетало.       — Не бойся, о мальчишке я позабочусь, — незнакомец с синими глазами только сильнее вжал Велерея в стену при помощи колдовства. Тот заскулил, как жалкий щенок, пытаясь вырваться. Причем безуспешно…       — Так тебе и надо, рыжий, — я посмотрела на Велерея, наслаждаясь звуками, что он издавал. — Ножа в заднице только не хватает, — я услышала скрип зубов за маской. — Было бы просто прекрасно, м-м…       — Сучка, так ты притворялась послушной? — зашипел он, сжимая кулаки.       — Ты такой идиот, — я невозмутимо пожала плечами. — Кстати, твой ножичек я никогда не забуду. Буду лелеять воспоминания о нем, как зеницу ока. Ты счастлив, Велерей?       — У тебя поехала крыша, если ты думаешь, что магистр закроет на это глаза.       — Думаешь, в этом мире осталось еще что-то, что может меня напугать? — я не осталась в долгу. — Он прекрасно понимает, что в наших отношениях я главная доминанта. Стал бы он за мной бегать, как суслик. О, несчастный суслик Рован.       — Сумасшедшая тварь.       — Да-да, — я потерла шею, — пришлось постараться, чтобы сыграть настолько убедительно. Когда знаешь, чего хочет душа, приходится идти на жертвы. И порой этой жертвой является сам человек.       — Можете не волноваться о нем, юная леди. Призрак к вам больше не приблизится, — обратился ко мне синеглазый колдун. — Мы об этом позаботимся.       — Что? — мои глаза несколько расширились.       — Откуда мне известно, кто такой Рован? — он дружелюбно улыбнулся. — Твой бывший ухажер недооценил княжеские связи. И его ошибкой стала уверенность в том, что я с чадольцем не в ладах. Но, как красиво вы сказали несколькими секундами ранее, иногда приходится идти на жертвы во имя большего.       Прозвучало невероятно издевательски.       — А вы юморной, — я кивнула, глянув на Велерея. — И поняли…       Из груди вырвалось: «Ох!», когда земля внезапно ушла из-под ног. Рик прижал меня к себе, обхватив под коленями и за талию. Я вновь столкнулась с ним лицом к лицу. Стало немного неловко из-за моего растрепанного внешнего вида. Помада наверняка смазалась.       — Какая же ты чертовка. Использовала желание призрака против него, — смешливым тоном отметил Рик, не сводя с меня цепкого взгляда. Мне даже показалось, что еще чуть-чуть, и я утону в нем. Так странно, но как всегда приятно.       Нас окутала легкая сизая дымка, и я невольно коснулась его груди, в которой бешено колотилось сердце. Ты волновался обо мне? Прости, что я такая проблемная…       — Неужели? — я прищурилась, смотря ему прямо в глаза. — Ты сдержишь обещание?       — Я в любом случае собирался оторвать им руки, — заявил Рик, а я невольно уткнулась лбом в его плечо, вдыхая аромат. — Голова рыжего неплохой подарок ошалевшему призраку.       Голова?       — Вы убьете его? — я резко подняла голову и посмотрела на него, стиснув ткань княжеского одеяния.       — Каждого из них, — уверенно продолжил Рик, только крепче прижимая меня к себе. Его губы растянулись в знакомой ухмылке. — Ты хочешь другого?       — Отнюдь, — я коснулась его шеи ладонью, из-за чего взгляд полудуха застыл. — Я давно этого ждала. Я все-таки не Иисус, чтобы легко прощать. А они не Апостолы, следующие его заветам…       Я вновь уткнулась в него носом. Меня окутал приятный аромат лесных трав. Запах Рика и его теплые руки подействовали на мне так благотворно, что я просто закрыла глаза и расслабленно задышала, положив голову ему на плечо. Когда я чувствовала себя так спокойно в последний раз? Наверное, это было в лесу. Когда ты впервые меня поцеловал…       — «Тот, у кого есть зачем жить, может вынести почти что угодно», так писал Ницше… — полусонным шепотом произнесла я, чувствуя размеренную поступь Рика. Он куда-то нес меня, но мне было неважно направление. — Благодаря твоим словам, я все вынесла…       Ничто не исправит того, что сделал со мной Рован. Все пережитое стало частью меня и глубоко въелось в сердце. Однако Рик все равно обнял меня. Улыбнулся мне и окутал теплом. Мысль, что, даже видя во что я превратилась, он остался верен своему обещанию, заставила крошку моей души образовать нежное панно.       — Спи, колючка. Хороших снов…       Знал бы ты, как часто мне снился. И что сны о тебе, единственное, что вселяло в меня надежду в аду. Я стала Данте и прошла через огонь. Все для того, чтобы увидеть свет в твоих глазах…       

«Сражающемуся с чудовищами следует позаботиться о том, чтобы самому не превратиться в чудовище. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя», — Фридрих Ницше.