silence in the spotlight

Сынмин открыл дверь своим ключом, думая, что Хёнджин ещё не вернулся, но он был совершенно не рад ошибиться, услышав гул голосов и приглушенную музыку из кухни. Он хмуро прошлепал босыми ногами на звук, шурша пакетами, и встал в дверном проеме, уперевшись плечом. Первым его заметил Феликс, сидящий напротив. — Хэй, привет! Хёнджин, твой вернулся. Тебе помочь с пакетами? — не дожидаясь ответа, Феликс вскочил и подбежал забрать продукты из рук Сынмина. Хёнджин подпрыгнул от внезапно громкого голоса Ликса. — Эм… привет, чего там стоишь, проходи, мы тут на ужин заказали курицу, — пробормотал Хёнджин, совершенно справедливо чувствуя вину. — Подойди ко мне на минутку, Джинни. — Хёнджин нервно сглотнул, знакомый тон, не предвещающий ничего хорошего. — Да блин, ты зачем их позвал? Я думал, ты допоздна сегодня работаешь, — агрессивно прошептал Сынмин. — Прости, я не знаю, сначала Джисон с Чонином завалились без приглашения, хотя Чонин и сам кажется особо не рад, потом решили позвать Феликса, потому что мне тяжело выносить Хана практически в одиночку, а Феликс без Чанбина никуда не ходит, а Чанбин в это время вообще был с Чаном, а потом мы просто позвали Минхо, потому что не кидать же его одного, вот. — Твою мать, Хёнджин, а где…? Ай, ладно, я просто посижу у себя, надеюсь, не понадоблюсь, развлекайтесь, — Сынмин устало протёр глаза и развернулся в сторону двери. — Реально, извини… Дважды. — О чём ты? — Зайди в свою комнату, — с виноватой улыбкой пробормотал Хёнджин. Сынмин саркастично поднял бровь и осторожно повернул ручку двери. За дверью обнаружились Чан, Чанбин и Минхо, играющие в уно на шоты соджу с пивом. — О, привет, хочешь, присоединяйся. Хотя ты, наверное, как всегда, откажешься, — весело окликнул его Чанбин. Сынмин в ахуе застыл в дверном проёме. — О, боже, придётся прятаться от вас в толчке, — с тяжёлым вздохом ответил он и поспешил уйти. Все трое лишь переглянулись и, пожав плечами, продолжили играть.

***

Минхо так размазал алкоголь и тепло сидящих почти вплотную рядом тел, что он весь вечер пялился на губы Чана и, стоит отдать ему должное, изучил каждую деталь: каждую трещинку, как Чан прикусывает нижнюю, когда думает или поджимает, когда устает думать, как слегка облизывает их в перерывах на вдох-выдох, от чего они становятся блестящими и ещё более невыносимыми для Минхо. Наверное, со стороны он был похож на девчонку из средней школы, которая по счастливой случайности оказалась сидящей рядом со своим крашем из выпускного класса. Он нервничал, краснел кончиками ушей, кидая периодически взгляды на Чана, но тут же отворачиваясь в страхе быть замеченным. Ему судорожно хотелось прикоснуться, поэтому он как бы невзначай то задевал пальцами коленку, то придвигался ближе, смыкаясь плечами, то слегка наклонял голову в его сторону, когда смеялся. Чан существовал абсолютно как обычно. Абсолютно как обычно клал ладонь Минхо на колено, когда что-то рассказывал людям вокруг, абсолютно как обычно теребил его мочки ушей и говорил какую-то чушь, от которой Минхо периодически смущённо смеялся, забывая наигранно закатить глаза и привычно ударить в плечо. — Я выйду на балкон подышу, — сказал вдруг Минхо, поднимаясь с дивана. — Ты в порядке? — снова абсолютно как обычно спросил Чан. — Надень мою толстовку, она в коридоре, ночью уже холодно, — добавил он и отвернулся к остальным. Минхо его искренне ненавидел. Эта его забота была настолько будничной, но вызывающей привыкание, что хотелось швырнуть худи ему в лицо и назло выйти в одной майке, замёрзнуть, заболеть и посмотреть, что он будет делать тогда. А ещё хотелось завыть, потому что Минхо прекрасно понимал, что Чан относится так ко всем и в этом нет ничего особенного, и это раздражало ещё сильнее. От противоречивых чувств Минхо поежился, кутаясь в чужое худи и сжимая рукой металлическое ограждение. Ни ударить, ни поцеловать не получается, а очень хочется всего и сразу. Он заныл от собственной беспомощности в надежде, что хотя бы ледяной воздух немного успокоит голову. Помогало, если честно, слабовато. Он шумно выдохнул и пошёл обратно в дом. Естественно, на входе он впечатался прямо в Чана. Блять. — Всё хорошо? — спокойно спросил он, положив ладони Минхо на плечи. Было, пока ты не появился — хотелось съязвить Минхо, но он благоразумно сдержался. В отличие от Минхо, алкоголь на Чана действовал не так сильно. Пьяный он, в общем и целом, мало чем отличался от трезвого, разве что более спокойный, добрый и разговорчивый и, соответственно, ещё менее выносимый, и Минхо наивно полагал, что хуже уже некуда, тем более что Чан так и не убрал руки с его плеч. Изо всех сил стараясь изобразить безразличие, он пробубнил: — Да, всё ок, пошли к остальным, — отлепив себя от чужих рук, направился в комнату. Чан за его спиной как-то разочарованно выдохнул. В комнату стеклись к тому моменту абсолютно все, и абсолютно все уже порядком захмелели. Даже Сынмин сидел, прилипнув к Чонину и раздражая его своим присутствием. Джисон что-то громко рассказывал, активно жестикулируя, Чанбин пытался его перекричать, Феликс с Хёнджином молча наблюдали за этими двумя. Когда Минхо и Чан вошли в комнату, откуда-то из угла донёсся высокий голос: — А давайте сыграем в бутылочку? Абсолютно любая история, которая начинается с этой фразы, заканчивается неудачно, но соджу своё дело тоже делает, поэтому не был против даже Сынмин. Вероятно он просто надеялся, что он никому не выпадет, особенно Хёнджину. Раньше ребята, когда ещё жили в общаге, тоже играли в бутылочку, подробностей не помнит никто, но, кажется, Хан с Чонином начали встречаться именно после этого, так что в этот раз все многозначительно взглянули на Минхо с Чаном, что они оба благополучно проигнорировали. — Все согласны? Окей, если отказываетесь целоваться, то пьёте, ясно? — встав в центр комнаты с бутылкой в руке, сказал Чанбин. Комната вяло загудела. — Чудненько. Горлышко бутылки уткнулось прямо Чану в колено. Минхо нервно сглотнул и медленно поднял на него глаза. Чан выглядел совершенно спокойно, только смотрел немного смазанно и с какой-то глупой нежностью. Минхо стиснул зубы и наклонился к нему. Он слабо соображал, что происходит, особенно переведя взгляд на сухие покрасневшие губы Чана. Они целовались совсем недолго, но Минхо казалось, что прошла целая вечность. Чан мягко отстранился, не спеша отодвинуться дальше, но Минхо, как только почувствовал холод на влажных губах, отпрянул назад, смутившись. Казалось, что вокруг все затихли и смотрели только на них, и отчасти так и было. Игра продолжилась, а Минхо старательно избегал взгляда Чана. У него закружилась голова, в мыслях крутилось только то, как Чан мягко и ненавязчиво целовал его. Минхо не мог переварить то, что пару минут назад произошло то, о чём он думал и что представлял вот уже несколько месяцев. Хотелось попробовать ещё раз, понять больше, положить ладонь на щёку, свободной рукой сжать плечо… Минхо резко затошнило. — Простите, я скоро вернусь, играйте без меня. — Чан, это из-за тебя его переклинило, иди тоже, вдруг ему помощь нужна, — отрываясь от губ Чонина, крикнул Джисон. Чан не среагировал, но тут же выбежал из комнаты вслед за Минхо. Он нашёл его в ванной, опустившим голову под струю прохладной воды. — Эй, ты как? Принести попить? — Спросил Чан, положив ладонь Минхо на лопатки. — Нет, всё хорошо, я постою так ещё немного. — Не тошнит? — не дожидаясь ответа, Чан протянул руку, проверить воду, она оказалась ледяной. — С ума сошёл? Простынешь же, блин, Лино… — повернул ручку левее. — Не трогай, Чан, твою мать… Лино поднял голову, Чан подался чуть вперёд и поцеловал его второй раз за вечер. И в этот раз по-настоящему. Минхо не успел осознать, что происходит, поэтому стоял по-дурацки, весь мокрый, не знающий, куда деть руки. — Прости, я… Уйду, если хочешь, — Чан сразу отшатнулся от него, испугавшись собственных действий. Конечно, он уйдёт, если Минхо его прогонит, но больше всего на свете ему хотелось остаться, закрыть ванную на замок и целовать, целовать. — Не хочу. Бля, какой же ты дурак, Чан, — прошипел Минхо и робко клюнул его в щёку, — никуда ты теперь не уйдёшь. Услышав это, Чан почувствовал себя самым счастливым человеком на Земле. — Я ждал тебя, Лино, ждал, что ты подашь сигнал, — прошептал Чан, отстранившись, чтобы взглянуть на него с улыбкой. — Дурак, а мог бы не ждать, а подойти. — Ты бы послал меня нахуй, — смеясь и целуя родинку на кончике носа, парировал Чан. — Да, послал бы, — наигранно закатывая глаза, ответил Минхо. Чан молча прижал его к себе покрепче, зарываясь носом в мокрую макушку.