Жди меня

На часах 03:00. Сережа как всегда не спит. Работает. Работает усерднее обычного. Сейчас он пишет этот чертовый код даже не для приложения, а просто чтобы забыться. «А Олег бы тебя уже прибил за такое» — проносится мысль в голове Разумовского. Его губы довольно расплываются в улыбке, он как будто чувствует родные руки на спине и Олежено сонное: «Кончай уже, Серый. Ты же знаешь, я без тебя рядом не усну». Сережа даже ответить Волкову собирался, но холод пустой квартиры дал напомнить о том, что Олега тут больше нет. Клаценье по клавиатуре все устающее звучит в полной тишине. Ни завываний под «Арию», ни свист чайника, ни звук боевиков на телевизоре. Абсолютная гробовая тишина. Только дыхание Разумовского и шум компьютера. Сережа отпивает большой глоток кофе и продолжает печатать с еще большей силой. «Не думай, не думай, не думай» внушает себе Разумовский, пока мозг его только и делает, что думает. Думает об Олеге. Сергей громко вдыхает и падает головой на стол. «Вот здесь бы и уснуть, а не в пустой кровати ворочаться» — думает Сережа. Мысль кажется до боли притягательной, да и устал за сегодня он знатно. Глаза медленно закрываются, а в мыслях сразу же Волков и их последний разговор: — Ты же понимаешь, что я тут сдохну без тебя, — язвительно мямлит Сережа, отводя взгляд, чтобы Олег не видел подступающем к его глазам слез. — Только попробуй, — усмехается Олег и заботливо гладит рыжего по плечу. — Я писать тебе буду постоянно и звонить, если получиться. Вот приеду на базу сразу же наберу. — А мне то что делать, Волче? — обиженно смотрит на него Разумовский. — Подписаться на группу «Девушка солдата»? Ждать каждого твоего звонка и постоянно бояться, что он последний? — Слезы предательски хлынули из глаз. Да и зачем Олегу возвращаться к такому как он? Даже контролировать себе не может. — Эй, Серый, ты чего? — мягко спрашивает Волков и притягивает Сережу к себе, позволяя зарыться лицом в армейскую куртку. — Я к тебе вернусь, обещаю. Клянусь всем что у меня есть, а есть у меня только ты, так что лучше клясться не буду. Но я не брошу тебя, Сережа. Никогда и ни за что. Ты моя единственная надежда, я же сказал, все что у меня есть. Я люблю тебя большего всего на свете, слышишь? Сережа только кивает, растворяясь в родных объятиях. Знает же, что все это правда, но больно все равно. — Сам то меня хоть не забудь, — улыбается Олег, поглаживая спину и целуя в макушку любимого. — А то приложение доделаешь, миллиардером станешь и от ухажеров отбоя не будет. Сергей резко вылазит из рук Волкова. — Олежа, ты совсем ахуел? — удивленно-раздраженно смотрит он на Олега. — Еще что-то такое сморозишь и ты не то что из армия живым не приедешь, ты туда просто живым не приедешь. — Зато с тобой останусь, — снова улыбается Волков. — Ой, да заткнись ты, — махает на него рукой Сережа. Резкий писк и оповещение о скором отправление поезда прерывает их идиллию. Лицо Разумовского печально темнеет и глаза снова смотрят куда в пол. Олег легко поглаживает его по щеке, подходит поближе и шепчет: — Посмотри на меня хоть разок еще, а то мне еще долго без твоего прекрасного личико жить. И Сережа смотрит, тоскливо и печально, но до безумия влюбленно. И Олег расплывается. Медленно утопает в этих потрясающий голубых глазах. В них Олег провел всю свою сознательную жизнь, а сейчас расстается с своим личным океаном. Волков кротко целует Сережу, попутно закрывая их от взглядов нескольких прохожих своим огромным рюкзаком. — Ты совсем сдурел что-ли? — недовольно выплевывает Сергей, заметно покраснев. — не при всех же… — На прощание можно, — все также беззаботно улыбается ему Волков. — Давай, Лисенок, жди меня! И Олег запрыгивает в ближайшей вагон. А Разумовский сразу в слезы. И когда его Олежа все еще машет ему из окна, и когда поезда даже на горизонте не видно, и по дороге домой, и дома, и несколько часов подряд после. «Жди меня» мелькает в голове у Сережи перед тем, чтобы наконец-то уснуть. Последние слова Олега. *** Сережа просыпается от громкого звука телефонного звонка. Шея и спина адски болели, а ноги ужасно затекли. Все же спать прямо за столом было плохой идеей. Он все равно резко вскакивает, несмотря на боль, и отвечает на звонок. Неизвестный абонент рвано дышит в трубку. — Але? — недовольно-сонно спрашивает Разумовский. — Сережа! — облегченно вздыхает голос на другом конце провода, это был Олег.- Я уже испугался, что номером ошибся. — Волче! — Сергей сразу же просыпается и расплывается в улыбке. — Как ты доехал? Как база? И Олег во всех красках начал рассказывать как он с соседями по купе пел «гражданскую оборону», как начальник сразу же его полюбил и какая на его базе мучительная жара. — Только тебя не хватает, Серый, — выдыхает в трубку Волков. — Сейчас бы сидел тут рядом и ворчал недовольно. Я даже по этому уже успел соскучиться, веришь? — Верю, — тоскливо отвечает Сережа. — Я тоже уже по твоим песням старперским скучаю. — Эй, не обзывайся, — серьезным тоном говорит Олег. — Я то про твой попсовый треш ничего не говорю. Секунда тишины. А Сереже и этого хватает. Слышать как Олежа дышит, понимать что он живой. — Как ты там сам? — спрашивает Волков. — Чем вчера занимался? Разумовский решает умолчать о трехчасовой истерике, изнеможения самого себя до отключки и сна за столом. — Да, как всегда, работал до ночи. — Ой доведешь ты себя этим, Серый, — озабоченно вздыхает Олег. — Каждому гению отдых нужен. — Знаю, Олеж, знаю, — улыбается Сережа. Реально же до больничной койки заработается без заботы Олега. Как бы еще дождаться возвращение Волкова, не загремев в психушку или больницу по пути. Тут из динамика послышались крики и звук приближающихся шагов. — Сережа, меня тут главный зовет, говорит что-то срочное, — быстро оповещает Волков. — Ты то знаешь, что кроме тебя у меня нечего срочного нет, но приказ есть приказ. Люблю тебя, Серый, пока! — И я тебя, Волче… Звонок резко прерывается, обрываю фразу Сергея. Тоска снова нагнетает, но он быстро отгоняет ее обратно. «Олег живой, с ним все хорошо и нет даже причин для беспокойства» — успокоил себя Сережа. Надо было жить дальше и работать. Работать, работать, работать. Чтобы больше Олега не отпускать от себя ни на секунду и чтобы жили они в каком-нибудь итальянском дворце. Разумовский мечтательно вздыхает и отправляется обратно за стол, к злосчастному коду.