Однажды

Место, где кровь плескалась водопадом, убегала ручьями в сторону пустых и безжизненных улиц. Место, где  демону, чей голос бесконечно лепетал на радио, пришлось однажды побывать. Почему то оно был чьим то излюбленным, однако не был таковым для того, чьи большие и пушистые на вид уши не любили говор телевиденья,  его рога от одного  воспоминания дергались то ли интригующе, то ли яростно.   Однажды — это день, когда демону, влюбленный только в собственное радио пришлось раскрыть свои идеи, мысли, планы, что в будущем уже не сможет стать ему проблемой.  Три буквы на высоком здании. Для многих означают великую силу. Но не для радио-демона. В этом месте когда то было пролито кровь многих в грехах падших людей, там была пролита кровь и самих трех букв V тоже.  Однажды.  Аластор бесстыдливо сняв с себя одежду и щелчком двух пальцев сменив их на ту, что не была извожена алым. Наполнив себе чистую ванну, он удобно усаживается в ней, плеская воду на пол. Рядом лежало ослабленное  израненное тело. Он хотел разговора. Экран под видом головы был лишен половины своих осколков, а все равно могло о чем то продолжать вещать. Но это было лишь чужим помилованием. Подарок и прощание. Все по старой дружбе. Может быть.  Вокс. Иногда столь влиятельная сила, может однажды повернуться против самого владельца. А ведь сам теле-демон однажды мог когда то молвить о таком. Вот только за собой присматривать подобного не стал.  — Вы все так любите кричать о том, каким старым стало радио, о том, как изменилось время и чья сила в итоге окажется управляющей. Возможно, ты бы стал правым, не совершай ты столь опрометчивой ошибки, как сделать свою некую власть общедоступной, Вокс.  Тот слушал, ведь не мог говорить. Сил почти не хватало на жизнь , не было даже мыслей о собственных ответах. Он шевелит пальцами, показывает готовность к продолжению чужой безмолвной критике. Хрипит, выплевыя кровь, чтобы в ней не захлебнуться. Он тянется ближе, схватившись рукой об борт белоснежной ванной. Присаживается, опираясь о ее стены спиной.  — ответь мне, друг мой. Неужели ты не замечал в своей сети противоречий собственным словам?  Молчание. Он не замечал. Он все еще не понял.  — другая станция - другой голос, другая подача, другая концепция, идея. Ведущим свойственно меняться, но никто еще не слышал о новом радио-демоне, неужели ты думал, что необычно распространенная страница, в которой люди слушают музыку и голос, не могут нести в себе мой след?  Аластор доносит свой вопрос до невидимо чужих ушей. Его мокрые руки, вытирают цифровое лицо, проходясь пальцами по уголкам, поглаживая их. Он улыбается, гордится или умиляется своей красотой победы. Мурлычет почти как кот, когда видит взгляд ужаса и осознания собственных ошибок. Мрак заполняет его глаза и они темные, готовые забрать чужие слезы, воспоминания и чувства. Все то, что принадлежит измученной душе.  Его губы касаются хрупких трещин, что паутиной плетутся на лице. Радио-демон дарит свое милосердие, свое прощение. То что длится больше жизни, то в чем все они продолжают тонуть пытаясь найти шанс на перерождение.  Это Смерть.