Когда распускаются Лотосы

Фа Лиан была интересной девушкой. Изначально Инь Юй воспринимал её как легкомысленную девицу — болтливую и чересчур любознательную. Однако с каждым днём, проведённым вместе, он начинал понимать: она совсем не такая, какой казалась на первый взгляд. Когда Фа Лиан предложила ему работу на Градоначальника, Инь Юй почувствовал настоящий ужас. Он никогда прежде не встречал Хуа Чена, но одно только имя вызывало в нём отвращение и страх. Работа на него казалась извращённой и отвратительной. Впрочем, его мнение изменилось довольно быстро. Игральные кости, которые Фа Лиан подарила ему, оказались не только удивительными, но и чрезвычайно полезными. Благодаря им ему не нужно было использовать свои духовные силы — теперь запечатанные проклятой кангой. Так Инь Юй оказался в Призрачном Городе. Именно там он узнал о Фа Лиан гораздо больше, чем мог бы представить. Демоны, населявшие это странное место, оказались на удивление дружелюбными. В таверну, куда его первым делом затащила лисица, он попал почти случайно. Там он познакомился с Кабаном — демоном и хозяином заведения. Тот был таким же разговорчивым, как и сама Фа Лиан, но, по мнению Инь Юя, куда более ворчливым. Там он узнал, что Фа Лиан живёт в Призрачном городе с малого возраста вот уже три сотни лет. И ни разу за это время лисица так и не попыталась покинуть его, все время возвращаясь сюда как домой. Призрачный город и был ее домом. — Временами она просто полная задница, — усмехнулся демон, кивнув в сторону девушки неподалёку. — Но, знаешь, в ней есть стержень. Не зря же Лисичка Фа у нас "свирепая". Инь Юй промолчал. Он лишь проводил взглядом улыбающуюся девушку в компании куртизанок. Внутри всё мешалось: растерянность, тревога, нечто ещё — неясное, беспокойное. И чем дольше он смотрел, тем сильнее всё запутывалось. Это было… странно. — Я дома! — раздалось с порога, и Лиан, сияя во всю ширину улыбки, потащила бедного юношу вглубь Резиденции Блаженства. — Эй, Градоначальник! Я его привела! Инь Юй сглотнул, напряжённо косившись на довольную девушку, которая всё ещё крепко держала его за предплечье. — Пойдём, я провожу тебя. И не бойся, Градоначальник — просто душка! Как бы не так… Встреча с Хуа Ченом оставила у Инь Юя смутные, тяжёлые впечатления. Не окажись рядом Фа Лиан — он, пожалуй, и впрямь предпочёл бы смерть. Лишь бы не чувствовать на себе тот пронзающий взгляд, каким Князь Демонов, с ленивой полуулыбкой, одарил его с самого порога. Этот взгляд не был жестоким. В нём не было явной враждебности. Но именно в этом и крылась угроза — в бесстрастной, холодной уверенности хищника, который смотрит на слабого, бесполезного зверька, ещё не решив, стоит ли мараться. Инь Юй сжал пальцы, ощущая, как под ногтями подрагивает пульс. Он знал, кто перед ним. Фа Лиан стояла рядом — тихо, спокойно. Она не касалась его, не говорила ни слова, но её присутствие было как якорь. Единственное, что удерживало его на ногах. "Если я сейчас отступлю… если дрогну — он это увидит. И тогда — всё." — нервно подумал Инь Юй, незаметно сжав в руках ткань широких рукавов. — Лиан сказала, что ей нужен помощник, — всё ещё не спуская глаз с Инь Юя, проговорил Хуа Чен. Голос у него был ровный, почти небрежный. — Можешь остаться. Но он будет на твоей совести. Он сказал это ей — но говорил, по сути, с ним. Хуа Чен отстранился, небрежным движением протягивая Фа Лиан маску. Ту самую, которую она заранее просила выдать для него. — Ты не должен быть узнаваем, — проговорила Лиан, полувзглядом касаясь Инь Юя, — Не хочу, чтобы тебе доставляли проблем, когда меня не будет здесь. Держи, я знаю, что она жутковатая, но другую здесь и не наденешь. Пока я рядом — тебя никто не тронет, я обещаю. Маска была белоснежной, гладкой, почти сияющей в полумраке. Инь Юй взглянул на нее и понял, что Лиан была права. Самое жуткое, что в ней было — это улыбка. Широкая, растянутая на всю нижнюю половину лица, с изогнутыми уголками и зловещим намёком на веселье. Она казалась лёгкой, почти невесомой — но Инь Юй, глядя на неё, чувствовал, будто держит в руках камень, способный навсегда похоронить остатки его прошлого. Он медленно протянул руку, но взять ее сразу не смог. Фа Лиан, не говоря ни слова, повернулась к нему — и вложила маску в его ладонь. Просто и спокойно. Как будто всё было так, как должно быть. Он закрыл пальцы, и маска в его ладонях показалась холодной. Хуа Чен больше не смотрел на него. Инь Юй почувствовал, как давление исчезло — словно темнота отступила, дав ему возможность вдохнуть. — Пойдём, покажу тебе все здесь, — подталкивая Инь Юя к выходу, Лиан на ходу оборачивается к Хуа Чену, — Я еще зайду, Градоначальник! Хуа Чен не отвечает, и они оба исчезают за широкими дверями из красного дерева. — Если ты не хочешь — можешь не надевать ее, — сказала Инь Юю Лиан, когда они стояли у ворот в Призрачный город, — Я знаю, что работать на демонов — не самая лучшая возможность для тебя.. — Все в порядке, — слабо улыбнулся Инь Юй, сжимая в руках маску, — Я благодарен тебе за это. Правда. Спасибо. Лиан не овтетила, но ее улыбки хватило на них двоих. Вскоре в Призрачном городе появился Посланник Убывающей Луны.

***

Цзянь Юй оказался проблемой. После низвержения он снова стал обычным смертным. Но с его смертью всё, что он так долго скрывал внутри, вырвалось наружу демоническим потоком. Инь Юй узнал о нём от Фа Лиан — она занималась его делом. О том, что они с Цзянь Юем когда-то были друзьями, она услышала от жителей монастыря в Юньане. После этого пришла к Инь Юю за помощью. Их хрупкая, но искренняя дружба затянулась уже на целые двенадцать лет. Фа Лиан была отличным другом, всегда готова помочь. Он и не заметил, как быстро привязался к ней. Так однажды он узнал, что она — полукровка. — Это глупо, я знаю, — её голос был чуть надломленным. Они сидели у озера Билин, потягивая вино. — Но этот облик — всё, что осталось у меня от матери. Была глубокая летняя ночь — тёплая и тихая. Только что они закончили небольшое дельце по поручению Хуа Чена, и Лиан затащила его сюда. В Цайи Инь Юй бывал редко, но понимал, почему это место ей так нравилось. Здесь было спокойно. Здесь было по-настоящему хорошо. — Что будем делать с Цзянь Юем? — спросила Лиан, лениво болтая ногами в воде. — Он злится на тебя. Инь Юй знал почему. И не хотел об этом думать. Его друг, собрат, человек, который когда-то был ему дорог... Это было тяжело. — Не знаю, — только и сказал он. Лиан усмехнулась, но больше ничего не ответила. Спустя несколько дней Хуа Чен вытащил Инь Юя из западни, после чего рассеял душу Цзянь Юя у него на глазах. Пожалел ли он об этом? Наверное. Но жалеть было уже слишком поздно.

***

Цюань Ичжень не покидал его жизнь. Иногда Инь Юй встречал его — скрываясь в тени, где-то на западе. В те мгновения, когда взгляд случайно скользил по знакомым чертам, сердце неприятно сжималось. Он знал, что всё могло быть иначе. Он знал, что могло быть. Но никогда не задерживался рядом. Уходил ещё до того, как Цюань Ичжень успевал хоть что-то заподозрить. Если Фа Лиан и замечала это — она никогда об этом не говорила. И всё же... Спустя пару лет Фа Лиан впервые досталось от Цюань Ичженя. Их стычку едва ли можно было назвать дракой. Но то, что она, не раздумывая, оттолкнула Инь Юя в портал, пока небожитель не успел его узнать — это по-настоящему выбило Инь Юя из равновесия. Это вышло случайно: Циин каким-то образом заметил его. Он уже тянулся к капюшону, чтобы сорвать его — и в этот момент Лиан оттолкнула бога и, прикрыв его собой, буквально швырнула Инь Юя прочь, в сторону портала. В тот же вечер она явилась в Призрачный город — с разбитой губой и вывихнутым локтем. — Не следовало тебе этого делать, — сказал Инь Юй, обрабатывая ссадины и синяки на её больной руке. Они находились в комнате Лиан. Призрачные огоньки мягко плавали в воздухе, иногда зарываясь в её серебристые локоны. Она сидела молча, словно погружённая в мысли, не здесь, не сейчас. — Ты не хотел, чтобы он узнал тебя. Не так ли? — отозвалась Лиан, поднимая на шиди глаза. — Ты смотришь на него. Она была права. Каждую их встречу Инь Юй смотрел на него — и ни разу не подошёл. Он боялся, зная, что история между ними завершилась. Она должна была закончиться. Точка была поставлена. Но с каждой новой встречей становилось только хуже. — Не думаю, что он будет рад меня видеть, — сказал Инь Юй спустя паузу, затягивая бинты на её руке. — Всё уже в прошлом. Ответом послужило ворчание, разобрать которое ему так и не удалось. Спустя время его начал мучить кашель.

***

Это были нежные лепестки жасмина. Спустя десять лет кашель стал его постоянным спутником, а ещё через шесть — появились лепестки. Впервые увидев их, он был в ужасе. Долго смотрел на эти белоснежные лепестки, испачканные собственной кровью. Он не знал, что это значит. Но знал одно — ему было больно. Инь Юй начал их прятать. В рукава мантии, в мешочек, что носил на поясе, между страницами книг... Но никогда не выбрасывал их. Ханахаки. Любовь, что цвела у него в груди — и медленно убивала его. Любовь к Цюань Ичженю, та самая, что однажды отнимет у него жизнь. Он считал это справедливым. Своей расплатой за то, что когда-то едва не убил Циина. Это было честно. Поэтому он принял это — молча и смиренно.

***

Сумерки дрожали в узких оконцах библиотеки. Призрачный город затихал и сейчас казалось, словно дыхание вокруг затаилось между строк древних свитков. Там, в глубине зала, у стены, подле рассыпанных книг, сидел он. Инь Юй. На полу, с поникшими плечами, будто тяжесть его мыслей опустилась на его плечи. В ладонях его — горсть белых лепестков, слегка запятнанных кровью. Лёгкие шаги, медленный, но уверенные скользнули по мраморным плитам. Он не сдвинулся с места, погружанный в свои мысли. Да и прятаться не было от кого. Он знал, кто пришёл. Фа Лиан остановилась у прохода, на мгновение задержав взгляд на его согбенной фигуре. Потом медленно опустилась рядом. Она ничего не спросила, ничего не сказал. Лишь тихий вздох, что сорвался с ее губ, был ему ответом. Лепестки соскальзывали с его ладоней, падали на пол, словно снег на холодную землю. Один прилип к его запястью, другой — к уголку губ. Он закашлялся, тихо, будто пытался спрятать даже это. И один жасминовый лепесток, едва тронутый алым, упал на её ладонь. Фа Лиан медленно взяла его, долго смотрела и затем аккуратно вернула к остальным — не сказав ни слова. В тишине было куда больше слов. Лисичка Фа просто была рядом. Он не попросил, но она осталась. И этого было достаточно.

***

— Выглядишь отвратительно, — Инь Юй смерил Фа Лиан взглядом с ног до головы. — Опять на Фу Яо нарвалась? Она попыталась улыбнуться, но получилось как-то криво. Вид у неё был... соответствующий: растрёпанные волосы, ветка, торчащая из пучка, пятна крови на рукавах. — Это всё чёртовы орхидеи, будь они неладны, — фыркнула она, забираясь на кровать рядом. — Шиди, Фу Яо — такой идиот! Он слышал это не впервые. После каждой стычки с младшим чиновником Лиан неизменно приходила к нему — перевести дух, пожаловаться, поворчать. Это уже стало рутиной. Но Инь Юй давно подозревал: ненависти там и в помине не было. Скорее... Фа Лиан было любопытно. Куртизанка Су Янли только смеялась в ответ на каждый новый рассказ. Предсказывала, что однажды Лиан сама влюбится в упрямого небожителя — и непременно околдует беднягу, если не уже. Фа Лиан огрызалась, фыркала, рычала. Но никогда не отрицала. — Это всё чушь, — только и бросала тихо. — И он мне совсем не нравится. К раздражению Лиан, никто ей не верил. Даже Инь Юй. — Ты же понимаешь, что орхидеи тут ни при чём, — заметил он, протягивая ей платок. — Ты сама на него кидаешься первой. Впрочем, как и всегда. — Потому что он смотрит на меня так, как будто я с неба упала и приземлилась прямо ему на мозг, — буркнула она, оттирая кровь с подбородка. — Высокомерный кретин. — А ты на него смотришь, как на сундук с секретом. Он ещё не открылся — и тебя это бесит. Лиан замерла. Она отвернулась, делая вид, что не слышит. Инь Юй усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень. Та самая, что навещала его всё чаще в последние месяцы. Словно каждый из них двигался по своей линии, и никто не мог остановиться, не распадаясь на части. — Просто не влюбляйся в него слишком сильно, — сказал он после паузы, почти шутя, но не совсем. — Ты слишком хороша, чтобы потом страдать. Она бросила на него взгляд. — Говорит человек, который ходит, кашляя лепестками жасмина, и думает, что никто этого не замечает. Он вздрогнул. Но она уже отвернулась, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. — Прости, — пробормотала она. — Я никогда не влюблюсь в Фу Яо. Даю слово. Тишина между ними снова стала густой, почти осязаемой. Но в ней всё ещё жило тепло. И в ней, как всегда, была Фа Лиан. Его любовь к Цюань Ичженю убивала его. И он не знал, что с ней делать. Ни тогда, ни сейчас.

***

Умирать было больно. Проклятая канга резала душу, будто стебли цветка — один за другим. Он был на коленях, спиной к изломанным колоннам Небесной Столицы, в лужах света и крови. Се Лянь держал его, прижимая к груди, будто мог хоть чем-то остановить уход. Волосы, обагрённые кровью, прилипли ко лбу. Лицо было бледным, как луна темной ночью. Жасмин снова зацвёл в его горле. Белые лепестки вырвались с последним кашлем, упали на одежду Се Ляня. Один — на ладонь, другой — на пол. — Шисюн... Инь Юй не мог ничего сказать, но видеть перед смертью любимого человека... Она так долго любил этого человека. Его ненависть, его злость и разочарование... все это было таким бесполезным. Он понял, что все это было так глупо. Его любовь была такой глупостью. Но она действительно того стоила. Инь Юй навсегда запомнил его глаза. Он умер, навсегда унеся этот полный боли взгляд с собой в могилу.