Ангела крыло

...

Вечером, спустя 3 дня.

Тщетные неоднократные попытки связаться внутренней силой с небесами не увенчались никаким успехом, так ещё и высосали из меня всю энергию, и я пластом плюхнулась на диван, схватившись за голову. Меня так раздражала моя нынешняя безысходность, что я забила кулаками по кровати, а лицо исказилось в страшной гримасе. Я не заметила, как передо мной вырос Данила Бесобой. Я медленно поднялась, надменно глядя на него, и даже с чуточкой скепсиса на лице. — Плохой день? — Плохой век. Всё. Абсолютно всё идёт не так! — Ну чего же ты так раскисаешь. Насколько я знаю, анге-.. — И ты меня упрекаешь. — я встала с кровати, и будучи в 2 раза ниже него, буравя его взглядом. — Была бы моя воля, я бы тебя прожгла насквозь. Но ты слишком хороший, да и я.. не могу. Я снова плюхнулась, хлопнув руками друг о друга, и опустила голову. Данила Бесобой сел рядом. — Так ты хочешь обратно? — Ну.. Там ведь мой дом, родители. Я слишком привыкла и привязалась к дому. Здесь всё не так... — Мы постараемся тебе чем-нибудь помочь, но ничего не обещаю. Саад, а ты не пробовала связать именно с Богом? Я усмехнулась, и взглянув на его серьёзное лицо, затем и вовсе, рассмеялась до боли в животе. — Нет, ты.. ты серьёзно? — А что? Он ведь твой.. второй отец. Он ведь не может всерьёз так с тобой поступить. — Да я даже с собственными родителями связаться не могу, поскольку те, я уверена, давно оборвали все связи со мной, и, наверняка были в сговоре с Всевышним. — Пока не узнаешь наверняка, не сможешь убедиться. — Я не знаю, как мне узнать, когда я сижу постоянно здесь. Ещё эти крылья дурацкие! — А вот с крыльями тебе чёрный пёс может помочь.. — задумался Данила Бесобой. — Ну да. Думаю, он и Яна — вполне справятся. — А.. можно прямо сейчас к ним обратиться? — Попробуй, думаю не откажут.

...

— Ну и.. Что скажете? — «Скажете»? Милая, ты меня старше раза так в 3, это я к тебе должен на «вы», ещё и поклонятся пред таким чудесным и добрым созданием. А твои крылышки я сумею на время скрыть, но не думай, что не всему есть предел. Придётся пойти и на некоторые жертвы. — Какие? — О, совершенно не большие, просто пей это каждый вечер, чтобы поддерживать скрывающую «дымку» на твоих крыльях. Я поморщилась лишь от одного вида необыкновенной жидкости в руках мужчины. — Нет, ну есть конечно и другой проверенный способ. — в его ладони заблестело лезвие. Я подняла взгляд на его глаза. — Давай лучше избавимся от них насовсем. Он понимающе кивнул, словно предложил этот вариант, лишь для того, чтобы я не колеблилась долго с первым. Но меня не устраивает вариант, в котором крылья остаются, и мешают мне продолжать жить. Тем более, что мои силы не уйдут вместе с ними. По крайней мере, надеюсь, не полностью. Я развернулась к Алексею, Чёрному псу, спиной, поджав нижю губу, пыталась сдержать подкатившие на глаза горькие слёзы. Одним глубоко пилящим движением ножа мне подрезали ангельские крылья, которые отроду были со мной. Я больше не чувствовала тяжесть за спиной. Не чувствовала боль, поскольку в состоянии аффекта, подавила её. Я даже не чувствовала себя теперь полноценной. Теперь я не ангел, по крайне мере не полностью. Я медленно развернулась к Чёрному псу, и тот так сочувствующе смотрел на меня, держа в руках мои крылья. Они казались такими угнетёнными, медленно увядающими, теряющими силу. Но свободными. Будто больше не зависели от меня от слова совсем. И, казалось, крылья могли бы улететь, если бы могли. Но они оставались в руках мужчины. Я протянула свои руки, чтобы.. попрощаться с крыльями, будто они могли меня слышать и что-то чувствовать. Но, может считать это прощальным ритуалом, но я сжала их в руках, и попросила сжечь. Им было больно увядать без носителя, а я хотела лишь облегчить эту боль. И крылья исчезли по щелчку пальцев, оставив за собой лишь тлеющий пепел, исчезающий также быстро, растворяясь прямо в воздухе. Я подняла тяжёлые веки, и обмолвилась сквозь дрожащие, трясущиеся, сухие губы, коротким: — Спасибо. И покинула комнату чёрного мага. Но тот остановил меня за руку, обеспокоенно оглядывая. Заметила я в этом взгляде что-то настолько искреннее, родное. Как отец смотрит на своего ребёнка, который мог подвергнуть свою жизнь чему-то опасному. Как человек, который способен на сопереживание другому. Эмпатическое чувство возникло и у меня, и я прижалась головой к груди Алексея, обвивая его руками. — Ну-ну, девочка... — он успокаивающе погладил меня по волосам, поместив свой подбородок на мою голову. Некоторое мгновение мы так и стояли. И я была безумно благодарна за то, что мне помогли, и не бросили в беде. Одну. Наконец, мы отстранилась, и я поправила свою одежду, глубоко вздохнув. — Тебе не больно? — Нет.. — Точно? Может, хоть помазать обезболом? — Нет, не нужно. Как только я развернулась к нему спиной, чтобы выйти из помещения, как позади меня послышался чуть громкий и слышный вздох. Я повернула, вопросительно глядя на него. Чёрный пёс аж прикрыл рот рукой, глядя мне в глаза. После мгновение шокового состояния, он все же обмолвился: — У тебя ж вся спина в крови, дай хоть обработаю. Я коротко кивнула, закусив внутреннюю сторону щеки, и села к нему спиной на кровать. Алексей разрезал мою окровавленную одежду, дабы не задеть участки от вырванных крыльев, и послышался ещё один вздох. — У тебя кровь уже запекаться начала. Давай я залью раны в заодкой, так быстрее заживёт. Я закивала, зажмурив глаза, заранее морально подготавливая меня к самым болезненным мукам за своё существование. На моё удивление, мои лопатки, вобрали в себя всю едкую жгучую жидкость, что так обильно вливал в меня Чёрный пёс. — Что за херня? Я разжмурила глаза, пытаясь взглянуть себе за спину, словно что-то могла увидеть. И тогда Алексей поднёс к моей спине небольшое погрудное зеркало, велев обернуться, и я, вот чудо, увидела свою покоцанную в порезах спину, особенно на участках лопаток, где ещё недавно красовались белые ангельские крылья. Но раны не кровили, а значит, по меркам людей, я не должна была «отъехать» уже к завтрашнему утру. Так и случилось, я не отъехала, но «попотеть» всё же ночью пришлось. — Сраные земные словечки.. Когда.. Вернее, если вернусь на Небеса, что обо мне скажут? — Чего это «сраные»? — приложил к моему лбу холодную мокрую ткань Чёрный пёс. Моё внимание абсолютно терялось, и я не могла сконцентрироватьчя на его лице, и образ размывался. Тело жутко ломило, и горело, спина рассыпалась. Место, где ещё вчера были крылья, щипало и покалывало до невозможной физической боли. Я не понимала, что я говорю в слух, а что лишь разносится моим собственным отголоском у меня в голове. Кстати о ней. Голова так гудела и раскалывалась, что, пожалуй единственным решением от избавления недуга, я бы назвала расколотить себе череп. Но у людей на это другие взгляды. — А? — беспомощно пробормотала я. — Говорю, чего наши словечки сраные-то?.. — чуть усмехнулся Алексей. — Я.. Что со мной?.. Почему тело так ломит? — Потому что, скорее всего, происходит трансформация. Ну либо же твоё тело промо не привыкло к тому, что крыльев, наверняка, которые тоже подпитывались только твоей энергией, не может без них. Как люди без воздуха. Хотя, скоро и воздух в банках начнут продавать, и тогда нам всем точно пи-.. — Я поняла. И что делать? — Ну, самый подходящий вариант для тебя, пожалуй, просто пережить это. Так что не переживай. Ой.. — задумчиво почесал затылок Алексей. — Я не смогу долго терпеть эти адские муки. — Адские? А откуда ты знаешь, какого там, в Аду? — Примерно представляю. — Мне кажется, это ещё цветочки, по сравнению с тем, что творится в Аду. Боюсь представить, что там делают с падшими ангелами. А кто-то туда случайно забредает? Или, может, ангелы могут рождаться у двух демонов? Сколько существует полукровок? Ну или..? — Чёрный пёс. — грозно раздался голос Данилы Бесобоя, стоящего где-то в проходе. — Хорош девчонку доставать. Там привезли твои стекляшки, изучи их как следует, и попробуй облегчить страдания Саады. Я повернулась со спины на бок, пытаясь разглядеть размыленный образ Бесобоя, но тщетные попытки это сделать привели к тому, что из-за частого моргания, в глазах начало рябеть, а затем и темнеть. И темнота заволакивала душу, заставляя шагнуть в неё, и расслабиться, не в силах противостоять тянотеющему ощущению усталости. Я поддалась ему.