Ангела крыло

— Что здесь происходит? — послышался недовольный голос возникшей пред мной и Косеттой воспитательницы. — А ну марш в училище. Бесстыжая. Кто разрешал связываться с.. с Этой? Весёлое и беззаботное настроение Косетты ещё несколько секунд назад сменилось совершенно мрачным, почти до физической боли, болезненно серым. По вогнанным в землю глазам, и опущенной голове было понятно, что она стыдится. Мне же не было стыдно. Ни капли. — Она не «эта». У Косетты есть имя. — А ты чего ещё не в училище, а ну бегом! — перевела взгляд суровая женщина уже на меня. — А не то к сестрице подсяжешь лет так на 10. Я сделала пару торопливых шагов навстречу воспитательнице, оказавшись прямо перед её носом. — Уж лучше с ней 10 лет, чем с вами, абсолютно бездушной, злобной и чёртствой ангелом-роботом, коими все в этом училище являются. Взлетевшие на миг брови воспитательницы тут же сомкнулись у переносицы, изогнувшись в неестественной форме. Морщинистое лицо безобразно исказилось, отталкивая ещё больше. Хотелось прямо сейчас взять Косетту за руку, и как можно скорее покинуть это место. Но за руку взяли меня, и поволокли в башню. Заточили меня в ней, конечно, не на 10 лет, а всего на 40, но даже это не стало мне сильным уроком. Когда я вышла, многое поменялось. Но мне было плевать на остальные перемены, лишь бы Косетта была в порядке, ведь я не знала, что сделали с ней, после того, как меня заточили. В голове проносились самые отчаянные и тревожные мысли. Всплывали самые отвратительные картинки. Ну.. Не убили же её, в конце-то концов. Не убили. По крайней мере, мне не было это известно наверняка, раз я не застала её не в одном укромном уголку Сада. Покинув его, я сразу же направилась к воспитательнице, что расставила нас с демоницей в стороны, словно белую и чёрную пешки. Всё верно. Я направилась даже ни к Мензуре, старшей сестре, которая являлась мне единственной дорогой существующей на свете, а за ответами на свои вопросы о Косетте. Врываясь бесцеремонно в кабинет, где проходило очередное заседание, о нововведениях в это треклятое училище. Но меня посторонние недоумевающие взгляды волновали в самую последнюю очередь. — Где она? — обратилась я к главной пешке на этой доске — воспитателю. Наконец, она поднялась, подав признаки жизни, а то я боялась, что растеряла трухлявая бабка своё бессмертие. Да как она ещё держится на ногах? На последнем издохе стоит, трясётся передо мной, но далеко не от страха. — Какого небесного отродья, да просит меня Бог, ты смеешь врываться сюда без стука, без предупреждения. И даже без капли уважения. Ты бы хоть сделала вид, что тебе стыдно. Какой из тебя ангел? Одно лишь название. Как и в первый раз, в Саду, я сделала резких и быстрых два шага вперёд, намереваясь не сдерживать подкатывающий гнев, и наконец вцепиться ей в шею, и свернуть её, отправив старуху к грёбаной бабушке, чертям на куличики. — Старая стерва... — процедила я шёпотом, наспех пережёвывая и выплёвывая каждое слово прямо ей в лицо. — Куда вы дели демона из Сада? — я повернулась и к остальным возможным задействованным лицам в этом захолустном помещении. Мои глаза наполнились ненавистью и агонией, стоило мне только подумать о том, что могло или может случиться с драгоценным мне существом. Снова повернувшись к старухе, я не дала возразить ей и слова, схватив бабку за горло, и подняв над землёй. Она вцепилась мне в руку мёртвой хваткой, и беспомощно болтая ножками, в попытке снова коснуться земли, но, бабуля, стоило бы уже намотать на ус с первого раза, что не стоит препираться со мной, когда дело касается близких мне людей. Будь на месте Косетты Мензура, я бы уже прожгла взглядом каждого здесь. И тем не менее, Косетта не менее ценный демон, да и в конце концов, чем мне помогли бы мёртвые свидетели сия торжества? — Отвечай, клюшка, не то я перекрою тебе кислород окончательно. Конечно, ты возможно не сдохнешь, но помучиться сможешь. — я не забыла и о гостях, ещё с минуту назад ликующих здесь. — А затем проделаю то же самое с каждым из них. — Кха-кх.. Она а баш.. не.. В башне она! — прохрипела бабка, и я расцепила пальцы, сомкнувшиеся на её тоненькой, покрытой полностью морщинами, шее. Хлопнув за собой дверью, я направилась в башню, откуда прибыла ещё окола 10 минут назад, и поднялась на нужный этаж, предварительно.. обезвредив всего лишь двух страж. Ну и.. выхватив у одного из них ключи, разумеется. Открыв створки камеры, я зашла внутрь, всматриваясь в тень лежащего на полу бездвижного тела. Подойдя ближе, я осторожно перевернула её на бок, и та невольно, но поддалась. Обессиленная, словно из неё высосали всю оставшуюся энергию, потерявшая все оставшиеся краски в лице за эти годы, Косетта равнодушно смотрела на меня серыми глазами, в которых уже не было и намека на прежний ярко-малахитовый зеленец. Я держала её за плечи, не замечая, как сильно впиваюсь к её кожу пальцами, но на лице демона не отразилось но единой эмоции кроме бездушного безразличия. И это было, пожалуй, самым страшным. Что на прежнем весёлом и через чур эмоциональном лице больше не было ни единой эмоции. Я бы даже была рада тому, что Косетта злилась на меня. Но.. чтобы ни единой? Передо мной сидел бессмертный овощ, обречённый на вечные страдания. Ничего не чувствующий, безэмоциональный, сырой и серый, как потускневший и потерявший сквозь года цвет, песок под ногами. О котором позабыли, утромбовав его, и закидав камнями, пройдясь ещё сверху цементом. Я бросила попытки вытащить «остатки» от Косетты из камеры, но та никак не помогала, и за мной уже успели прийти охранники, вновь заперев Косетту в камере, а меня, на этот раз отправили пока что просто поговорить к воспитателям, в присутствии родителей. Мне было настолько плевать, что со мной сделают, что я даже не услышала окончательный приговор, который нам вынесла еле двигающаяся старая бабка, которую ещё недавно я намеревалась задушить. О моём бурном возвращении из башни успели оповестить и сестрёнку, которая сейчас сидела рядом со мной в кресле, и сочувствующе наблюдала за мной. А приговор оказался довольно простым: меня и сестру отправили обратно домой, предварительно добавив нас во все черные списки подобных училищ по Небесам. Теперь у нас не было возможности обучаться нигде. Абсолютно. Но тем не менее, крыльев нас не лишили, и в Ад не сослали, и то хорошо. Пока.