white-hot forever

он был уже здесь, уже сидел на краю кровати – на больно упирающемся в мякоть его плоти изножьи, что возвышалось над слишком тонким, уже давнишним и залёжаном множеством туш, матрасом. обмотанный желтым от жира полиэтиленом пульт в его ладони, губы на горлышке пива, глаза на барахлящей рекламе в белом шуме и шорохе  – раскручивали новый аромат, красивая высокая женщина наносила на свои скулы блестящий лоск розового шампанского, на свои лакомые лодыжки – искрящие брызги духов. шиу хлебнул еще – на секунду ему показалось, что он пьет из флакона, а не из бутылки, и вместо запаха горького хмеля в ноздри ударило что-то сладкое – но это всего лишь тоджи, и тоджи действительно вонял сладким – травой и плохо выстиранной одеждой. тоджи вошел, и дверь за ним скрипела, сама по себе захлопываясь. он сделал кивок подбородком – йо. шиу ударил раскрытой ладонью рядом с собой, похлопал приглашающим движением – из под полустянутой с матраса простыни тянулось подозрительное оранжевое пятно, но шиу прикрыл его одеялом.  тоджи цыкнул и завел зрачки под верхние веки, его рот нервозно дергался, воспаленный шрам от вытащенного недавно гнойного прокола приоткрылся, показывая красное и желтое, тоджи показательно сунул грязные руки в грязные карманы, чтоб не растерять свою грязь, трогая грязь отельную, инородную. эта сука всегда так выебывалась, будто бы не жила в палатке с июля по октябрь, как только кончался сезон дождей. как говорил тоджи – то, что его семья его ненавидела, не отменяло то, что его семья была до опиздохуения богатой. они выражали свое презрение, даря тоджи телефон, всего на две модели более устаревшую, чем у других исчадий их ебанутого древа. сейчас этот телефон почивал в ломбарде, не выкупленный и забытый наглухо – но самого факта это не отменяет. тоджи привык к некоторым излишествам, и порой это мешало ему – до сих пор. невидимая корона на голове.  – ну ты себя-то хоть можешь уважать? что тут за тараканник?  слова из его рта тянулись, как загустевший соус терияки с истекшим сроком годности. шиу уложил бутылку на боковую прямо рядом с собой, в постель, поднял с пола непочатую, содрал крышечку зубами, нечаянно задев десну острым. – у меня был выбор, – он говорил, а тоджи все еще стоял у двери и лениво пялился на него, начиная раскачиваться с пятки на носок, и полы скрипели. – я мог либо пойти откатать в бильярд, либо снять отель. я понимаю, что ты у нас опытен в катании шаров, но на бильярдном столе лизать твою тупую пизду было бы неуместно.  – в следующий раз попроси меня, сниму нам и то и это.  – сними с себя хотя бы эти грязные шмотки, тоджи. шиу прыснул себе под нос. тоджи тянул нелепицу в легком состоянии комплекса бога, про этом с трудом расставаясь с деньгами, когда ему требовалось что-то мягкое, чтобы спать и что-то теплое, чтобы съесть. однажды с тоджи снимали порно какие-то его друзья – дружки – в какой-то из комнат, чуть поприличней этой – чтобы /красиво/ было. тоджи получил с этого типа восемь тысяч йен – нормальные деньги, питаться можно недельку, или снять себе отель-капсулу, чтобы сухо, не вонюче и безопасно было, и рядом душ – но тоджи спустил на скачки. шиу потом издевался – мог на мне поскакать. и зрелища обеспечены, и хлебá остались бы при себе. тоджи игрался с молнией на ветровке – зеленая камо, если он когда-то умрет и свалится в кучу листьев, его примут за компост. шиу смотрел на него вполглаза, при этом хлопая пачку снэков со вкусом зелени. тоджи немного дернулся от хлопка, молния сдвинулась с мертвой точки под дрожанием пальцев – бинго. тоджи сделал пару шагов навстречу – ему просто хотелось приземлиться куда нибудь, но он нечаянно задел шиу, толкнул его своим телом, размазался по нему, как сопли по салфетке. на стыке губ у тоджи белела полоса безвкусной вазелиновой гигиенички – настолько достало сгрызать кровавые корочки с сохлой кожи. это даже немного мягко, когда тоджи лезет своим ртом на рот шиу облизывает его щеки изнутри, накладывает свой язык на его язык – и в этом акте шиу может почувствовать на языке тоджи странный плотный рубец от отторженного и так же вытащенного пирсинга, а еще шиу чувствует, как у него встает хуй, и он валит тоджи вместе с собой и с высокого изножья на низкий матрас – забытая бутылка вжимается в ребра и он скулит в этот якобы /поцелуй/.  но если честно, то тоджи выглядит хорошо, когда его лицо красное, а глаза невозможно тупые, тупые, тупые, а волосы достают до плеч. он выглядит так, будто из него могло вырасти что-то путное, но путное-распутное – один хер, по крайней мере он пригодился шиу на теплый член и вышел работать в ебаный комбини.  тоджи его лижет по тому месту, где некоторые носят бакенбарды и стонет в воздух слова, которые ему делают хорошо, шипит через зубы, рычит через жажду, его горло дергается в попытке сглотнуть, но во рту – сухота, сахара – шиу думает, плюнуть ли ему в рот, или напоить его и сделать еще тупее, выбирает второе, вручает бутылку в руки, опирает тоджи об подушки, пока сам справляется с его ремнем в заклепках, стаскивает штаны, поднимая его худую жопу одним рывком – и тоджи давится, и толкает голову шиу вниз. – у тебя нет хуя, – шиу отмахивает руку, как мошку. тоджи не ведет бровью, пожимает плечами на этот счет, прижимаясь губами к пиву, будто ребенок к сиське. – ты еще и пахнешь не лучшим образом. – здесь все пахнет не лучшим образом. я не увеличиваю свои счета за воду ради встреч в гадюшниках, дяденька, все равно буду вонять после этого постельного белья.  – тут есть душевая по коридору, – шиу бурчит в сторону, высматривая вещь, которую и помыл в этой душевой. видимо, мыть, по философии тоджи, ее не стоило – но если счета за воду не его, а отельные, то можно и шикануть разок. шиу протащил к себе за провод уже воткнутый розетку прибор и тоджи икнул, приземлив свой взгляд на розовой ручке, блестящей, как металическая карамель.  – бывшая нечаянно забыла у меня это. видимо, ей не особо хотелось со мной снова видеться из-за своей игрушки.  шиу включил режим на самый маленький, начал поглаживать тоджи от лодыжек и до колена массажером с округлой большой насадкой. тоджи с запозданием дернул ногой, будто к подошве его ботинок прилипла туалетная бумага.  – фу блядь шиу, из чьей-то чужой пизды? – как будто все остальное, что в тебе было, являлось кристально-девственным. плюс, я помыл это, плюс, в пизду это не пихается. не влезает. но вот в твою, вероятно, влезет. шиу захихикал – этот тупой смех стоил даже того, что тоджи зарядил ему ногой прямо в ебасосину. видимо, шиу выпил достаточно, чтобы даже этого не почувствовать.  – я шучу, котенок. у тоджи самая тесная киска в мире, даже после пяти тыщ членов в ней.  – их не было там столько, – тоджи снова прильнул к бутылке.  он не хотел скрывать, что от движений вибратора по ноге волосы на затылке вставали дыбом. ему было хорошо и он раздвинул ноги. трусы он в этот раз не надел, и сразу из под джинсов и педовочного ремня выглядывала она – маленькая и плотно сжатая. выглядит так, будто бы недавно даже брили. шиу сглотнул свои извращенские слюни, поднял вибратор к бедрам, начал поглаживать их внутреннюю сторону, смотреть, как на худых ногах проявлялись мышцы, гладил их очертание. тоджи раскинул руки в стороны, как распятый, желтая жидкость из полуполной бутылки растекалась по одеялу, пока тоджи ныл и закатывал глаза, поднимал и опускал свои бедра, напрашивался на внимание к очагу возбуждения, так тепло, так тепло, так тепло – как лампа накаливания над их бошками, как все напитки в переставшем работать давным-давно мини баре, выполняющем функцию кладовой.  вместо того, чтобы над ним сжалиться, шиу уронил нить голодной слюни ему на впалый живот под черной футболкой и начал расстегивать свои брюки. член вывалился из трусов упруго, шлепнул тоджи по лобку и отпрыгнул вверх, а затем снова приземлился на лобок. все еще водя массажером по случайным частям тела тоджи, шиу вдавил свою головку в клитор, и сказал «не пищи». тоджи хотел сказать «не бери на себя так много, чтоб я от тебя пищал», но проглотил это, когда головку в него вдавило еще сильнее – насадкой на повышенном режиме. большая и округлая вибрирующая часть касалась одновременно самых чувствительных точек и шиу и тоджи, и шиу застонал, вжав ладонь в бедро тоджи так сильно, что обеспечил ему зеленую гематому, в расцветке кофты камо.  – с-сука, это очень хорошо, – тоджи просвистел сквозь зубы, прогнулся в пояснице, начал накрывать лицо ладонью в безпальцевой растрепанной перчатке. – не останавливайся, оджи-сааан. но ему надо было все испортить, конечно же – он засмеялся с обращения, перед тем как взвизгнуть высокой нотой и дернуться, вызвав собой матрасное скрипение. прикусил губу, протянув «блять», и на его смазанной жирной бесцветной помадой коже все равно вновь проступила капля крови – зубы то ли были слишком острые, слишком зверские, либо же тоджи попросту не умел контролировать силу сжатия собственной челюсти, глупый мальчик – почти что с нежностью. шиу толкнулся в розовые складки его пизды и почти что увидел бога, когда влага обвилась вокруг его по инерции ощущающей вибрацию головке.  – тебе нравится эта штука, да? шиу не понимал, говорит ли он об игрушке, или о собственном члене – тоджи не понял тоже, но кивнул, его подбородок был окутан слюной, а глаза слезились, и он промямлил – еще, еще, еще, сильнее, так хорошо, сильнее вцепившись шиу прямо в его рубашку, царапая через ткань, дергаясь и скуля как дикий, будто это был его первый раз с игрушкой, первый раз, когда что-то так сильно воздействовало на него, играло с ним, возбуждало его, что было лучше ленивых, хоть и приятных пальцев, которые иногда давили, иногда гладили, но часто забывали это делать, когда было хорошо, хорошо, слишком хорошо, чтобы играть с тупой маленькой пиздой, когда хотелось просто поступить с ней как животное, выебать, заполнить и разодрать ее на клочки. шиу нагнулся над его ухом, вдавил и себя, и вибратор еще сильнее, тоджи зажмурился от его запаха, от того, как от шиу пахнуло чем-то мужским, тяжелый запах, от которого спрятаться будто негде, и шиу поправил тоджи мокрую челочку с его глаз и погладил его по скуле, всучил свой большой палец тоджи в рот, чтобы тоджи его покусывал и сосал, постанывал на нем, плакал с занятым ртом от того, как ему приятно, и вскоре тоджи схватила судорога – голодный урчащий живот сокращался еще сильнее, втягивался вовнутрь, будто оползень сжирает над морем скалы, и тоджи шевелил языком под пальцем, пытаясь сказать, что сейчас он кончит, пытаясь схватиться за руку и сжаться тугим клубком. для неопытного в собственном удовольствии тела тоджи обычная ебля с вибриком была слишком, для шиу – нет, и он даже не дал тоджи отдышаться после такого, продолжая трахать его как раньше, совсем не сбавляя темп, не уменьшая режим на вибрике, и тоджи спросил, его глаза моргали не одновременно, отупевшие, глупые, даже немного сонные – ты можешь убрать ее?  – я не могу убрать ее. я не могу остановиться тебя ебать, я не могу из тебя вытащить, ты меня отсасываешь пиздой и я не могу остановиться.  – шиу, хватит. – я не могу. он почти не врал – вытащить из тоджи, мягкого, теплого, мокрого, тугого, с пульсирующей пиздой, которая уже кончила, было подобно смерти прямо сейчас    тоджи крутил под ним бедрами, дергался, закрывал лицо, пытался отпинываться, и пришлось ударить его, несильно, задрать его руки, нагнуться над ним, лечь на него всем телом, и тоджи, жмуря глаз от контакта впритык, сказал издевательским тоном – не так уж я и воняю теперь для аджоси, да? и запищал, заойкал, словно ударившись, когда шиу полностью,ю, наконец затолкал свой член и уткнулся так глубоко, до боли. режим на игрушке повысился на отметку, и все это было слишком, слишком, слишком, истощенное тело тоджи не могло выносить так много – и он кончил второй раз, когда прошло едва ли три минуты после предыдущего. ноги дрожали неконтролируемо и в ушах звенело, зрение отключилось секунд где-то на пять и стало даже страшно – он приподнял гудящую голову и сказал «эй», и в ушах не отразилось ни звука, как будто вата.  – хватит, хватит, я не могу дышать, уже даже не хорошо. – терпи еще, – шиу закинул его ноги себе на плечи, смотрел на живот, на свой член через его живот, сжимал его узкие бедра, гладил шрамированные ноги, гладил шрамированные руки, царапал по свежим порезам на ляжках, дышал паром, как животное, словно бык на арене, бык с кольцом в носу смотрит так на красную тряпку, как шиу на маленькую пизду, отсасывающую его, словно рот с выбитыми зубками, словно что-то специально созданное, чтобы это ебать и ебать, не вытаскивая, не прерываясь, не прекращая – он кончил в него густую струю и чуть ли не откусил язык, пальцы на его ступнях подогнулись, он вбивал дозу своей кончи глубже, глубже, глубже, без единой мысли о том, чтоб вытащить – и тоджи расцарапал его плечи, будто бы котенок в новом доме, не знающий, куда деться – совсем уже оглупевший, совсем уже плаксивый от того, что его не слушают, от того, что трогают его синяки и раны, от того, что в него кончают.  шиу пялился тупым взглядом в абсолютное никуда, балансируя на руках над тоджи, и в комнате удушливо пахло жаренными орехами, потной, голодной, дикушной еблей, кончой и мёдом. тоджи забил кулаком шиу по спине, возвращая его в реальность, и сказал, прикусив губу. – ты выдернул из розетки эту хуйню. дернул ее нечаянно. она больше не работает.   – в смысле. ты хочешь, чтобы она работала?  – ну нравится она мне. да и член твой уже падает в моей… во мне он падает. он становится мягкий. короче, включи обратно. шиу поднялся, опираясь тоджи об его коленку в ярких и болезненных синяках. поднялся неловко – чуть не упал поверху – но справился, и когда он дотянулся до розетки, то его уменьшавшийся не возбужденный член выскользнул из дырки, заставив тоджи хлюпнуть и выпустить маленький ручеек кончи. шиу вручил тоджи включенный вибрик, а сам сел на край кровати, допивать теплый алкоголь с самого донышка, улавливать в черном отражении с не зашторенного окна тоджи позади его спины. – это теперь не настолько плохой подарок, правда?  его пальцы по пятке тоджи – пощекотал шутливо, пока тоджи прикусывает нижнюю губу, сжимается так, что весь кримпай, надежно затолканный в самую глубь, вытекает наружу, будто бы начинка у эклера – и шиу устраивается полубоком, чтобы заталкивать все обратно, заняться мелкой моторикой с его дыркой, пока тоджи себя мучает до победного.