Пойдём поедим винограда?

Этот жаркий летний день начался с обычной фразы: – Пойдём поедим винограда? В качестве десерта! – смущённый взгляд из-под темных ресниц: Дилюк хоть и делает вид, что совершенно спокоен, но его выдают неловкая улыбка и крепко сжатая в руке вилка. Он уже как минут пять назад доел поданное на обед рагу и не мог не занять чем то беспокойные руки, на которых фантомно ощущалась мягкая ткань тонкой летней рубашки – такой же как у него самого – и теплой кожи под ней, до которой хотелось дотронуться, погладить. Он ещё никогда не позволял себе исследовать её там, под тканью, только нежно касался загорелых щек и чуть выступающих позвонков шеи, отводя глаза каждый раз когда Кэйя тихо смеялся и подставлялся под очередные нежные поглаживания. Кэйя, облизнув губы, отрывает взгляд от содержимого тарелки и, предвкушённо глядя блестящими глазами на Дилюка, кивает, чуть ли не вскакивая из-за стола. Вовремя одернутый за рукав, он всё-таки немного тушуется и под недоумевающие взгляды прислуги и членов приёмной семьи с лучезарной улыбкой - как ни в чём ни бывало - желает всем приятного аппетита и покидает обеденную залу. Дилюк не беспокоится, ведь это часть их плана, чтобы взрослые ничего не заметили. «Пойдем поедим винограда» - обычная фраза, которая стала их маленьким секретом, среди лозы и душистых спелых ягод. Ах, нет ничего приятнее, чем пробовать сочные плоды, бережно взращиваемые на лучшей винокурне в Тейвате! Разве может быть что-то вкуснее сладкого сока, который разливается во рту нежным шёлком, когда зубы прокусывают тонкую кожицу? С этим вкусом сравнятся разве что только губы первой любви, когда ещё не привыкший к тому, какая сладость и нега рождается от одного только касания, вкушаешь жадно и немного смущённо эти первые плоды юношеской симпатии. Немного погодя, выждав минут пять, когда взрослые, увлечённые беседой уже не заметят его ухода, Дилюк тихо задвигает за собой стул и с понятным лишь им двум трепетом выходит к виноградникам. Уже отступающий полуденный зной, ровные ряды зелёных ветвей, среди которых аппетитно проглядывают тяжёлые грозди, манящие взгляд. Дилюк сглатывает подступающую слюну. Ему хочется ощутить эту прохладную сладости на языке, но он знает, что ни один даже самый сорт винограда не утолит его полуденной жажды. Среди пёстрых ягод, неба, листьев, крыши винокурни он не сразу замечает родную синеволосую макушку, обладатель которой хитро выглядывает из-за ветвей ближнего куста. – Сюда! – Кэйя со звонким смехом убегает в самую гущу зелени – Не догонишь! – А вот и догоню! – Дилюк, на секунду смешно сморщив лоб, кидается прямо за ним, ловко лавируя между низенькими стволами и поддерживающими молодые побеги столбиками. И он действительно догоняет Кейю, хватая за плечо, цепляясь за него двумя руками, будто боясь упустить. – Поймал! – А вот и нет! Кэйя затевает шуточную борьбу, вёртко вырываясь из крепкой хватки, но Дилюк не отступает. В конце-концов, "поимка" использует хитрый прием с восторженным визгом опрокидывая своего "ловчего" на траву меж кустов. Отсмеявшись оба внезапно замолкают. Кэйя, ненамеренно оказавшись сверху на Дилюке, резко, как в первый раз, отводит взгляд и поправляет челку, упавшую на глаза. – Ты никогда не убирал волосы в косу раньше – в наступившей тишине вдруг подмечает Дилюк, – Тебе очень идёт. – Просто волосы отрасли. Вот Аделинда и предложила заплести, чтобы удобнее было – Кэйя изящно откидывает косу, будто бы красуясь, и с трепетной радостью замечает, как отражается в заворожённых глазах Дилюка тысячей искорок пламени. Две руки неловко ложатся на спину Кэйи, бережно, самыми кончиками пальцев, поглаживая его спину, ощущая, как эта ткань на разгоряченной бегом коже уже стала ему такой же родной, как рукоять его фамильного двуручного меча. В этот раз он робко позволяет себе немножко больше, чем обычно, слегка залезая одной ладонью под ткань рубашки. Кэйя с тихим звуком выгибает поясницу навстречу скромной ласке, и беря руки Дилюка своими, сам ведёт их глубже под рубашку. – Вот так – выдыхает Кэйя, с улыбкой гладя его предплечья. Затем нежно касается подбородка, ведя ладонью ниже, собирая капельки пота с шеи. – Ты хочешь пить? – вдруг спрашивает Кэйя, с загоревшимися лукавой хитринкой глазами. Дилюк, вновь сглотнув подступившую слюну кивает. Кэйя, тянется к ближайшей к ним кисти темного винограда, срывая самую крупную и аппетитную ягодку. Аккуратно взяв её одними губами, он наклоняется к Дилюку и накрывает его губы своими так, что виноградинка оказывается наполовину у того во рту. Один лёгкий укус и сладкий охлаждающий сок разливается во рту у обоих – Кэйя прикусывает верхнюю губу Дилюка, напоминая о том, что их главный сегодняшний десерт далеко не фрукт, которым славится винокурня "Рассвет". – Вкусно? – почти шёпотом спрашивает Кэйя, отрываясь от губ Дилюка. Тот молча утягивает его обратно в поцелуй приподнимаясь на одной руке, так, чтобы оба оказались скрыты, полусидя в тени маленького кустарника. Четыре лепестка губ вновь сплетаются воедино. Дилюк, чуть смелее обхватывает нижнюю губу Кэйи, слизывая с неё остатки терпкой сладости. Тот, не уступая ему углубляет поцелуй, мазнув по небу, притворно борясь за остатки сока. Дилюк принимает игру и принимается старательно "отвоёвывать" оставшиеся капли Монштадской диковинки. Конечно, слаще всего не какая-то там ягода - это понимали оба. Понимал это и Кэйя, бессовестно расстегнувший рубашку Дилюка на три пуговицы, наведший в алых волосах беспорядок, запустив в них пальцы, жадно искусавший губы возлюбленного до лёгкой припухлости и оставивший яркий засос над его ключицей. Понимал это и Дилюк, крепко сжимающий талию Кэйи под рубашкой, чувствуя нарастающее давление в области паха, ненасытно сплетающийся с возлюбленным языками и неразборчиво шепчущий ласковые слова. Только немного насытившись и утолив жажду, они, утомленные и разгорячённые, смогли прикорнуть в тени виноградника в объятьях друг друга. Там их и нашла Аделинда, разморенных полуденным сном. Что тут скажешь? Она была хорошей горничной и умела хранить секреты. Этот жаркий летний день начался с обычной фразы и закончился ещё одной новой тайной!