Пытки разума

То были бескрайние коридоры.  Чтобы понять и постичь пространство, в котором он оказался, Стэнфорду потребовались бы недели, и это с его-то умом.  Пока он бежал по бесконечному кафелю, он и не заметил, как твердая поверхность под его ногами сделалась травой. Мгновение, и над ним уже не тошнотворный свет искусственных белых ламп, а красное небо с черной луной.  «НУ ЖЕ, ФОРДСИ! НЕ УБЕГАЙ, ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, Я УВИЖУ ТЕБЯ ВЕЗДЕ! В-Е-З-Д-Е! ХАХАХА!»  Эта фраза повторилась в ушах достаточное количество раз, чтобы утерять смысл произнесенных слов и начать постепенно сходить с ума.  Форд ощутил, что трава под его ногами стала мокрой, будто оросилась.  Стоило кинуть взгляд вниз, как пришло осознание — это не роса. Это самая настоящая кровь.  Воздух сделался плотным, и прежде чем ученый задался вопросом о том, почему вдруг стало так трудно дышать, в пустоте прорезались мириады жёлтых глаз, моргающих и смеющихся, галдящих и изучающих.  «ШЕСТОПА-А-АЛ! Я ВСЁ ЕЩЁ ЗДЕСЬ!»  И, в доказательство этим словам, глаза вдруг пропали, а поверхность травы внезапно приобрела какие-то неровности.  Стэнфорд пока ещё не осознал, на что именно он наступает, что издаёт такой странный, хлюпающий звук, что вроде и мягкое, и твёрдое одновременно, а осознав, понял, что лучше бы никогда не смотрел вниз.  Под коричневыми сапогами валялись ошмётки трупа, и не абы какого, а его собственного брата.  Не успел Форд закричать от ужаса, как оглушающий, искажённый голос вновь завопил:  «КАК ЖАЛЬ! Я УЖ ДУМАЛ, ЧТО РАЗ ТЫ НИКОГДА НЕ ДУМАЛ О БРАТЕ, НЕ ВСПОМНИШЬ О НЁМ И СЕЙЧАС! ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, ФОРДСИ, ЧТО ВСЁ ЭТО НЕ МОИ ИДЕИ? Я ПОЛЬЗУЮСЬ ГЛАВНЫМИ УЖАСАМИ ТВОЕГО СОЗНАНИЯ!»  Этого становилось слишком много.  Взгляд карих глаз метался из стороны в сторону, пытался не глядеть на чёрную, кровавую траву, на которой были раскиданы глаза, печень, лёгкие, отрезанные руки и всё остальное, что было у близнеца.  «ДАВАЙ ЖЕ, ШЕСТОПАЛ, ПОПРОБУЙ УБЕЖАТЬ ОТ СВОЕГО ЖЕ РАЗУМА!» Прямо перед глазами Форда внезапно появились качели, те самые, на которых он в детстве качался с братом. Не успел он найти отдушину хоть в чём-то ему знакомом и понятном, как вдруг он лицезрел как верёвки от качелей вдруг завязались в петли, отвязавшиеся доски с глухим звуком грохнулись на траву, а в новоявленных узлах застряли чьи-то шеи.  Шеи Диппера и Мэйбл.  Дети барахтались, издавали предсмертные крики, мучались.  Форд побежал к ним, решив, что успеет хоть как-то спасти, как вдруг сравнительно маленькие тельца сжали чьи-то огромные, чёрные кулаки.  Секунда, и его внучатые племянники лопнули, будто в них не было костей и других твёрдых составляющих. Во все стороны полетела кровь и телесные ошмётки.  «ХА-ХА-ХА… ХАХАХАХА!!! ВИДЕЛ БЫ ТЫ СЕБЯ СЕЙЧАС, УМНИК! ТЫ ТАКОЙ ЖАЛКИЙ, КОГДА НАЧИНАЕШЬ ДУМАТЬ ОБ ОКРУЖАЮЩИХ!» Жёлтые глаза снова появились, но уже не в воздухе, а на теле.  Искрились ядовитым цветом, плавали, оставляли после себя шрамы и кровавые следы.  К ним присоединились и чёрные четверопалые руки, ощупывающие каждый миллиметр кожи, каким-то образом не касаясь ничего и касаясь всего одновременно.  «НУ И НУ! ПОХОЖЕ, ТЫ ОКАЗАЛСЯ КРЕПКИМ ОРЕШКОМ! Я СЛИШКОМ ЧАСТО МУЧАЛ ТЕБЯ КОШМАРАМИ, ВОТ ТЫ К НИМ И ПРИВЫК!» Форд снова напрягся, прихлопывая инородные глаза на себе, как назойливых комаров.  «ЧТО ЖЕ… МНЕ ПРИДЁТСЯ СВОДИТЬ ТЕБЯ В МЕСТО, ОТКУДА ТЫ НИКУДА НЕ ДЕНЕШЬСЯ!»  Земля неожиданно ушла из под ног, и у ученого все же вырвался вскрик.  Он ожидал резкого приземления, но провалился в абсолютно пустое черное пространство, напоминающее бездонную яму, у которого не было обозримого пола, но он появлялся при попытке поставить ступню на что-то.  Спустя пару мгновений, перед ним нарисовался туманный образ, сначала больше напоминающий голограмму, но принимающий всё более физический облик.  И этим образом, конечно же, оказался Стэнли.  «ДУМАЮ, КОММЕНТАРИИ БУДУТ ИЗЛИШНИ, ШЕСТОПАЛ! ПРЕДЛАГАЮ УЗНАТЬ О ТОМ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ СО СВОИМ БРАТОМ НА САМОМ ДЕЛЕ!» Перед ним был тот Стэн, которого он запомнил перед тем, как оказаться в портале. Потрёпанный, с длинными волосами и уставшим видом. Он стоял к нему спиной и ни на что не реагировал — очевидно, он был лишь воспоминанием, отголоском прошлого.  В руках близнеца что-то мелькнуло, а спустя пару секунд на несуществующий пол закапало две жидкости — кровь и слёзы.  Стэн пытался вскрыться.  «КАК ЖАЛЬ, ЧТО ОН НЕ ДОДУМАЛСЯ РЕЗАТЬ ВЕНЫ ВДОЛЬ! НО ТВОЙ БРАТИК ВСЕГДА БЫЛ ТУПЫМ, ПРАВДА ВЕДЬ, ШЕСТОПАЛ?» Далее последовало ещё больше подобного.  Попытка утопиться, не увенчавшаяся успехом, попытка расшибить голову о стену… Неужели, Стэнли тогда достиг такого апогея безнадёжности, что захотел прервать свою жизнь?.. «ХАХАХА, ЗНАЛ БЫ ТЫ, КАК ПРЕКРАСНО БЫЛО ЗА ЭТИМ НАБЛЮДАТЬ! ЛЮДИ СТАНОВЯТСЯ ТАКИМИ ПРЕЛЕСТНЫМИ, КОГДА ОСОЗНАЮТ СВОЮ НИКЧЁМНОСТЬ!» А вот он уже более молодой, ещё семнадцатилетний, ещё прыщавый, ещё дрожащий под гнётом жизни, лежит в сугробе, избитый кучей взрослых мужчин, которым он не успел выплатить долг в срок.  На глаза навернулись слёзы.  «ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДУМАЕШЬ, ЧТО ТВОЙ БРАТЕЦ ПРОСТИТ ТЕБЯ ПОСЛЕ ВСЕГО ЭТОГО? ПОДУМАЙ СВОЕЙ ГОЛОВОЙ, УМНИК! ПРИЗОВИ МЕНЯ ВНОВЬ, И Я ИСПОЛНЮ ЛЮБОЕ ТВОЁ ПОЖЕЛАНИЕ! ЛЮ-БО-Е!» Сколько ещё будет длиться эта пытка, этот кошмар? Почему брат не говорил обо всём этом? Как выбраться из этой западни Билла? Форд не понимал, что делать. Куда бежать, куда прятаться. Пространство было бесконечным, не имело ни света, ни тени, а значит укрыться в нём тоже было нельзя… «ДА, ФОРДСИ, КАК Я И ГОВОРИЛ! ЗДЕСЬ ОТ МЕНЯ НЕ СБЕЖИШЬ!» Чужеродные, на сей раз красные глаза вновь проступили со всех сторон, с потолка и пола, с лева и с права, если в этом пространстве были хоть какие-то ориентиры.  Во всё тело начали втыкаться острые предметы — то иглы, то гвозди, то лезвия, то ножи.  Учёный упал на колени, стараясь не думать о боли, стараясь сосредоточиться на мысли о том, что ему нельзя показывать человеческую слабость перед Биллом.  «ЧТО ЖЕ, ХАХАХАХАХ! ТВОЁ ТЕЛО И ВОЛЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО КРЕПЧЕ ДРУГИХ, НО НЕ КРЕПЧЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ЛИМИТА! СТАНЬ МОЕЙ КУКЛОЙ, ФОРДСИ, И ТЫ ЗАБУДЕШЬ О ТОМ, ЧТО ТАКОЕ БОЛЬ!» Стэнфорду не нужно было и открывать рта. Твёрдое «НЕТ», написаное белыми буквами по чёрному полотну сознания ясно давало понять, что он не согласен.  «КАК ДУМАЕШЬ, В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ ТЕБЯ СОЖГЛИ БЫ НА КОСТРЕ ЗА СОТРУДНИЧЕСТВО С ДЕМОНОМ, ШЕСТОПАЛ? МНЕ ВОТ ПОЧЕМУ-ТО КАЖЕТСЯ, ЧТО ДА! НАСЛАЖДАЙСЯ ЗАСЛУЖЕННОЙ СМЕРТЬЮ, ГРЕШНИК!» Тело охватило синим пламенем, и, потеряв контроль над собой, Форд безудержно завопил.  Сквозь синее пламя на него с отвращением смотрело лицо брата.  «— СТЭНЛИ, СТЭНЛИ, ПОМОГИ МНЕ! — КАК Я ТЕБЕ ПОМОГУ?  — ПОМОГИ МНЕ! СТЭНЛИ-И-И!» В сознании всплыл тот самый, злосчастный диалог, последний перед тридцатью годами разлуки, будто в голову кто-то вставил пластинку. Форд горел заживо, но его душевная боль уже не шла ни в какое сравнение с физической.  «И ТВОЙ БРАТИК ВСЁ ЖЕ ПОМОГ ТЕБЕ! И ЧТО ОН ПОЛУЧИЛ ВЗАМЕН? НИ ЕДИНОГО СЛОВА БЛАГОДАРНОСТИ! НУ ЖЕ, ПОДУМАЙ, УМНИК! СТАНЕТ ЛИ ОН ПОМОГАТЬ ТЕБЕ ВО ВТОРОЙ РАЗ? ХАХАХАХА!» Стэн развернулся и ушёл, растворяясь в тьме этого пространства.  Ничего неожиданного.   — Оставь меня, Билл. Оставь мой прах здесь.  Такими оказались его последние перед формальной гибелью слова — а после гибели сразу началась новая жизнь, то есть, пробуждение. В настоящем мире всё было хорошо. Билл был повержен, а брат его простил.  Но как скоро закончатся эти кошмары?.. Спросонья Форд сжал кулаки, протирая глаза, как вдруг ощутил, что внутренняя часть левой ладони ужасно щиплет, будто на ней открытая рана.  Он спешно раскрыл ладонь, оглядывая увечье.  На светлой коже было выгравировано:  «ОНИ НИКОГДА НЕ КОНЧАТСЯ!» Он посмотрел и на правую руку:  «НАСЛАЖДАЙСЯ!»