Today, right here, right now.

Глубокая ночь. Большой просторный кабинет, освещаемый лишь одной слабой настольной лампой. Закрытые плотными занавесками окна, тёмные обои, следы от портретов на стенах, и эти самые портреты, стоящие внизу возле стола, закрытые плотной тканью, из под которой выглядывает небольшой кусочек синей формы на портрете. На столе, по мимо слабой старой лампы стоят бутылка терпкого старого вина, пара бокалов и стопка бумаг, покрытых пылью. Вокруг у стен стоят высокие шкафы со старыми книгами и фотографиями, опущенными стеклом вниз, чтобы лица на них не смущали человека, сидящего на столе.   Еле заметные в пышных белых волосах, бурые медвежьи уши не двигались, за исключением слабых покачиваний от движения головы их обладателя. Зелёные глаза смотрели в бокал с красным вином так, словно там была кровь, да не простая, а какая-нибудь редкая, или подобное. Белое худи, белые штаны, бледная кожа.. они слишком выделялись на темном фоне и отражали белый тусклый свет лампы, делая его ярче, и в то же время они хороши контрастировали. Рубиус, сидящий на этом самом столе из темного яблока, спокойно-холодным взглядом смотрел на бокал в руке, кладя ногу на ногу и облокачиваясь на свободную руку. Верхняя нога слегка покачивалась, что придавало нотки игривости его холодному поведению и взгляду.   Дверь тихо скрипнула, нога замерла и бокал перестал крутиться в руке. Рубиус быстро поднял глаза и устремил бездушный взгляд на силуэт в двери.   Козлиные уши тихо шевельнулись, задевая волосы, которые издали шелест. Закрывающие карие глаза тёмные волосы с седыми прядями были уложены как у искусного парикмахера, но отдельные прядки всё же висели и прикрывали лицо, что добавляло образу возраста и мудрости, а так же потрёпанности. Дверь раскрылась шире и теперь Рубиус видел будущего собеседника во всей красе: строгий тёмно-серый костюм, чёрные лакированные туфли и чёрные перчатки на руках, надетые для того, чтобы руки не пачкались в пыли. Спиралевидные рога, торчащие из головы названного гостя, плавно повторяли округлость задней части его черепа, а так же окружали его козлиные уши. Мягкая щетина, которую скорее называли небольшой бородой, а так же бакенбарды, правда, не такие пушистые как у Александра Пушкина.   Он зашёл в комнату и на его розоватых от долгого опыта питья вина губах появилась хитрая ухмылка. — Что? Наш справедливый и правильный Рубиус всё же приложился к алкоголю, не так ли? — поднял руки и словно пожал плечами обладатель рогов. — От кого мне приходится это слышать, а Джей Шлатт? От того кто сам давно приложился в горлу и всё ждёт, когда его хватит удар? — язвительно ответил Рубиус, снова продолжая крутить бокал с вином в руке, за тем не спеша поднимая бокал вверх и маленьким глотком отпивая сладкий напиток. — По крайней мере у меня присутствует опыт в этом деле. А вот тебе, я бы не советовал ни с того ни с сего прикладываться к столь крепкому веществу, как вино "Cotes du Rhone Rouge, Guigal" 2020 года выпуска. Для тебя такое рановато, без должной подготовки. — сказал Джей, не спеша подходя к собеседницу и смыкая свои руки за своей спиной. — А вот я вроде как не просил у тебя совета о том, что мне можно пить, а что нет. — фыркнул полу-медведь, снова делая небольшой глоток. — Он чем-то прав, Рубиус... Для тебя такое рановато... — вдруг раздался третий голос, более спокойный и тихий, но в то же время знакомый обоим. — А ты то тут какими судьбами, Филза? — спросил Рубиус, усмехаясь. — Скажем так... Чутьё.. — тихо ответил ему вороний отец, прижимая к своей спине свои забинтованные крылья.   Джей спокойно подошёл ко столу и потянулся к бутылке с вином, как тут же получил по рукам от Рубиуса. На недовольный хмык и презренный взгляд, в ответ Шлатт получил лишь молчание и то, что обладатель медвежьих ушей сделал новый глоток вина. — А поделиться с другом? — грубым, слегка обиженным голосом спросил баран. — А пойти нахрен? — грубо ответил ему медведь.   Фил молча смотрел на это из коридора, прячась в тени от света лампы. — Чего так грубо-то? — нахмурился Шлатт. — Чего так занудно? — передразнивал его Рубиус. — Может хватит вам уже?.. Надоедает.. — вмешался Филза, снимая с головы шляпу и тяжело вздыхая.   Наступила тишина. Шлатт всё же взял вино, и, убрав пробку закрывающую горлышко, вдохнул опьяняющий запах великолепного напитка богов, который так же находился в бокале в руках Рубиуса. — А не плохой у тебя вкус, для новичка, — отметил Джей,  беря в руки второй бокал со стола и наливая туда немного сухого красного. — Благодарю, дед, — так же сухо и красноречиво ответили ему. — Вообще-то дед тут тот, кто разговаривает с нами через порог. К слову, Филза, через порог разговаривать не культурно, не знал разве?   Ответом была тишина. Старый ворон ничего не ответил. А может он и ушёл, кто знает, в темноте плохо видно. — Да знаем мы что ты там, хватит уже молчать, — сказал медведь, начиная снова качать ногой. — А если мне в темноте нравится?.. — Ой, будто ты там с кем-то целуешься в тихоря, или выглядишь хреновей обычного. Хватит уже делать из себя мистера тайну.   Снова раздался тихий вздох, и из темноты вышел Филза. Он выглядел не сильно лучше остальных присутствующих в комнате: старый черный плащ с белыми ромбами на подоле, некогда золотые волосы теперь были перемешаны с видными седыми прядями и волосками, опадающие пернатые уши и выцветшие зелёные одеяния. Он был словно силуэт со старого портрета в каком-то старинном замке, который за столетия своего существования ни разу не реставрировали. Немного морщинистые от возраста руки, так же покрытые шрамами вплоть до плечь, закрывались длинными плотными рукавами, которые на краях были слегка украшены белыми полосками из лент. — Хех, видать, жизнь и тебя потрепала не хило, — подметил медведо-видный, убирая бокал от покрасневших из-за вина губ. — Вас она тоже не жалела видно... — Ага. Я нации лишился, меня ненавидят... Хах! Не жизнь, я сказка! — захохотал обладатель завитушных рогов, поднимая свой бокал вверх так, будто он только что произнёс тост. — Против меня поднимают ополчения, как и против тебя, Джей, — сказал Рубиус, направляя свой взгляд в сторону диктатора и указывая на него мизинцем, — а ещё я не могу ничего с этим сделать, иначе упаду. — Да ладно тебе, справимся! Бывших пережили, и этих переживём! — ответил Шлатт и посмотрел на Фила. — А у тебя что? Как жизнь, здоровье?   В ответ снова было молчание. Пустой взгляд Филзы опущен сначала в пол, затем он переводится на окно, будто ворон там что-то увидел. Это молчание с одной стороны напрягали, а с другой стороны это немного раздражало других присутствующих в комнате. Ангел смерти отодвинул шторы, раскрыв их, сел на подоконник, как в прошлом, и опустил крылья вниз, раскрыв их, от чего перья касались пола. Комнату осветил тусклый свет луны, и теперь он освещал Рубиуса так, словно он ангел в серебристом свету ночного спутника. Эта картина слегка позабавило Джея и он, поставив свой бокал на стол, налил в последний пустой бокал немного вина, затем взял оба и протянул последний бокал к сидящему у окна крылатому человеку. Фил не сразу, но взял вино. —Благодарю, Джей Шлатт... — тихо поблагодарил Филипп, слегка крутя в руках данный ему бокал. — Не за что, Филза Майнкрафт, — усмехнулся баран и снова перевёл глаза на Рубиуса. — Что я уже не так сделал? — спросил медведь, дёрнув одним ухом и слегка хмурясь. — Да нет, всё хорошо, просто твои глазки светятся в лучах Луны красиво, — Шлатт подмигнул и отпил немного вина. — Тсх... Ловелас чёртов. — фыркнул беловолосый и опустил голову. Белая кожа и лунный свет выделяли его румянец даже в тени от волос, и даже Филза это ясно видел. — Да ладно тебе, Руб, я ж любя, — Джей пихнул друга локтем в плечо. — Шлатт, блять! Баран ты! А если бы я разлил вино на толстовку?! — медведь громко возмущался, скалясь и хмурясь до такой степени, что на лбу стали появляться морщины. — Будешь так хмуриться – постареешь раньше времени и будешь как я, — не громко подметил Филза и наконец сделал небольшой глоток своего вина.   Рубиус замолк. Он продолжал хмуриться, но опустил глаза и стал смотреть в пол. Поджав губы, Рубиус что-то пробормотал про себя, и Джей на это отреагировал. — Не бубни, ушастик. — А ты тогда кто? Рогатик? Или козлик? — фыркнул беловолосый и снова посмотрел на Шлатта. — Из предложенного тобой я предпочитаю первое, ну а так можешь меня называть так, как твоей душеньке угодно, — ответил баран. — Значит будешь Козлом. — Вообще-то я баран. — Замолчите уже, а, — снова влез в разговор Филза, про наличие которого всё уже успели позабыть.   Ворон свесил одну руку с подоконника и немного наклонившись, он опустил пластинку в проигрыватель. Комната наполнилась тихой расслабленной мелодией, которая играет обычно в казино или каких-нибудь кафе. Пыл Джея и Рубиуса поутих и все трое стали спокойно пить вино дальше, всё так же небольшими глотками.   Вскоре, между ними наконец завязался спокойный разговор. Они вспоминали прошлое, разговаривали о планах на будущее и о том, что происходило совсем недавно, или происходит сейчас, то есть о настоящем.