Today, right here, right now.

Тёмная прохладная ночь, конец апреля. На улице тепло лишь днём, и то не всегда, уж таков новый изменчивый климат полуострова, где летом жара под тридцать градусов по Цельсию, а зимой и весной и вовсе "на улице дубак". За окном ночное небо плотно закрывают серые облака, похожие на длинную седую бороду старика в соседней квартире такого же старого пятиэтажного дома, читающего старые сказки Корнея Чуковского своему внуку, который не шибко уже вслушивается в слова дедушки, постепенно уходя в манящий мир снов, где не всегда, но ты сможешь увидеть своё будущее, прошлое, или где некоторые твои самые сокровенные мечты сбудутся именно так, как тебе того хотелось.    По квартире, из одного угла в другой, из одной комнаты в другую ходила девушка, тихо шоркая тапочками и бурча себе что-то невнятное под нос. Темные волосы заплетены в высокий хвост, растянутая до колен футболка, которая и без того была на пару размеров больше, и велосипедки, на фоне которых хорошо выделялись сиреневые тапочки со смайликами. Она хмурилась, и в очередной раз проходя мимо зеркала наконец обратила внимание на то, что у неё уже пол дня туши на ресницах ка к небывало, а вот под глазами лежат чёрные точки, имитируя веснушки и сильно выделяясь, и размазывая остатки не высохшего чёрного пигмента по нижнему веку и мешкам под глазами. Послышался тихий "цык" из ванной и вскоре от туда вышла наша героиня, но волосы уже были расплетены и расчесаны, а косметики на лице не осталось, по этому изъяны её лица были видны прекрасно, но её это не волновало, как минимум – не сейчас. Именно в данный момент девушку волновало лишь то, что её никак не посетит желанное вдохновение. Нахмуренные брови, сошедшиеся на переносице, делали её взгляд не задумчивым, а скорее хмурым, от чего остальные обитатели дома, даже её пушистая любимица в лице годовалой кошки, не решались подойти или хотя бы посмотреть в глаза творцу без музы.    Плюхнувшись на лежащее в углу кресло-подушку, она взяла в руки блокнот и стала делать бессмысленные наброски просто чтобы заполнить страницы и пробелы хоть чем-то, что помогло бы придумать новый сюжет, или просто так, никто так и не понял, но после очередного бессмысленно потраченного листа, она кинула скетчбук на пол и раздражённо зарычала, закрывая лицо руками. Всё не то. Всё не подходит. Всё, что не приходит в голову, это чёртово клише, использованное множеством авторов во множестве историй известных и нет, а она хотела нового. Ну хотябы знать, как обыграть это клише по новому, чтобы всех удивить. А так –  хотелось чего-нибудь свежего и необычного, словно первый поход в горы, но в то же время спокойного и приятного, как теплый чай под пледом.     Чай – вот что ей хочется.     Встав с кресла, девушка пошла на кухню, где набрала воды в чайник, поставила его на плиту и зажгла комфорку, дабы через пару минут снять чайник с плиты и залить горячей водой подготовленную заранее кружку с пакетиком ароматного Эрл Грэя, рецепт которого в ручную составила её знакомая. Пару небольших камешков сахара, капля холодной воды и оставленная в кружке ложка, дабы в случае чего размешать сахар. Героиня открыла окно в кухне и посмотрела на парковку перед своим домом, забитую машинами битком. К остановке подъезжал последний за эти сутки троллейбус, из которого вышло всего два человека и тут же скрылись за пешеходным переходом в небольшом перелеске, за которым скрывался район с частными домами. Далёкий шум оживлённого движения по большой трассе слегка сливался в мелким слабым ветерком в приятный звук, добавляющий этой картине ещё большей атмосферности. Свежий воздух стал наполнять комнату, смешиваясь с душистым ароматом горячего чая в кружке и внося в дом новый запах сырости. Кажется скоро пойдёт дождь, может он даже пробудет до утра, что не удивительно с такими-то тучами третьи сутки подряд.    Раздался тихий стук в дверь и девушка отвлеклась от разглядывания улицы, на которой живёт уже на протяжении года. Поставив кружку на стол за спиной, она прикрыла окно, открыв его на проветривание и перекрывая тем самым доступ ветру в дом. Героиня подошла к входной двери в свою квартиру и глянула в глазок, пытаясь в тусклом свете лампы на лестничном пролёте рассмотреть столь позднего гостя. Тихий скрип замка и двери, и в квартиру входит юноша, который, кажется, ровесник той, к кому пришёл.    — Чего ты так поздно? Время забыл? — спросила она, слегка не довольствуясь тем, что её уютную атмосферу покоя и нахлынувшего вдохновения так нагло прервали.    — Не, ну я реально вас не пойму. То "я не против ночёвки", то "чё припёрся". Диан, серьёзно?    — Ты мне вдохновение сбил.    — Вот тебе и "привет любимый братик". Я к ней два часа ехал, пол полуострова пересёк, а она вот так встречает. Ей богу, я не буду больше приезжать к тебе так. — фыркнул юноша, хмурясь и проходя в квартиру.    — "Привет любимый братик", — передразнила его Диана, закрывая за гостем дверь и возвращаясь на кухню.    Парень цикнул в сторону девушки, ставя сумки на пол в прихожей и начиная внимать с себя куртку с шапкой.    — Бабушка тебе передала гостинцы. Без них отпускать отказывала, уж прости, так что расчищай холодильник и кладовку. — сказал парень, кладя верхнюю одежду на колошницу с обувью и начиная разуваться.    — Которая из бабушек? — послышался голос с кухни.    — А какая у нас бабушка живёт возле меня? — раздражённо задал юноша риторический вопрос и поставил обувь аккуратно под стеночкой, чтобы  если что было легко обуться, а не мучаться со старой калошницей, которую он называл просто "старая кашолка".    — Мог бы просто спокойно сказать, что Елена, — так же слегка раздражённо ответили ему, наблюдая за приближающейся фигурой с двумя сумками по бокам.    — Диан, я поражаюсь просто. Да вы в своем этом городе задралась и обленились, ей богу, — Павлик поставил до верху наполненные сумки на стол и начиная разбирать их, протягивал разную еду и ингредиенты сестре, чтобы она раскладывала всё так, как она привыкла чтобы было в её квартире.    — А ты, живя в деревне, слишком нос вверх задираешь, ведя себя как крыса, в год которой и родился.    — Не деревня, а посёлок городского типа, где кстати ты выросла тоже.    — А я отрицаю что-ли? Только я, в отличии от некоторых, не веду себя как падла и не завидую, а пахаю так же само.    Всё пошло как обычно в этой семье: они работают сообща, дружно, слажено, но при этом собачатся как кошка с собакой, пытаясь выставить себя наиболее обиженным жизнью. И за поздним ужином, а точнее ночным перекусом такое же будет, и за кружкой горячего чая, и даже с раннего утра они, вероятно, будут собачится как вечером при первой встрече. На то они и родственники, что ведут себя как дети, но стоят друг за друга горой.