Today, right here, right now.

Поле битвы. Залитая кровью земля ещё не скоро затвердеет, учитывая то, что с каждой минутой людей словно становится больше. Две сестры в центре этой войны стараются биться то ли на смерть, то ли на жизнь, не ясно. Сами жизнь и смерть, в облаках великих двух драконов сражаются где-то в небесах, проводя свои семейные разборки прямо на глазах у всей системы. - )(&*()_*! Прошу тебя, прекрати! - воскликнула младшая сестра, восходящее солнце системы, стреляя из яркого лука в сторону сестры, но намеренно не задевая её. - Если ты ещё раз используешь это треклятое имя, обращаясь ко мне - я сотру тебя и твоих детишек в порошок, дрянь! - выкрикнула старшая, наставляя закрученные рога на сестру и заставляя свою флейту вновь и вновь менять форму, подстраиваясь под удобный момент для того, чтобы луна повредила первый луч. Вновь, тьма и свет дерутся на одной земле, на одном поле. Носом к носу встретились два бойких вида - коза и овца, почему-то признанные всеми как близнецы "Инь и Ян", за счёт расхождения в характерах и внешности. Короткие, оттенком яркие и холодные как звёзды волосы старшей развивались, быстро меняя положение и извиваясь в ветренных порывах в зависимости от её движений. Длинные, тёмные и теплые как кора дерева с заливными яблоками волосы младшей были собраны и заплетены в высокую косу, обвитую вокруг её головы, дабы не мешаться в бою. Каждая исполняла свою партию этого танца без малейшего права на ошибку. Каждая ошибка может стоит каждой жизни. Сквозь громкие крики, ругань, звуки боя двух войск света было еле слышно приближающиеся голоса двух близнецов солнца. Вновь близнецы, вновь разные, но тут уже такие похожие.. - Мам? Матушка! - каждый кричал по очереди, дабы мать вновь могла понять, что каждый из детей поддерживает друг друга. Свет притих. Замерев на месте, она с нежной улыбкой посмотрела в сторону голосов своих детей, опуская козлиные уши и наблюдая за двумя приближающимися фигурами, которые она отличала от остальных лишь тем, что возле светящейся за счёт необычных волос фигурой её бойкой дочери шла белоснежная, будто состоящая из снега фигурка её сына. Солнце даже не заметило, как Луна, ехидно улыбаясь, использовала свой спрятанный в сапоге револьвер. - Ох, не уж то мои дорогие племяннички потеряли мамочку? - ухмыльнулась старшая, глядя на то, как гордое лицо младшей быстро теряет окраску и становится бледным, испуганным. - Что ты собираешься сделать, Королина? - Я? Ничего. Не буду же я вредить своей семье, я наоборот защищаю своих. Но вот он.. Голова повернулась в сторону безумной бойни. Что-то хладнокровно раскидывало воинов обеих сторон словно листву ис под ног. И в тот момент, как неизвестный показал себя, в глазах царевны Солнца потух весь свет. - Крис..? - Брумгильда. - холодно ответили ей с той стороны. Давно он не разговаривал, раз уже забыл, как звучит его собственный голос. Кристофер, на веки вечные возлюбленный солнца, отец её детей и тот, кто предался тьме, теперь ища утешенье в цвете. Столько лет охоты за бросившей его женой вот вот дадут свои плоды, а ведь стоило лишь заключить с её сестрой небольшой договор. - Я не отдам детей, - сразу выдала молодая мать, становясь спиной в сторону идущих к ней детей, взглядом внимательно следя за об явившимся мужем. - Сдались эти уродцы кому-то, - так же холодно сказал отец. Вектор быстро схватил девушку за горло, поднимая её высоко над полем. Лишь в тот момент, как дух стал окончательно покидать её и без того покоцанное тело, он опустил её ближе к себе, глядя без эмоций в ответ на тухнущий нежный взгляд, полный боли и любви. Как бы она не хотела забыть его, как бы не испытывала гнева за все его поступки, она продолжала любить его, и при возможности помогала, закрывая на всё глаза. Как говорила её 'старшая' сестра: "такой дурой надо ещё постараться быть". - И в правду... Дура. - тихо фыркнул Кристофер, и оставшиеся три чёрных как смола вектора взяли уже почти бездыханное тело девушки, но в уже чуть более нежном тоне, не желая сломать её хрупкие на вид кости. При хорошем телосложении, Брумгильда не имела такой крепости мышц, как её сестра, что сутки на пролёт в детстве проводила на тренировках со стражами Лунной империи. - Какого... Скай? - тихо спросила девушка с буквально огненными волосами, указывая в сторону черной фигуры, что держала тело их матери. Вынимая своё копьё из головы убитого секундой ранее бойца Луны, молодой царевич поднял голову и замер. - это он, - всё, что выдал альбинос, и этих слов хватило, чтобы Пэй сильнее сжала рукоять своего меча. - Ублюдок.. Отпусти нашу мать! - она никогда не умела держать язык за зубами в порывах гнева. Без эмоциональный взгляд на миг направился в сторону двух подростков, которым только стукнуло 18, затем метнулся в сторону тела в щупальцах, и снова на подростков. Он ничего не сказал им. Под звонкий победный хохот Луны, предвестник смерти скрылся с мнимо мёртвым солнцем в своих 'лапах'. В тот же миг, озлобленный, разочарованный крик боли разразил поле боя, и Луна была обращена в камень.. С той битвы прошли годы. Луна всё так же заточена в камне, глубоко в лесу, на заброшенный могиле, которую посещают лишь лживые фанатики, да её одинокий тихий сын, тоскующий по матери. А вот Солнце.. В обществе оно считается мертво ещё с дня той войны. На деле всё слегка иначе. Телом она мертва всего лишь год, но тихая душа всё так же сидит в громадной клетке, в которой её заперли в тот роковой день. У неё есть всё - от мягкой постели на нежнейшей перине, до свежайшего воздуха, стоит ей лишь пожелать, да только зачем все эти богатства мёртвой душе. Она тихо поёт свои колыбели, глядя на сидящего у подножья клетки мужа, что жив и здоров по сей день. До последнего вздоха своей любви он старался делать всё, чтобы она прожила как можно дольше. Она не была бессмертной, как он, от того быстро чахла на его глазах и руках. Последний выдох она совершила лёжа головой на его широкой, холодной груди, под чёрным, уходящим куда-то во тьму потолком, к которому была прицеплена её клетка на массивных цепях. Тихий голосок этом раздаётся по пустоте муляжной чёрной дыры, подобная трели умирающей от тоски и печали синицы. Фантомные ладони сжались в 'замочек', глаза были закрыты, и с них по щекам стекали и беззвучно падали на пол слёзы, проходящие сквозь дно клетки и улетающие в небытие. Пред ней на корточках сидел её любимый, всё так же пусто глядя в эти прозрачные закрытые глаза, ресницы которых, всё такие же длинные и темноватые, отдавали белоснежным светом. Чёрные тентакли обвивали ближние толстые прутья клетки, а когтистые пальцы словно впивались в безумно холодный металл, держащий призрака в пределах этого серого купола, что даже никогда не поржавеет из-за должного ухода. Не смотря на боль, ненависть и отсутствие особого выражения чувств он всё ещё любит эту козочку, и выражает это так, как подобно тому, кем его видят люди вокруг. Делает всё, что подобает делать монстру. Даже попросил смерть не забирать душу его нежного птенца, дабы в будущем она ещё смогла увидеть то, какими станут её дети, а пока - пела для своего мужа. Теперь на её пальце снова было лишь одно обручальное кольцо как у призрака, так и у скелета, лежащего за спиной желтоватой души.