• • •
[— он оставил на виске моем поцелуй.
а лучше бы оставил пулю.]
• • •
мы стояли напротив друг друга, смиряя взглядом, пыль летала вокруг и я еле держал в себе кашель. ты шептал некрасиво «ты больше не сможешь, не надо», но не видел, как сильно успел меня в этом испачкать. в прошлом вся моя жизнь — это двадцать четыре года: беззаботности в школе, прогулов и драк за забором; сорока синяков на коленях, неверия в Бога и любви на три курса до самой защиты диплома, пары лет на работе«о, Боже»
«что я наделал?»
— прекрати, ведь ты знаешь, что ты согласился на это. — прекрати, ведь ты знаешь, я думал, что я тебе дорог, — ты с издевкой смеешься, и я призываю к ответу. ты подходишь вплотную и тянешь меня за ворот. — просто ты был наивен, был мил и всё строил надежды, — пальцы трогают щеки, и губы твои слишком близко. я сжимаю ладони, мечусь в беспокойности между твоими руками, теряясь в истертых ключицах, — только я не просил тебя этого вовсе делать. я тебе говорил не иметь никаких ожиданий. я тебя не люблю, — я сжимаю ладони сильнее, — но я нужен тебе. я был нужен тебе изначально. вырываюсь. секунда — и бью тебя прямо в челюсть; и взаимный удар отдается волной по ребрам. — перестань, ведь ты знаешь, я крепче тебя и сильнее, — ты кричишь. я смеюсь и шепчу: — знаешь, я бы поспорил. в прошлом вся моя жизнь — это двадцать четыре года: поцелуев с влюбленными и вечеринок студенческих; одного позабытого «буду любить до гроба» и пяти становлений на путь истинно-человеческий; пары лет на работе«о, Боже»
«что ты наделал?»
• • •