Обвивая запястье черной нитью

      Был уже глубокий вечер, если не ночь. Мадара вернулся домой, в свою квартиру, и устало снял пиджак. Рабочий день выдался тяжелым — нужно было завершить много дел, чтобы освободить завтрашний день. Так, по-крайней мере, уговаривал себя Мадара, вместо того, чтобы признать, что просто очень волнуется.       Завтра Шизука придет извиняться. Она ему еще не написала, не назначала встречу, но он знал, что это будет завтра. Неужели боится ему написать? Или вовсе передумала? Последняя мысль пугала, поэтому Мадара потряс голову, отгоняя ее.       «Она напишет, завтра обязательно напишет», — прошептал он в пустоту и двинулся в ванную.       После разговора с Саске он не переставал проверять свой телефон каждые пять минут. Мадара хотел сразу же приехать к Шизуке после того разговора и сказать, что она не обязана извиняться, он не злится и все тому подобное, однако Саске его остановил и сказал, что это только сильнее ее отпугнет. Да и вообще, Мадара-сама не должен знать об этом всем, Саске рассказал все по секрету. Шизуке нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью о соулмейте и она должна сама к нему прийти. А потом добавил, что она хочет извиниться в среду, то есть через два дня после того разговора. Эти два дня проходили для Мадары еще мучительнее, чем дни до этого.       — Почему я его послушал? — спросил себя Мадара чища зубы. — Завтра же с утра напишу ей, — решил он. Вдруг она реально передумала?       И когда Мадара мысленно уже накидывал список мест, куда надо завтра съездить, чтобы купить трюфельные шоколадки и цветы (которые оказывается любит Шизука, подсказку, естественно дал уже любимый племянничек), раздался звонок в дверь.       «Кто бы это мог быть? — он сразу же начал прикидывать, — Надеюсь, не Обито, а если и он, то надеюсь, что хотя бы не пьяный». Подходя к двери он откинул вариант того, что это Обито, потому что тот обычно начинал стучаться сразу после двух секунд звонка, как будто это заставит Мадару двигаться к двери быстрее.       Однако, взглянув в глазок, Мадара не поверил своим глазам, потому что там стояла Шизука. Закутавшись в шарф, что ее лица практически не было видно, но он ее, конечно же, узнал. Она стояла, держа руки за спиной, и молча глядела в глазок. Сердце Мадары кажется сделало кульбит. Не медля больше ни секунды, Мадара резко распахнул дверь, потому что не мог поверить. Ему нужно было удостовериться, что это действительно она.       — Привет. Можно войти? — слегка вздрогнув от резко распахнутой двери, спросила она робко и было видно, что она тоже очень сильно взволнованна.       Мадара только кивнул и пропустил ее дальше в коридор. Когда, закрыв дверь, он повернулся к Шизуке, то она резко вытянула руки вперед. В руках у нее был красивый букет из полевых цветов и пакетик, в котором виднелось вино.       — Прошу, прости меня, пожалуйста, я… — Шизука сглотнула и постаралась успокоиться.       «Давай же! Ты же готовила целую речь! Почему в голове сейчас такая пустота и так тяжело говорить?!» - боясь посмотреть ему в глаза, она зажмурилась. Шизука не любила, когда другие извинялись и при этом не могли сделать это глядя в глаза, но сейчас не могла поступить иначе       — Прости, я не хотела на самом деле… я испугалась… ты не старый… ты красивый… прости, — вместо клевой речи, что они с Сакурой нагенерили, она пролепетала все вперемешку и сумбурно.       — Когда извиняешься, надо смотреть в глаза собеседнику, — голос Мадары прозвучал слишком близко и Шизука распахнула глаза. Он был высоким, поэтому сейчас стоял слегка наклонившись и его лицо было прямо напротив ее лица. Она даже могла почувствовать его горячее дыхание.       Мадара никогда не обижался на нее, поэтому прощать ее было бессмысленно. Он вообще не понимал почему она считает себя обязанной извиниться. Стоило ей войти в его квартиру, как он понял, что это реальность. Она правда тут: стоит с цветами (ему никогда не дарили цветы), мнется от волнения (Мадара боялся, что сейчас его схватит инфаркт от такой милоты) и даже боится посмотреть ему в глаза. Это все было очень мило и Мадара понял, что больше никогда ее не отпустит, чтобы она ему не сказала.       Когда Шизу посмотрела ему в глаза, Мадаре показалось, что в ее зрачках сталкиваются Вселенные. Резко моргнув, он произнес:       — Я понимаю почему ты так поступила, я сам вначале испугался, — Шизука удивилась, Мадара лишь улыбнулся ободряюще, даже слегка смущаясь, а потом потянулся к пакету, — Это что, вино? О, мое любимое.       Шизука только радостно улыбнулась и кивнула.       «Значит не только я один консультировался с Саске», — хмыкнул про себя он.       — Пойдем, проходи, — сказал Мадара и шагнул в сторону зала, приглашающе мотнув головой.       — Э-э-э, что? Пройти туда? — как-то в растерянности спросила девушка. Честно говоря, она не задумывалась, что будет дальше. Планировала просто извиниться и, наверное, уйти?       — Ага, ты принесла мое любимое вино, мы с тобой помирились, так почему бы торжественно его не открыть и не отпраздновать это?       — Хм, — и вправду, звучало все логично, Шизука кивнула и сняла обувь. Мадара сразу же подал ей мягкие тапки и повел в зал.       Пройдя дальше Шизука с интересом оглядывалась. Квартира была хорошей, слегка мрачноватой, но все равно чувствовался комфорт. Планировка была похоже как на квартиры героев из аниме: зал был совмещен с кухней и их отделял только длинный стол. «Почему сразу аниме? На вряд ли он аниме смотрит. Квартира скорее выполнена в стандартном азиатском стиле», — одернула она себя, но воображение уже активно включилось и подкинуло картинку как Мадара сидит и увлеченно смотрит аниме ночами — и от этого повеяло теплом.       «Возможно, однажды, мы будем сидеть вдвоем. В обнимку. И смотреть аниме», — с надеждой подумала она.       Пройдя в зал-кухню, Мадара приглашающим жестом позвал Шизуку к столу и когда она села, достал с верхней полки бокалы.       — Мне только чуть-чуть, — улыбнувшись произнесла Шизука. И на вопросительный взгляд Мадары, пояснила, — я, на самом деле, не особо люблю вино.       — А что тебе тогда нравится? Возможно, я смогу подыскать в своем баре подходящее...       — Водку, — твердо и уверенно ответила она. Мадара удивился сначала, а потом рассмеялся.       — Что смешного? Не люблю я горькое, а весь алкоголь — горький.       — И поэтому ты выбрала самое горькое из всех?       — Не-а, я люблю водку, потому что ее можно смешивать с чем угодно, с любимым соком, например, и плюс пить много ее не надо — мне хватает двух-трех рюмок, чтобы опьянеть, а значит пить дальше не придется.       — К сожалению, водки у меня нет, но я обязательно учту на будущее.       Шизука улыбнулась, Мадара разлил вино и они подняли бокалы. Он хотел так много чего сказать, но не знал какие слова подобрать. Он был счастлив.       — За нас? — робко предложила она.       — За нас.       Они не заметили как опустошили всю бутылку и хоть вино не нравилось Шизуке, после первого бокала и шоколада любезно предложенного Мадарой — она прониклась, да и вкус почему-то перестал уже быть горьким (верный признак того, что ты достаточно пьяна). Они не спеша разговаривали о самом разном: Шизука рассказывала истории, которые с ней приключались забавные и не очень, Мадара же внимательно слушал и смеялся. Ему нравилось как она рассказывает — так легко и весело, ее шуточные комментарии были самыми лучшими. Потом Мадара рассказывал истории из своей семьи или клана, как их в детстве называл Саске. Они много говорили и много смеялись.       «И почему я его так боялась? Он же такой милый», — подумала Шизука       — Мы же теперь встречаемся? — спросил Мадара внезапно заполняя тишину после последнего рассказа.       «Наверное», — подумала Шизука, но остановила себя на секунду от такого ответа.       — Ага, — ответила она дальше. Нужно быть смелее, решила она, и тверже.       — Тогда, — как-то по-другому и интригующе начал Мадара и подался вперед, — могу я сделать кое-что? — Сердце у него взволнованно сжалось: стоит ли сейчас так рисковать?       — Что? — склонив голову набок, спросила Шизука. Ее сердце ускорило свой ритм и легкий румянец застенчиво показался на ее щеках. «Что он хочет сделать?», — спрашивала она себя, наблюдая за взглядом мужчины напротив. Его глаза отнюдь не смотрели в ее глаза, почему-то они опускались ниже.       «Он смотрит… на мои губы?» — промелькнуло в голове Шизуки.       — Могу я… поцеловать тебя? — сказал он и, поставив руки на стол, наклонился к Шизуке напротив, практически в упор. Жребий брошен, Мадара понимал, что как-то слишком он быстро перешел на эту стадию, учитывая недавнее, но алкоголь делал свое. Их лица отделяло всего пару миллиметров. У нее сперло дыхание. Шизу боялась вздохнуть, голос не слушался, поэтому она только кивнула.       «Хватит бояться», — решила она для себя.       Она все-таки закрыла глаза, Шизука не знала: это случилось из-за смущения или инстинктов, но когда его мягкие губы встретились с ее — все мысли улетучились.       Целовать Шизуку было замечательно, умилительно и волшебно. Мадара чувствовал, что, если не остановиться сейчас, то не остановиться никогда. Их губы переплетались в нежном танце, который вот-вот перерастет во что-то более горячее. Поцелуи становились интенсивнее и через пару минут, невинностью и скромностью там уже не пахло.       Наконец, собрав всю свою волю в кулак, Мадара медленно отстранился.       — Зря я это сделал, конечно, — тяжело дыша произнес Мадара, стараясь не смотреть на Шизуку, а точнее на ее губы. Имел в виду он, конечно, поцелуй.       — Если ты про то, что остановился, то, да, зря, — разочарованно выдохнув и так же тяжело дыша, ответила Шизука, а затем решительно взглянула в глаза мужчине. Что было дальше и чем же закончилась данная история, нам неизвестно. Мы знаем только, что в моменты горя и радости — Мадара и Шизука были рядом и вместе проживали все. Они были счастливы.